Удача любит смелых.

      После того происшествия прошло четыре дня. За это время никто из друзей не уведомлял её о том, как всё закончилось, что с ними и как они. Все ребята будто пропали из её жизни. Из-за чего Вика была решительно настроена поехать в квартиру к Пчёлкину после учёбы, которая вот-вот должна была закончиться, и заодно отдать ему его пальто. Снова.       Закончилась последняя пара и брюнетка пулей побежала на выход из кабинета, а потом из самого здания университета.       На улице светило солнце, которое уже не сильно грело, и дул лёгкий ветерок. У Одинцовой было дежавю, потому что почти ровно неделю назад она также спешила покинуть территорию учебного заведения, вот только в этот раз маршрут её поменялся.       Вызвала такси, которое прождала довольно долго из-за пятничных пробок, и села в машину.       Доехав до подъезда Пчёлкина почти за час и быстро оплатив такси, девчонка поспешила зайти в подъезд. Поднимаясь по ступенькам, она снова думала над тем, что он маловероятно сейчас будет находиться дома. Ей казалось, что застать Витю в своей квартире практически невозможно. Она так думала до тех пор, пока не позвонила в звонок его квартиры и он не открыл ей дверь, стоя перед ней в длинном халате синего цвета, который был распахнут в районе оголённой груди, и с газетой в руках. Вскинув брови от увиденного, девчонка резко развернулась на сто восемьдесят градусов. Её щеки залились краской и стали пунцовые.       — Витя, будь добр переодеться, пожалуйста, — говорила Вика стоя к нему спиной и размахивала рукой, дабы он побыстрее выполнил её просьбу. — Ты что, всех незваных гостей в таком виде встречаешь? В глазок посмотрел бы, что ли.       — Ты что, никогда мужчин в халате не видела? — спросил Пчёла и усмехнулся, смотря ей в спину.       Его забавляла её смущенность и девственный разум. Он бы вообще не удивлялся, если бы кто-то или же сама Вика сказали, что та не разу не смотрела эротический фильм. Витя вскинул голову и пустил пятерню в волосы, довольный такой реакцией девчонки.       — Да, не видела. И что с того? — возмутилась она и насупилась.       Парень звонко рассмеялся на весь подъезд.       Буквально закипая изнутри, Виктория со спины кинула ему его пальто, которое прилетело ему на голову. Наконец развернувшись, теперь она заливалась смехом от увиденной картины. Руки Пчёлкина были разведены в разные стороны и его на голове висело зелёное пальто.       — Прости, прости, — смеясь, Одинцова убрала вещь и накинула её на плечи парня, который стоял и недовольно на неё глядел. — Ты сам виноват, — выставив руки в боки, вздёрнула носик, улыбаясь. — Так что, один-один, — лёгким движением пальцев брюнетка поправила его пшеничные волосы, которые выглядели, как гнездо, а потом заглянула в глаза. — Ну, что, может, пустишь меня или так и будем здесь стоять? — вскинула бровь, смотря выжидающе.       — Нахалка, — буркнул себе под нос Пчёлкин, чтобы она не услышала, и в приглашающем жесте руки указал войти.       — Спасибо, — кивнула и лёгкой походной вошла внутрь.       Парень элегантно помог ей снять её плащ, после повесив его на вешалку. Пройдя на кухню, девчонка уселась за стол на широкий стул с маленькой подушкой. На ней было очень удобно сидеть, как и в прошлый раз. Она подпёрла одну ногу под себя, смотря на действия Вити, который сел напротив неё и отпил свой кофе, стоявший на столе и, вероятнее всего, уже успел слегка остыть, пока они стояли там в пороге.       — Ну, рассказывай, как это называть? — серьёзно спросила девчонка, подпирая голову ладонями.       — Ты про что? — недоуменно уставился русоволосый на Одинцову, которая закатила глаза.       Витя мысленно начал вести счёт.       Конечно же, он всё прекрасно понимал. Просто ему нравилось испытывать девчонку. Наблюдать за её эмоциями, поведением и реакцией. Ему нравилось проводить над ней эксперименты, о которых она не догадывалась. Да если уж по чесноку, то Пчёлкину вообще много чего нравилось, что касалось данной особы.       — Он ещё спрашивает? — вспыхнула брюнетка и парень услышал, как её голос слегка надорвался. — Я про то происшествие в квартире Беловых, после которого прошло без малого четыре дня, а от вас ни слуху ни духу! — почти кричала она и разводила руками в стороны, раздражаясь. — Я места себе не находила и ждала, что хоть кто-нибудь навестит меня или на крайний случай позвонит, чтобы оповестить меня о всём! Поняв, что никто этого делать не собирается, я решила взять всё в свои руки и при первой возможности поехать…       — Ко мне? — прервал её Пчёлкин и ладонью ткнул себе в грудь, исподлобья наблюдая за разгоречённой Одинцовой.       — Да! — на выдохе выпалила она. — Чёрт возьми! Нельзя же так! Я ведь волнуюсь за вас, а вы…       Было видно, что девчонка сдерживает слёзы, которые всё это время хранила в себе из-за нескончаемого переживания за друзей.       Виктор встал из-за стола и подошёл к еле сдерживающейся от истерики Виктории.       — Встань, — ровным тоном попросил он, смотря в её глаза.       Молча выполнив его просьбу и шмыгая слегка покрасневшим носом, Одинцова встала рядом с ним. Сейчас выражение его лица было серьезным. Ни капли былого задора и веселья. Но несмотря на такой щит резкой без эмоциональности, Пчёлкин без слов обнял девчонку.       Очень крепко.       Ей стало легко и… Тепло.       Оно в миг разлилось по всему девичьему телу, будто быстродействующее лекарство, проникая в самый очаг проблемы. Но в случае Вики, очагом было её сердце, которые начинало потихоньку успокаиваться.       Благодаря Пчёлкину.       Он укутал брюнетку в свои широкие объятия, словно в мягкий плед.       — Я скучал. Правда, — признался он, глядя поверх её головы в окно. — И прости, что так получилось и тебе пришлось тревожиться. Моя вина. Признаю. Простишь? — спросил парень и чуть отпрянул от Вики, заглянув в серые глаза, слёзы с которых всё-таки полились ручьём. Она просто-напросто уже не могла их сдерживать внутри. — Ну, что ты, маленькая, всё ведь хорошо. Слышишь? Я стою перед тобой, друзья твои тоже в безопасности и с ними всё в порядке, — успокаивал её Витя и держал девичье лицо в своих широких ладонях, утирая большими пальцами мокрые дорожки на нежной коже.       Пчёлкин не мог смотреть на её заплаканное лицо без боли внутри. Когда она начинала плакать, его сердце разрывалось на мелкие кусочки. Он готов был пережить всё, что угодно, удар ножом, революцию, пожар, но только не видеть её слёзы, которые всё никак не хотели останавливаться. Таково уж свойство женского пола — плакать от горя, плакать от радости и проливать слёзы в отсутствии того и другого. Сейчас Витя заметил, что в серых глазах начало проявляться спокойствие подтверждаемое нарастающей улыбкой на её лице.       — Вот и молодец. Не нужно плакать. Тебе слёзки не идут, — слегка пригнувшись и смотря на брюнетку снизу вверх, парень одарил её улыбкой и подмигнул. На что она засияла и тыльной стороной ладони вытирала оставшиеся мокрые и солёные остатки из-под глаз.       — Спасибо, что рассказал, поддержал и утешил. Мне этого не хватало все эти дни, — облегченно выдохнула Вика, улыбаясь. — Можно попросить тебя налить воды, пожалуйста?       — Да, конечно, — быстро наполнив прозрачный стакан слегка тёплой водой, он протянул его девчонке, которая наконец-таки успокоилась и из её серых и прекрасных глаз больше не шли слёзы.       И тут он понял, что этот эксперимент был на грани всяких моральных качеств. Перегнул. Виноват. Ошибку признаёт.       Быстро осушив стакан, она поставила его на стол и перевела взгляд на парня, который стоял и улыбался, смотря на неё.       — Спасибо. Правда, я благодарна тебе. Но ты мне всё-таки скажи, из-за чего всё произошло и как вы со всем этим разобрались? — не без интереса спросила Одинцова, округлив глаза и приготовившись внимательно слушать.

***

      На объяснение ушло около часа. Эмоции Вити менялись одна за другой: в основном они были негативными. Он активно жестикулировал в процессе рассказа, то и дело расхаживая по кухне и периодически куря сигареты, которых уже насчитывалось целых три. Сама же Виктория была крайне удивлена. Особенно тому, чего не понимала, как и сам Пчёлкин, кому это понадобилось и тем более зачем? Вероятнее всего, это были уж очень опасные враги их компании, а в особенности Белого, которые ответственно и крайне продумано подошли к данному делу. Также девушка заметила синяки и мелкие ссадины на лице парня, про которые спросила в промежутке его рассказала, на что он отмахнулся и ответил, что Сашка налетел на него после того, как сразу же увидел, когда они прибежали к нему с Олей, и ударил, думая, что во всём этом виноват он — его преданный друг.       — Ты, может, есть чего-нибудь хочешь? А то я тут всё рассказываю и рассказываю, — подойдя к холодильнику, спросил Пчёлкин и вздохнул, потому что представшая перед ним картина его не порадовала. Холодильник холостяка, как никак. — Не хочу тебя огорчать, но я не смогу тебя ничем угостить, — огорчённо протянул он и почесал затылок. Пожевав губы, перевёл взгляд на брюнетку. — У меня тут только бутылка коньяка, пиво и горький шоколад. Не обширный выбор, знаю, — констатировал Витя, пожимая плечами. — Но ничего другого предложить я не могу.       — У меня есть идея! — воскликнула девчонка и встала из-за стола, выставляя указательный палец вверх. Она смотрела на Витю с широкой улыбкой на лице, который нахмурил брови и не понимал, что взбрело в эту смышленую голову. — Предлагаю тебе свою помощь в роли повара!       Вика скрестила руки на груди и приподняла подбородок, явно довольная тем, что у неё представится возможность продемонстрировать Пчёле свои кулинарные способности, которые развиты у неё где-то на девяносто пять процентов уж точно.       — Ну, не знаю… — помялся он, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Не хочу тебя как-то напрягать. Тем более это ты у меня у гостях, а не я. Так что…       — Вить, брось, — махнула она рукой и закатила глаза, в то время как парень продолжал свой мысленный счёт. — Мне несложно, тем более, — Вика перевела взгляд на наручные часы, которые показывали без пяти четыре, — у меня есть ещё два часа до того, как я пойду гулять с Марией — моей новой подругой — по магазинам, а потом мы поедем ко мне на работу. Так что, если ты не против, то я помогу тебе.       — Умеете же вы уговаривать, Виктория, — елейным голосом проговорил русоволосый и подмигнул ей. — Хорошо, я не против. — пожал плечами. — Только продукты покупать буду я, а ты будешь их со мной выбирать, — указательно сказал он и выставил палец вперёд. — Что до готовки, то я буду тебе хоть как-то, но помогать, несмотря на то, что не силён в этом. Договорились? — выгнул бровь и протянул ей раскрытую ладонь.       — Конечно! — не переставая улыбаться, не как от того, что продемонстрирует ему свои навыки, а как от того, что будет готовить вместе с Пчёлкиным в его квартире, на его кухне, звонко ответила Одинцова и пожала руку в ответ. — Только ты для начала переоденься. Я подожду тебя в коридоре, — указала рукой и отправилась туда.       Пока девушка ждала Витю в коридоре, сидя на чёрном пуфике, разглядывала фотографию, которая стояла на полке. На ней были изображены четверо улыбающихся парней, одетых в спортивные костюмы, кроме одного высокого — Космоса — он был в сером костюме. Казалось, что он даже спит в нём. От этой мысли брюнетка слегка рассмеялась, продолжая рассматривать фотографию с изображением счастливых, юных лиц парней и их лучезарных улыбок. Подойдя поближе, она заметила внизу дату оранжевого цвета. Шестое сентября, одна тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Перевела взгляд на Витю, глаза которого с того момента совсем не изменились. Непривычно было видеть его в таком обличии. С кепкой козырьком назад на голове, чёрной олимпийке с закатанными рукавами. Он стоял облокотившись о машину Холмогорова с сигаретой в руке.       — «Немного забавно.», — подумала девчонка.       Но всё равно, что тогда, что сейчас, при нём оставалась его природная красота. Она проявлялась в его позе, расположении рук, даже то, как он держал сигарету говорило об этом.       Всё было таким эстетичным, простым и красивым, отчего Одинцова настолько засмотрелась и ушла в раздумья, что, стоявший сбоку от неё Пчёлкин уже было подумал, будто она сейчас прожжёт глазами эту несчастную фотографию.       — Вика, что ты там такого увидела? — вынул он её из размышлений своим голосом и стал обуваться.       Переведя взгляд на Витю, девушка чуть опешила и впоследствии проморгалась. Не верила увиденному. Она то и дело переводила взгляд с фотографии и на стоявшего перед ней парня и обратно, что уже подумала, что он выбрался из неё. Потому что сейчас он обувался в белые кеды и выглядел точно также, как на фото. Та же олимпийка и кепка. Только к этому образу добавился золотой браслет на правой руке. Не хватало только сигареты в руке.       — Ты чего? Призрака увидела? — закончив с обувью, Витя выпрямился и обратился к Вике, непонимающе смотря на неё.       — Нет, я просто немного шокирована тем, что ты выглядишь точно также, как на этой фотографии. — пальцем переводила с неё на него. — Скажи, ты так одеваешься всегда, когда ходишь в магазин? — с прищуром спросила она, чуть нагибаясь и внимательно смотря в его глаза.       — Да нет, — хмыкнул он и приподнял плечо. — Просто надел то, что попалось под руку. Тем более, надо хоть иногда разнообразить свой стиль чем-то эдаким, — последнее слово парень особенно выделил и провёл рукой по олимпике, улыбаясь.       В ответ девчонка просто ещё раз осмотрела его с ног до головы и снова передала взгляд на фотографию.       — Ты на ней хорошо смотришься, — похвалила его Виктория, оправляя плащ.       — Комплимент? — ухмыляясь, поинтересовался парень и выгнул бровь.       — Можешь и так считать, — парировала она и также ухмыльнулась. — Ну, всё, пошли, а то время-то идёт, — поторапливала его девчонка и толкала к двери.

***

      В продуктовом они пробыли где-то полчаса. Витя катил тележку, а Вика набирала необходимые продукты. В основном это были овощи и фрукты. На вопрос Пчёлкина: «Зачем столько всего вегетарианского?», девушка отвечала: «Для здоровья полезно. Получше твоего алкоголя». Потом он закатывал глаза, но всё равно покорно шёл вслед за ней.       Со стороны они казались самой что ни на есть семейной парой, которая что-то обсуждает, спорит и выбирает в продуктовом магазине. За этим было довольно интересно наблюдать. Но всё же, по правде говоря, такими ведь они не являлись.       Одинцовой нравилось вот так ходить и выбирать продукты в компании с Пчёлкиным. Когда она ходит по магазинам с родителями, то это как-то не так весело, нежели, с ним. Может, было вызвано это тем, что с родителями подобное уже вошло в привычку, а вот делать это с кем-то другим было очень занятно. Поскольку в последние годы девчонка ни с кем толком и не общается, не то чтобы гулять или просто ходить вот так в продуктовые магазины, как сейчас. Эмоции, которые Виктория сейчас испытывала, были где-то на уровне неподдельного интереса. Как-то по-детски. Какой человек в её возрасте будет радоваться подобному? Для всех это всё такое тривиальное. А вот она вкладывала в это особый смысл, свою атмосферу.       Ей ещё никогда так не приходилось выбираться куда-то со сверстниками. В школьные годы она также, как и сейчас, ни с кем не гуляла. Её общение проходило только в стенах учебного заведения и всё. А вот времени на прогулки в кафе, кино или же по парку были ей чужды. Хоть её неоднократно звали, Вика отказывалась под предлогом: «Дома дел много». А в действительности дел было мало. Иногда их вообще не было. И поэтому, приходя домой, брюнетка тупо сидела в четырёх стенах, читая книги лёжа на диване или качалась на кресло качалке, смотря на окружающий мир за стеклом. Но иногда она просто не хотела тратить время на подобное, усердно занимаясь уроками. После вот таких нескольких отказов ещё тогдашние друзья Одинцовой не стали её больше куда-то приглашать. И если бы они только знали, что служило причиной её отказа, то не удивлялись бы так.       Сейчас же девушка чувствовала себя по-другому. По-новому. Она испытала такие необычные и невероятные эмоции. Ей хотелось, чтобы так было почаще. Потому что в последние годы окончательно потеряла надежду на то, что сможет начать с кем-то общаться как с друзьями. Вот так ходить и просто радоваться каждому разговору, шутке и моменту. А ведь всего лишь нужно было открыть свою душу и сердце, перестать держаться за свои принципы, как за спасательный круг, которые были неким распором на её плечах. Одинцова была рада тому, что начала подпускать к себе других людей вновь. Будто все эти годы её душа находилась на реабилитации и просто существовала. Ждала своего выздоровления. Когда придёт то самое время, когда её хозяйка сможет снова и смело окунуться во всё то, чего ей не хватало столько лет.       Обычного общения с другими людьми. Времяпровождения с ними.       И всё то, что делают практически все люди каждый Божий день.       И вот медленно, но верно, Виктория начала действовать. Литерально наслаждалась тем, как её окружение начало расширяться. Как она сама начала находить для всего этого время. Девчонка любила уютных людей. Любила, когда могла поговорить с человеком о чём-то, когда неважно, кто первый позвонит, главное — само общение. Уютные люди — те, кто всегда рядом, они становятся частью тебя. Они первые узнают твои новости, они переживают за тебя так же, как и ты за них. И вот наконец настало то время, когда её душа взыграла и ликовала. Будто распахнула крылья и взлетела вместе с ней. Окрылилась. А сама Одинцова почувствовала крылья за спиной.       Неся пакеты, наполненные разнообразными продуктами, молодые люди молча шли по тротуару. Вике было жаль Витю в том плане, что сейчас на улице было довольно таки холодно. Она — которая идёт в плаще и укутывает подбородок и нос в тёплый шарф, и он, который шёл в спортивном костюме с распахнутой олиймпикой, под которой была та самая синяя майка, что на фото.       — Вить, ну заболеешь же.       Брюнетка уже не могла более смотреть на это издевательство над его иммунитетом. Вследствие чего встала напротив парня, аккуратно поставила пакеты на асфальт и быстро застегнула кофту по самое горло, отчего он выпрямился словно струна и резко поднял голову вверх, чтобы ненароком не получить неприятных ощущений.       — Будешь меня лечить, если я вдруг заболею? — заговорщически спросил Пчёла. Теперь он смотрел на неё исподлобья и мечтательно улыбался.       — Типун тебе на язык! — возмутилась девчонка, слегка топая ногой об асфальт. — Но, — после выставила палец вперёд, — если вдруг что, то я первая прибегу к тебе с вареньем и мандаринами в руках и стану тебя лечить, — вкрадчиво пояснила Одинцова, поднимая пакеты, после чего они вошли в подъезд.       — Обещаешь? — спросил парень чуть хриплым голосом, поднимаясь вслед за ней.       — Да, — чётко ответила та, расправив плечи.       Пчёлкин довольно хмыкнул, смотря на носы своих белых кед. Ему нравилось брать с неё обещания.       Уже можно было составить огромный список этих самых «нравилось», ибо в случае Вити, их было нескончаемое количество.       Зайдя в квартиру, они поставили пакеты на стол. Вика сразу откладывала всё необходимое для предстоящей готовки на столешницу, а остальное клала в холодильник. Вообщем, хозяйничала во всю.       — Кстати, я хотела спросить, — через плечо обратилась она, продолжая заниматься своим делом. — Почему ты дома? Или у вас нет особого графика в вашей работе? — последнее слово выделила, что не ускользнуло и от Вити, на что он улыбнулся уголками губ и покачал головой. Но не стал заострять на этом внимание, пытаясь как-то высказаться по этому поводу.       — Да, ты правильно подметила. Иногда мы можем не появляться в офисе по несколько дней, а иногда можем находиться там с утра до ночи. Всегда по-разному, — развёл руками, смотря на спину девчонки. Она не смотрела на него, но Витя явно знал, что внимательно слушает его, периодически слегка кивая. — А вот сегодня у меня выпала такая возможность побыть дома. Да ещё и в компании с тобой, — Пчёлкин подошёл к ней со спины, помогая с продуктами. — Ты, кстати, что готовить-то собралась? А то мы сколько всего понабрали, что я уже боюсь представить, что зародилось в твоей голове, — с улыбкой на лице произнёс парень и широкой ладонью потрепал тёмные девичьи волосы.       — Для начала хотела приготовить какой-нибудь суп, — сказала она, принимая из рук Вити запакованный зеленый лук. — Ты, наверное, нечасто посещаешь отчий дом, чтобы есть домашнюю еду, — поинтересовалась Одинцова, в словах которой была риторика.       — Да, ты права… — вдохнул парень и задумался.       А ведь и вправду, он давно не был в гостях у родителей. В душе он очень сильно по ним скучал, хоть и старался это скрыть перед всеми, кем только можно. И если бы Виктория не стояла к нему спиной, то тут же бы обратила внимание на его резко сменившееся настроение и печаль в глазах. В этом он не сомневался.       — На второе я приготовлю пюре и котлеты, — сказала девушка, закрывая холодильник. Наконец, повернулась лицом в Пчёлкину и посмотрела в его глаза. — А, — опомнилась, выставив указательный палец, — и салат какой-нибудь. Как раз должны успеть к моменту, когда я пойду по делам, — глянула на наручные часы, в уме рассчитывая время.       — Тебе, видать, делать нечего, раз ты решилась приготовить еду и наполнить мой холодильник всем, чем только можно? — со смешком в голосе произнёс парень и мотнул головой, таким образом смахивая пшеничные пряди. Одинцова проследила за этим движением, будто в покадровой съемке. Это было донельзя обычным, но в тоже время завораживающим действием. Про себя она ещё раз подметила, насколько он красив и в тоже время прост.       — «У этой девушки десятки возможностей быть в другом месте, но она решила быть сейчас с тобой. Не это ли объяснение?» — вторил внутренний голос Пчёлкина.       — Можно и так сказать, — пожала та плечами, переводя немигающий взгляд за окно. — Просто я не могу спокойно смотреть на то, как ты питаешься.       Переживает.       — Знаешь, в моей квартире ещё никогда и никто так не хозяйничал. Я сам уже как несколько лет живу здесь и ни разу не готовил ничего толком. Максимум яичницу. И то это было всего пару раз. Спасибо тебе, — поблагодарил он Вику и, кладя свою тёплую ладонь поверх её, добродушно улыбнулся, сверкая глазами.       — Всегда пожалуйста, — девушка робко глянула на друга из-под опущенных ресниц и ответила ему той же улыбкой. — Мне ведь не трудно. Тем более я давненько не практиковалась в готовке. Так, — аккуратно высвободив свою руку из-под его, потёрла ладони друг о друга, окидывая взглядом лежавшие на столешнице продукты, — ты умеешь картошку чистить?       — Вроде да, — вскинув брови и почесав затылок, ответил русоволосый.       — Неуверенно отвечаете, Виктор Палыч, — девушка цокнула языком, облокотившись на столешницу. Скрестила руки на груди и смотрела на него исподлобья. — Хорошо, — через пару секунд махнула ладонью. — Тогда лучше перемой все овощи, а я пока поставлю воду в кастрюле. Кстати, а где они у тебя находятся?       — В нижней полке прямо за тобой, — ответил Пчёлкин и принялся мыть овощи по просьбе Вики, пока та выбирала по нужному объему ёмкость.       — Во! Самое то! — её выбор остановился на белой кастрюле среднего размера с изображением оранжевого клёна на ней. — А ну, можно я быстренько воду налью, — ловко протиснулась и встала рядом с парнем, а после принялась ждать пока нальётся нужное ей количество воды.       — Вы чересчур наглая, Виктория, — усмехнувшись, проговорил Витя и стоял рядом с ней с морковью в руке, смотря на её затылок.       — Есть немного, — улыбнувшись, с прищуром ответила она и мельком посмотрела на него.       Наполнив кастрюлю водой, брюнетка поставила её на плиту и, зажигая огонь, чуть обожгла пальцы. Теребя мочку уха и садясь за стол, принялась чистить картофель.       — Вить, — спустя почти минутное молчание, обратилась она.       — А? — Пчёла не отрывался от мойки овощей.       — Ты приедешь сегодня на моё выступление в восемь вечера?       — Она ещё спрашивает? — покрутил он головой и закатил глаза. — Конечно, приеду!       Вика лучезарно улыбнулась. Посмотрела на то, как он в стоит пол-оборота к ней, оперевшись одной ногой на другую в области колена и продолжила чистить картошку, сдувая прядь волос.       За время готовки девчонка много шутила и смеялась вместе с Витей, который просто заливался со смеху. Она рассказывала о своём детстве, о том, как начала ходить в музыкальную школу, а потом покинула её. То, как прилежно училась в школе и была гордостью родителей. (Нет, она и по сей день прилежно учится и является их гордостью.) На что Пчёлкин не удивился и лишь ухмыльнулся, понимая, что тогда, что сейчас, её трудолюбие и рвение быть первой никуда не пропало. Эти качества идут вместе с ней нога в ногу по сей день. Но при этом он не видел в ней ту, которая идёт по головам, лишь бы добиться своих достижений любыми путями. Одинцова не из таких, Пчёлкин это уж точно понял. Они мало знакомы, но за этот короткий срок он успел сделать несколько выводов, понаблюдав за ней. Также брюнетка рассказывала, какие у неё когда-то были друзья. С которыми отношения вне школьных стен так и не сложились. Но всё-таки, проведенное время с ними ей запомнилось и вспоминала она о них с улыбкой на лице.       В свою очередь сама не забывала спрашивать у парня о его детстве. То, что в подростковом возрасте он был тем ещё Казановой. Отбоя от девчонок у него попросту не было. Каждая вторая хотела быть с ним. Почти каждая не могла устоять от природной обаятельности Пчёлкина. Девчонки были готовы всё отдать, лишь быть с ним, после того, как парень лил им в уши какую-то историю из жизни, выкидывал какие-то анекдоты и просто шутил. А они в ответ хлопали глазками и с придыханием, и трепетом в душе слушали его, и грезили о будущем вместе с Виктором. Вот дурочки! Твердил он сам. Они ему никогда не были нужны. По крайней мере, для чего-то серьёзного уж точно. Ему всегда нужно было лишь их внимание. А Пчёлкин очень любил и любит внимание по сей день. Но вот ведёт он себя уже не так, как когда-то, ещё в школьные годы. Сейчас-то ему это уже надоело.       Неужели повзрослел?       Парень даже уже и подзабыл, когда в последний раз с кем-то флиртовал, чтобы заполучить желаемое женское тело. Нет, конечно же, если он поднапряжет память, то может и вспомнит. Но с другой стороны, зачем ему это? Зачем, когда, во-первых, ему это неинтересно и даже неприятно, а во-вторых, он вообще не думал о таком своём прошлом в присутствии Виктории, которая, в свою очередь, внимательно его слушала, и когда русоволосый говорил о своих бывших пассиях, то видел, что ей самой-то это не очень интересно слушать. С чем он был абсолютно согласен и придерживался того же мнения.       Ещё девушка узнала, что учился он, как обычный среднестатистический школьник. И одноклассниками его были Саша, Космос и Валера с самого первого класса. Узнала, что окончил Витя десять классов, но так и не поступил на высшее, потому что он и его друзья решили заняться рэкетом и стало не до этого.       Поделилась с ним ещё тем, как в детстве дралась с мальчишками и её боялись все во дворе. На что Пчёлкин отметил про себя, что девчонка-то постоять за себя уж точно может, тем более в таком возрасте. Только вот, тот случай возле ресторана, когда ему пришлось спасать её, был, видимо, исключением. Парень с того момента вообще раздумывал над тем, чтобы нанять Одинцовой личного телохранителя на такие случаи, если вдруг его не окажется рядом. Но потом подумал, что ей это не очень понравится и такой его порыв она не оценит. Да и вдруг воспримет этот жест как что-то эдакое. Витя понимал, что явно торопится с действиями в адрес Вики. Ведь, возможно, а что было и на самом деле, она просто-напросто считала его другом. Так что делать такие вещи по отношению к ней было бы крайне резким и даже необдуманным. Поэтому он решил попридержать коней и не спешить со всем этим. Не хотел её спугнуть что ли. Им бы для начала узнать друг друга получше. А потом уже как пойдёт. Ей хватило и того момента на шоссе, после которого Пчёла боялся, что Вика его не простит и вправду перестанет с ним общаться. А этого он явно не хотел. Он не хотел терять только что зародившегося общения между ними.       Одинцова эксплицитно отличалась от всех тех особ, с кем Витя когда-либо общался. Парень не уставал это подмечать и твердить самому же себе. Её манера общения, поведение, характер, мировоззрение — всё это было чем-то необычным, что хотелось изучать и изучать, словно он экспериментатор, а она его испытуемая. И за всё это время проведения эксперимента Пчёлкин успел привыкнуть в ней. Он и не заметил, как привык к человеку, который повстречался ей на пути нежданно и негаданно. К её голосу, манере общения, фразам, привычкам.       Самое главное, что он вынес из наблюдений, так это то, что она была респектабельной. Пчёлкин считал, что самые достойные, как правило, одиноки. Каждый день, общаясь с разными людьми, удивляешься тому, что самые достойные из них — одиноки. Их отличает харизма, приятная внешность, живой аналитический ум, хорошее воспитание и манеры, за которыми всегда спрятан сильный взгляд, в котором едва просматривается небольшая грусть. Они ищут «своих» людей: для общения, для компании и приятного отдыха, для любви, для отношений и семьи. Они чаще ошибаются, сильнее страдают, реже идут на контакт, тяжелее переживают неудачи. Но каждый раз, сгорая дотла, они возрождаются из пепла, становясь ещё более совершенными и более сильными. И снова, и снова начинают всё сначала. Им чужды стереотипы современного общества, им невозможно навязать чужое мнение. Независимо от того, мужчина это или женщина, они в поисках такого человека, рядом с которым будет тепло и спокойно. И это «спокойно» основано не на отсутствии ссор, адреналина или крайних граней эмоций. Это «спокойно» означает, что рядом человек, который не предаст. Человек, которому ты безгранично веришь, доверяешь и в котором уверен на все двести процентов.       — Вик, я хотел у тебя спросить… — замялся Пчёлкин, открывая окно на проветривание, потому что из-за пара, распространившего почти по всей квартире, было трудно дышать.       — Что ты хотел спросить? — отозвалась девчонка, толкая пюре в кастрюле.       — Ты и вправду собираешься поступать так, как всем и вся говоришь? — обернулся он к ней, подходя обратно к плите. Она остановилась и перевела на него взгляд серых глаз. — Это я твои планы на жизнь имею в виду, если что, — пояснил он и, переворачивая котлеты, чуть отпрыгнул от плиты, поскольку брызги раскаленного масла едва не брызнули ему на штаны.       — Хороший вопрос, — задумчиво потянула девчонка, пожевав губы и смакуя каждое слово, будто пробуя на вкус. — Знаешь, я в последнее время, как познакомилась с тобой, Машей и другими, начала задумываться над этим. Начала думать, что неизвестно, как сложится моя жизнь теперь. Раньше-то у меня всё было четко выстроено по дням и даже годам, я почти ни с кем не общалась и была… Как бы выразиться?.. — Вика приложила пальцы к губам и устремила взгляд в потолок. — О! Отстраненной! Точно. Строго придерживалась своим выстроенным планам и шла по ним. Нет, я и до сих пор им придерживаюсь и иду к своим мечтам. Но, видишь ли, для меня это теперь не кажется чем-то скучным и обычным. С недавних пор это приобрело для меня немного иной смысл. Ведь в моей жизни появились такие хорошие люди, как вы, и изменили моё отношение ко всему этому. Доселе, я бы и в жизнь не пошла бы куда-то после учёбы, кроме, как домой. А сейчас? Ты только посмотри! Я стою здесь и готовлю тебе еду. Вот оно, как бывает. Надо ведь всего лишь захотеть, и ты можешь изменить свою судьбу. Скажем так, приукрасить свою дорогу, которая станет для тебя нести радость и счастье.       Закончив свой рассказ, брюнетка накрыла крышкой ароматное пюре и пошла нарезать подготовленные овощи. А в это время Витя стоял возле плиты, иногда переворачивая не менее ароматно пахнущие котлеты и переваривал сказанные подругой слова.       — Хочу сказать, я горжусь тобой. Нет, правда. Ты большая умница, раз решила выйти из некой зоны комфорта и начать вкушать жизнь, — поддержал он её, на что Одинцова улыбнулась. — Знаешь, у меня сейчас на ум приходит метаморфоза насекомых. Бабочки, к примеру.       — Спасибо, мне очень приятно такое слышать. А насчет гусеницы и опосля бабочки, то соглашусь, — ответила она, нарезая солёные огурцы. — Хм, надеюсь, ты любишь салат с крабовым мясом.       — Я его просто обожаю! — бодро резюмировал Пчёлкин. — В детстве и подростковом возрасте на каждый Новый год помогал маме его готовить. Ну и заодно подворовывал крабовые палочки. Куда уж без этого, — рассмеялся он и, выключив конфорку, накрыл котлеты стеклянной крышкой.       После подошёл к Вике, которая быстро нарезала очередной огурец, кусочки которого затем отправились в глубокую пластмассовую миску зелёного цвета.       — Можешь пока освободить от пленки палочки, — кончиком ножика указала на них. — Кстати, я прям как чуяла, поэтому набрала три пачки, — с улыбкой на улице проговорила брюнетка и наблюдала за тем, как Витя почти через одну палочку ест их, а некоторые кладет рядом с ней.       Освободив очередную палочку, Пчёла преподнес её к губам девчонки и ждал, пока она откроет рот. Немного удивившись, та мельком посмотрела на него, а потом, недолго думая, откусила, довольно жуя морепродукт.       — Вот который раз наблюдаю за тобой, когда ты ешь и который раз умиляюсь. Ты как хомяк выглядишь, честное слово, — рассмеявшись, парень отправил в рот оставшуюся палочку.       — Комплимент засчитан, — дожевав и щёлкнув пальцами, Вика подмигнула ему. — Я и не отрицаю даже. И да, это в какой-то степени так и есть. Со стороны, вероятнее всего, выглядит забавно.       — Не то слово, — сквозь смех проговорил русоволосый. — О, хотел вот ещё что спросить, пока ты не ушла. Останешься со мной и разделишь эту изумительную трапезу?       Одинцова перевела взгляд на часы и, убедившись, что у неё в запасе есть сорок минут, кивнула в ответ, чем вызвала улыбку на лице Вити.       Закончив с салатом, Вика принялась убирать всё ненужное, а Пчёла накрывал на стол. Наконец, усевшись, молодые люди пожелали друг другу приятного аппетита и приступили к тому, над чем так усердно трудились.       Девушка выждала паузу, пока Витя попробует суп и его выражение лица изменится. К её счастью, оно приобрело удовольствие в том, что он сейчас попробовал, аж глаза закатил, настолько было вкусна пища, приготовленная Викторией.       — Боже! Вика! — всплеснул он руками, а глаза его неустанно горели. — Это просто великолепно! Как же давно я не пробовал ничего подобного. Настолько домашнего и вкусного. Это заслуживает высших похвал. С такими навыками ты уже должна была давно открыть свой ресторан и готовить в нём свою изысканную пищу, — расхваливал её русоволосый, что ей очень льстило.       Брюнетка была однозначно довольна собой. Ведь во время готовки её не раз посещали мысли по поводу того, что вдруг она что-то не так сделает, по типу пересолит или же наоборот. Но, судя по реакции Вити, всё и вправду было отлично, чему она мысленно порадовалась и удовлетворенно улыбнулась, продолжая остужать суп в ложке.       Пока они сидели и молча ели, Пчёлкин успел подметить, что несмотря на её волосы, которые растрепались и слегка торчали из разных сторон, девчонка всё также выглядела очень мило. Её шерстяной розовый свитер, рукава которого были засучены по локоть, лёгких румянец, ямочки на щёчках, когда она улыбалась, мелкая россыпь веснушек.       Парень считал, что никогда не следует верить сплетням о девушке. Они исходят либо от мужчины, который не смог завоевать её, либо от девушки, которая завидует ей. Вот когда Витя ещё сидел тогда ресторане и впервые увидел Вику, то никогда бы не поверил, что она одна, такая молодая, привлекательная девушка! Не курит, не пьет, прилежно учится. Задался вопросом: почему у неё никого нет? А потом, немного поразмыслив, понял, что всё просто - неё властный характер! Чему Пчёлкин был неимоверно очарован. Она стойкая, сильная, требовательная. Знает, чего хочет и добивается этого. Она привыкла быть единственной. Не шляется по подворотням, не курит «Винстон». Слишком недоступна. Не тает от слов «зайка», «солнышко». Просто хочет, чтобы её любили, в ней нуждались. А в основном, парни не любят таких. Кому надо бегать за девушкой ради её улыбки?! Пфф! Зачем идти по сложному пути, если можно найти девушку проще?! Доступную, простую тёлку! Такую, которая будет с тебя пылинки сдувать, такую, которая будет с ума сходить от твоих ночных звонков. А она… Она слишком сложная… Она леди. И оттого её хочется узнавать, понимать её мысли, быть с ней на одной волне, общаться и просто проводить время. Да такие, как Виктория Сергеевна, нынче редкость и буквально на вес золота, знаете ли.       — А ты ещё каким-нибудь хобби занимаешься помимо пения? — медленно попивая персиковый сок, задал вопрос Пчёлкин, смотря поверх стакана на лицо девушки.       — Да, иногда ещё рисую. О, хочешь расскажу тебе одну очень интересную на мой взгляд историю из моего детства?       — Давай, — ответил он и принялся внимать всё, что она ему сейчас поведает.       — Когда я была маленькой, услышала фразу «С чистого листа…». Мне стало интересно. Я спросила у мамы, как это понять? Она взяла чистые листы бумаги, краски и кисть, и говорит: — Смотри, на твоём примере расскажу. Девушка — это чистый лист. Парень — художник. Но и художники разные бывают. Любитель возьмёт лист, начнёт наносить один цвет, не промоет кисть, возьмёт другой. Краски сольются, всё будет серым, некрасивым. Он сомнёт лист и выбросит, потом возьмёт другой. И так несколько раз. А есть художники настоящие. Они неторопливо будут брать один цвет и наносить его на лист. Дадут просохнуть. Нанесут другой. Радуга получится яркая, сочная. Она ему понравится. Он сохранит такой рисунок. Но опять же. Один художник купит дешёвый альбом в ближайшем магазине. Другой будет искать холст качественный, может неделю ждать, месяц, может на другой край за ним поехать. Не торопись быть листом, будь дорогим холстом, не позволяй комкать себя, заливать серой краской, будь радугой — дождись художника.       Одинцова закончила, хлопая ресницами и, почти не дыша, смотрела за реакцией Пчёлкина на её рассказ. Вытянув губы в тонкую линию, она выгнула бровь.       Витя сидел с широко открытыми глазами и почти не моргал, когда дослушал повествование девчонки. Ложка в руке так и осталась между тарелкой и его чуть приоткрытым ртом. Эта картина насмешила брюнетку, отчего она громко рассмеялась, да так, что держалась за живот.       Её звонкий смех вывел русоволосого от удивления услышанным, и он, мотнув головой, съел с ложки суп.       — С твоих уст это так красиво прозвучало, что я не мог не задуматься. Ты как будто пропела, а не просто говорила. Твой бархатистый и монотонный голос унёс меня куда-то далеко-далеко, принуждая представить твой рассказ у себя в голове. Эта история заставляет о многом задуматься, знаешь ли. Это так восхитительно завуалировано и очень интересно изложено, что я бы хотел ещё раз это переслушать. Жаль, что мы не записали твою историю на кассету. Я бы с радостью переслушивал её перед сном. Словно колыбельную.       — Это всё очень здорово, но какая колыбельная, Вить? — Вика снова разразилась звонкими смехом, отчего Пчёлкин уже начал опасаться, не придут ли к нему соседи с претензиями за столь громкий девичий смех. — Тебе двадцать два скоро.       — Ха-ха, — съязвил он и показал ей язык, что было просто потолком для девушки, и создавалось такое впечатление, будто она сейчас просто на пол упадёт и продолжит на нём безостановочно смеяться. — Не лопни, Герла, — следя за её действиями, парень не удержался и тоже начал смеяться. Она заразила его.       — «Где-то между нашими длинными разговорами, глупыми ссорами за готовкой, шутками и смехом я влюбился в тебя», — вдруг подумал Пчёлкин, когда засмотрелся на смеющееся лицо Одинцовой, которая одной рукой слегка стучала по столу, а другую приложила к груди. — «Не могу кого-то с кем-то делить, я чертовский собственник. Я хочу этого человека всего целиком для себя, её смех и слезы, хочу быть первым, кому она будет говорить о том, что что-то случилось, будь то плохое или хорошее; я хочу ссориться с ней в два часа дня, мириться в шесть и спасать в два ночи. Либо она моя целиком, либо не моя вообще».       Парень также подумал, что если она позвонит ему в четыре часа ночи и из-за грусти не сможет сказать даже «привет», он будет слушать её молчание, пока она не уснёт. Если ей нужно будет поплакать, Витя не будет вытирать её слёзы, потому что она — всего лишь человек и иногда слёзы — это так же нормально, как и смех. Если Вика захочет спать, он разрешит ей пустить слюни на свою руку, и не будет смеяться над тем, как она громко храпит. Если ей очень нужно будет прокричаться так, чтобы голос сорвался и колени подкашивались, парень её поддержит и покричит вместе с ней. Если она разозлится и будет лупить кулаками, пока они не станут красными, он приложит лёд к её суставам и скажет, что все раны заживут: как внутренние и внешние, и как лёд, неприятный и обжигающий. Пчёлкин всегда будет теплом для неё, чтобы успокоить и заставить её чувствовать себя лучше.       Он будет любить Одинцову.       И даже если он никогда не увидит и не почувствует от неё взаимности, что если она никогда не станет его возлюбленной и человеком, который будет с ним всю оставшуюся жизнь, то всё равно будет её любить. Всю. Без остатка. Он сделал свой выбор.       Виктор даже не подозревал, сколько же лет и однодневок ему прийдётся пройти, чтобы прийти к данному решению. И вот же оно! Он познакомился, а если быть точнее спас Викторию, как истинный благородный рыцарь в сияющих доспехах — зелёном пальто — и провёл с ней определённое количество времени, чтобы наконец понять, что пора бы уже взяться за голову и решить для себя то, что как её он никогда и никого больше так не полюбит.       Ведь Пчёлкин никогда и никого по-настоящему не любил. Нет, у него, конечно же, были симпатии к некоторым девчонкам из его прошлого. Но это ведь не то, что теперь он испытывал и что растекалось в душе и сердце будто сладкий мёд. Такой приятный и тягучий. Прекрасное ощущение. И веди вправду повзрослел. Но спешить всё равно не собирался. Не сказать, что боялся… Хотя, нет! Прямо-таки и сказать! Он боялся. Боялся, что девчонка его отвергнет и потому принял для себя очередное решение, что будет скрывать эти чувства, пока не почувствует и не увидит тех же чувств по отношению к себе. И Витя был готов ждать сколько угодно. Серьёзно. Лишь бы быть вместе с ней. А если такого не произойдет, нужно ведь быть реалистами, мы же не в сказке какой-нибудь, то сохранит эти чувства в сердце навсегда, о которых так никогда и не расскажет, пока спелости не наберется, конечно же.       Отсмеявшись, Вика почувствовала на себе внимательный и как будто ласковый взгляд Вити. Слегка нахмурив брови и задав немой вопрос, он быстро проморгался и, махнув рукой, встал из-за стола забирая посуду и идя к раковине.       Решил не спешить.       — «Ещё не время», — подумал он.       Далеко не оно.       — Всё хорошо? — обеспокоенно спросила девчонка и смотрела на его широкую спину.       — Да, всё отлично! — ответил он, улыбнувшись и намыливая посуду.       — Вот и славно, а я то я уже начала беспокоиться о том, что слишком громко смеюсь, — выдохнула она, постукивая ноготками по столу.       — Есть такое. Надеюсь, мои соседи не явятся ко мне под дверь где-то ночью и не начнут там дебоширить, — ухмыльнулся Пчёла и через плечо посмотрел на Вику. Та в свою очередь вскинула брови и смотрела в потолок, видимо, представляя это, отчего в следующую секунду захихикала.       — Так нечестно! — наигранное возмущение звучало в девичьем голосе, сопровождаемое легкие стуком по столу. — Тогда в чём же дело? Что вызвало твой такой изучающий взгляд? Ты хотел у меня что-то спросить или что? Я просто не пойму, пока ты мне не скажешь.       Столько бесперебойных вопросов, отчего Пчёла подумал, что его голова сейчас лопнет.       Парень был в замешательстве. Его глаза быстро забегали, и, вследствие чего, он также быстро подбирал варианты в голове.       — Да! — быстро нашёлся он и выкрикнул, будто ученик на уроке, отчего брюнетка выгнула бровь, удивившись. — Я хотел узнать, что это за подруга у тебя такая появилась, с которой ты собираешься скоро пойти прогуляться по магазинам?       Еле заметно выдохнул и продолжал интенсивно намыливать посуду, которую скоро должен был раскрошить в порошок, от такого тщательного мытья.       — Точно! Спасибо, что напомнил, — Вика встала из-за стола и перевела взгляд на часы, на которых было без десяти шесть. — Её Маша зовут, такая прикольная девчонка. Я познакомилась с ней в университете ещё в понедельник. Мы с ней хорошо подружились. А, ещё она классно умеет играть на синтезаторе, — тараторила Одинцова из коридора, обуваясь.       — А зачем вам по магазинам? — донесся голос Пчёлкина из кухни, который уже вытер руки о полотенце и направлялся к брюнетке.       — Я хотела себе новое платье для выступлений купить. Ты же помнишь, что стало с тем?       — Как такое забудешь, — разводя руки в стороны, ответил парень. — Вы где с ней должны встретиться? Я могу тебя подвезти, — предложил он, облокачиваясь о стену.       — Правда? — наконец, обувшись и накинув плащ, и замотав шарф на шее, спросила Виктория. — Это было бы очень хорошо, — по-детски улыбнулась.       — «Прекрасная улыбка»,— проскользнула мысль в голове Вити. — Тогда поехали, — он взял связку ключей с полки и они пошли на выход из квартиры.       Выйдя во двор и дойдя до машины, русоволосый усадил девчонку, а после сел сам.       — Так, где вы там должны встретится? — закурил сигарету, предварительно открыв окно.       Брюнетка это подметила, но ничего говорить по этому поводу не стала, лишь улыбнулась. А ведь помнит её отношение к этому. Похвально, Пчёлкин.       — На Рижском рынке.       — Ох-хо-хо, — посмеивался парень, качая головой из стороны в сторону, вспоминая начало пути их «Бригады». — Хорошее же место вы выбрали, девочки, — чеканил каждый слог, смотря на недоуменное лицо Одинцовой. Пчёлкин забыл рассказать ей об этом ещё когда они ехали на дачу. Поэтому махнул рукой, выдыхая едкий дым. — По дороге расскажу, — завёл машину и они отправились в указанное место.

***

      Заприметив стоявшую возле входа на рынок, оглядывающуюся по сторонам маленькую блондиночку, в чёрном длинном пальто и красными беретом на голове, Одинцова указала на неё. Витя припарковался возле Марии.       Пока Герасимова не увидела свою подругу, то в её голову успело проскочить множество мыслей негативного характера. Но Вика своим видом облегчила её душу, отчего та подбежала к ней и, чуть ли не запрыгнув на шею, крепко обняла.       — Рада тебя снова видеть, Вика, — улыбаясь, сказала блондинка и отошла от подруги, переводя взгляд за её спину. За ней стоял высокий парень, облокотившись на капот чёрной машины марки «Мерседес» в спортивном костюме и исподлобья смотрел на брюнетку.       — Взаимно, — добродушно улыбаясь в ответ поговорила Одинцова и развернулась к Вите. Он стоял и курил, смотря за этими двумя. — Когда ты только успеваешь их закуривать? — спросила она и закатила глаза.       — «Три», — очередной раз подметил про себя русоволосый. — Многолетняя практика, — ответил он, пожимая плечами и вдыхая в лёгкие табачный дым.       — Знакомься, Маш, это мой друг — Витя Пчёлкин.       Это слово будто резало его слух. Небось кровь из них уже шла ручьём. Для верности он поднёс пальцы к мочке уха и, удостоверившись, что это совсем не так, снова переключил внимание на стоявших перед ним.       — Приятно познакомиться, Витя, — блондинка протянула ему руку, смотря в глаза.       Карие глаза.       Отметил про себя парень и протянул руку в ответ, коротко бросив:       — Взаимно.       — Рада, что вы познакомились, — сложила руки на груди, любуясь и радуясь их знакомству, как чему-то чудесному и невообразимому. — Так, а теперь, нам пора, — ловко подхватила подругу под локоть, — нужно ещё платье подобрать. Вить, пообещай мне, что придёшь вечером? — с надеждой в глазах спросила Виктория, смотря в его голубые глаза, которые как будто сияли.       Ему это нравилось. Нравилось, когда она вот так смотрела на него и ждала ответа. Он хотел продлить этот момент, что, к его сожалению, было невозможно сделать. Нет, он бы запросто мог плюнуть на всех и вся. Стоящую рядом Машу, на то, что им уже нужно было идти, а после Вике направиться вместе с ней в ресторан и готовиться к выступлению. На всё это. И просто неотрывно любоваться серыми глазами, вздёрнутым носиком, мелкой россыпью веснушек, ямочках на щёчках, алых губах, чуть бледной и прекрасной кожей, которую хочется изучать, каждый сантиметр. Но Пчёлкин всё же решил отступить и заглушить это нарастающее желание. Поэтому пришлось внутренне встряхнуться и ответить.       — Да и ещё раз да, — в очередной раз уверил он её, кладя ладони на девичьи плечи и чуть сжимая. — Я ни в коем случае не смогу такое пропустить, — указательным пальцем слегка коснулся кончика её носа и улыбнулся.       Снова услышав ответ на её повторный вопрос, в этой раз уже точно утвердительный, Одинцова подошла к Пчёлкину и крепко его обняла, чего он не ожидал. Оторопев от такого порыва с её стороны и оставляя ладони в воздухе, он вскинул брови, пока она сжимала его тело в своих объятиях и будто укуталась лицом в его футболку и олимпику. Парень закатил глаза и улыбнулся. Положив свою ладонь на её макушку, он легонько поглаживал её тёмные волосы, иногда посматривая на рядом стоявшую Герасимову, которой только полароида сейчас не хватало, чтобы запечатлеть этот столь милый и короткий момент.       — Я буду ждать, — подняв на него голову, брюнетка посмотрела в его глаза снизу вверх.       Простояли они так в молчании с десяток секунд, после чего девчонка отпрянула от него и, подмигнув на прощание, пошла вместе с подругой ко входу на рынок, провожаемая взглядом голубых глаз.

***

      Выбирая что-то похоже на её прошлое платье, Виктория смотрела почти каждую шёлковую ткань бордового цвета.       — Вик, а давно ты с Виктором знакома? — спросила Маша также выбирая платье для себя по правую сторону от подруги.       — У вас с ним разница в пару дней, — улыбчиво ответила та не отрываясь от процесса.       — Ты ведь в курсе, что общаешься…       — С рэкетиром? — уверенно перебила подругу брюнетка и выгнула бровь, всё также улыбаясь.       Такая реакция заставила Герасимову на секунду подумать, не сошла ли Вика с ума. Почему она вообще этому рада? Что ей движет? Как вообще можно общаться с такими, как Пчёлкин? Блондинка этого искренне не понимала. Но, может, Одинцова заприметила в нём что-то хорошее? Ту самую кроху, которая прячется за всем его образом и тем, чем он занимается? А может, ей нравились плохие парни? Столько всевозможных «может», за которыми скрывался один единственный ответ, ясный, как день — Виктория Сергеевна просто была смелой девчонкой. Вот так просто, даже смешно, не правда ли? Да, может показаться, что это какой-то слабый аргумент и причём здесь вообще её смелость, спросите вы? Но не спешите с выводами. Ведь просто посудите сами, что не каждая девушка будет вот так просто общаться с бандитами с улыбкой на лице и думать о них хорошо. Правда ведь? Тут сразу же назревает мысль, что она наивна и ничего не видит сквозь своих розовых очков и вся такая лабуда. Но я снова опровергну и это. Всё она прекрасно видит и понимает. Также не исключает того, чем её новоиспеченные друзья занимаются. Пчёлкин жил по принципу: «Нет человека - нет проблем», как и вся братва лихих девяностых. Вика, конечно же, этого не знала и даже не догадывалась. Таким уж был «кодекс братков» и изменить его при всём своём желании никто не мог, даже имеющая уже некоторую власть над Витей Одинцова. Девушка не была свидетелем, а уж тем более действующим лицом разборок бандитов, особо не вникала о «путешествиях в лес за грибами и клюквой», поэтому не боялась, спокойно относилась к деятельности друга. Это его выбор, его жизнь — вот и всё.       — Именно, — почти нервозно отрезала та, резко кладя белую ткань на место и переводя взгляд на подругу. А той хоть бы что. Всё лыбится и ходит такая довольная, будто ей рассказывают о том, что она выиграла автомобиль в лотерее.       — Да. И что? Тебя это как-то смущает? — брюнетка, вскинув бровь, исподлобья глянула на подругу. Та, в свою очередь, слегка растерялась, не ожидая такое услышать.       — Не то, чтобы я что-то имела против… — замялась Маша, говоря как бы виновато. Подбирала слова. — Просто я переживаю за тебя. Вдруг что, — развела руки в стороны, пожимая плечами.       — Машк, не волнуйся, — девушка резво положила свою ладонь на плечо Герасимовой, улыбалась глазами. — Он хоть и рэкетир, как и его друзья, с которыми я уже успела познакомиться, но довольно хороший и добрый. Витя и его друзья не дадут меня в обиду.       — С чего такие резкие выводы? Ты так уверенно об этом говоришь, будто знаешь их много лет, — блондинка закатила глаза, скрещивая руки на груди.       — Я чувствую, — спокойно сказала Одинцова, всё улыбаясь.       — А как вы познакомились? — осторожно поинтересовалась Мария, проходясь вдоль рядов, ступая за идущей впереди подругой.       — Ооо, это довольно-таки интересная история. Только я тебе её в гримёрке расскажу, хорошо?       — Да, конечно, — ответила блондинка и подняла перед собой расклешонное платье белого цвета с вырезом на спине. — Я думаю, оно будет мне где-то чуть ниже колена. Как считаешь?       — Хороший выбор, — Одинцова выставила большой палец вверх. — Оно тебе очень подойдет. Бери его. А если ты его скомбинируешь с такого же цвета туфлями, то вообще принцессой будешь или же невестой, — подмигнула, слегка наклоняя голову. — А я-ка возьму вот это. Не думаю, что оно будет точь-в-точь, как то, но зато красивое, и вот эти черные туфли.       Оплатив покупки, девушки поспешили на выход из рынка.

***

Ресторан «Прага» 19:45

      После рассказа подруге о том происшествии, Одинцова встала возле зеркала и начала расчесывать длинные волосы.       — Да уж, умеешь же ты попадать в приключения.       — Есть немного, — ухмыльнувшись, ответила брюнетка и посмотрела в зеркало на Машу, которая сидела на чёрном кожаном диване и попивала кофе, аромат которого разнёсся по всему маленькому помещению.       — А у тебя что на личном? Как с Женей? Есть успехи?       Вика закончила с волосами, решив оставить их распущенными, и перешла к косметике. Первым делом она нанесла на пухлые губы алую помаду. После в ход пошли тушь и румяна.       — Да какие там, — махнула та рукой.       — А чего так? — подставляя правую щеку и лёгким движением руки нанося румяна, спросила брюнетка.       — Мне кажется, я никогда не наберусь смелости с ним познакомится, — отчаянно произнесла Герасимова, складывая руки на груди, будто обижаясь. А на кого обижаться-то? Правильно! Лишь только на саму себя и свою трусость.       — Всю эту неделю я давала тебе испытательный срок, чтобы ты хоть как-то продвинулась к своей цели, и что я вижу? Никаких результатов! Значит так, завтра мы идём к нему и будем действовать, — твёрдо заключила девчонка и хитро улыбнулась. — «Хорошо, что Маша этого не видела», — подумала по себя Вика.       — В каком это смысле? — нахмурив светлые брови, спросила Герасимова и недоуменно уставилась на спину подруги, в голове которой уже созрел план.       — Увидишь. Завтра, — закончив с макияжем, брюнетка положила в сумку косметичку. После повернулась к подруге, лучезарно улыбаясь ей.       — Я уже боюсь представить, что ты там придумала, — протянула та.       — Смотрю, все мои друзья боятся моих мыслей. Это забавно немного, — захихикала Одинцова. — А ты не робей. Всё будет отлично. Я тебе гарантирую, — приобняв Машу за плечи, уверила она её.       — Ну, хорошо, — вздохнула она. — Я верю тебе, — улыбнулась в ответ. — А во сколько и где мы для начала встретимся?       — Давай у тебя в одиннадцать.       — Договорились, — девчонки пожали друг другу руки.       — Машк, можешь, пожалуйста, глянуть из-за кулис, Пчёлкин пришёл или нет?       Вика снова встала возле зеркала, осматривая себя с ног до головы. Медленно проходилась ладонями по талии с обоих сторон. Ткань у нового платья была приятная и мягкая на ощупь. Сам цвет походил более на вишневый, чем на бордовый — её любимый цвет. Но и этому девчонка всё равно была рада. Да и тем более, не было у них с Машей столько много времени, чтобы ходить по разным магазинам часами и выбирать те платья и туфли, какие им действительно хотелось бы на себе видеть. Но, как говорится «уж лучше это, чем ничего».       Встав с дивана, Герасимова скрылась за дверью, пока Одинцова стояла и усердно что-то вспоминала. В этот день ещё что-то должно было произойти, но вот что именно, она не могла вспомнить.       Барабаня ногтями по щеке, смотрела в одну точку и настолько задумалась, что не услышала подругу, которая уже третий раз звала её, пока не подошла и не дотронулась до плеча.       — Виктория Сергеевна, вас вызывает Земля, — махала перед лицом подруги блондинка. — Ну, Вик, вернись ты уже со своей Луны и услышь меня!       — А? Что? Я слушаю тебя… — рассеянно протараторила та. — Да, что такое? — спросила брюнетка и, тряхнув головой, посмотрев на Герасимову.       — Ну, Слава Богу. Я говорю, он здесь.       — Чудно! — девчонка потёрла ладони друг о друга. — Пойдём к нему, пока ещё есть время перед выступлением, — взяв блондинку под руку, они вместе направились в основное помещение ресторана.       Как и ожидалось, людей вечером в пятницу было много. Отчего девушкам было сложновато пробраться к столику, за которым сидел Пчёлкин. Одет он был в идеально выглаженную белую рубашку, верхние пуговицы которой были расстегнуты, открывая вид на золотую цепь на шее и чёрный костюм. Из верхнего кармана пиджака выглядывал бутон тёмно-красной розы.       — И снова здравствуйте, дамы в шикарных платьях. Вы, видимо, из сказки сбежали, я угадал? — спросил он, когда подруги подошли к нему.       — Скажешь тоже, — отмахнулась Одинцова, улыбаясь.       Виктор встал из-за стола, а после подошёл к Виктории почти вплотную, смотря в её глаза. Девушка устремила непонимающий взгляд на его лицо, часто хлопая ресницами. Лёгким движением руки он вынул из кармана пиджака маленькую веточку не распустившейся розы, не прерывая зрительного контакта с девчонкой. Аккуратного отодвинул пару её локонов возле виска, и, нарочно касаясь нежной кожи, поместил в шёлковые и тёмные волосы бутон. Теперь он красовался на её голове, дополняя образ. Одинцова смущенно улыбнулась и опустила глаза. Ей был приятен его такой жест. Парень заправил волосы ей за ухо, тоже улыбаясь, и, решив, что хватит с той смущения, другой рукой указал на стол.       — Спасибо большое Вить, — ласково поблагодарила брюнетка и дугой обошла его. — Надеюсь, ты не будешь против, если Маша составит тебе компанию и будет сидеть с тобой за одним столом, пока я буду на сцене? — посмотрела исподлобья, ожидая реакции.       — Нет, конечно, — улыбаясь, парень жестом указал на место напротив себя. — Садись, Маш, не стесняйся.       — Так, у меня есть ещё пять минут, поэтому я пока с вами тут посижу. Знаете… — только начала говорить Вика, как услышала позади до боли знакомые голоса. Резко обернувшись, она увидела своих родителей при параде. Мать была одета в длинное, чёрное обтягивающее платье, которое слегка переливалось из-за блёсток на ткани и смотрелось на ней ослепительно, ещё её эта шёлковая накидка, такого же цвета, на плечах добавляла статности и элегантности. Её русые волосы были аккуратно завиты и располагались на одной стороне. И отец, который вёл под руку свою супругу, был также шикарно одет в чёрный костюм, белую рубашку с красным галстуком на шее и чёрные лаковые туфли. — Вот оно то, о чём я забыла, — слегка ударяя себя по лбу кулачком, проговорила она.       — Вика, что случилось? — почти в один голос спросили друзья, которые явно не понимали, чем была вызвана её реакция.       — Подождите меня здесь минутку, пожалуйста. Я скоро вернусь, — ответила Одинцова и, встав из-за стола, направилась к только что вошедшим родителям, широко улыбаясь, пока её друзья следили за тем, куда же она направилась. Оказавшись возле родителей, она обратила их внимание на себя, демонстративно прокашлявшись в кулак. — Мам, пап, я здесь. Я рада, что вы пришли, — после обняла обоих.       — Привет, Вика, ну, как же мы могли не прийти? — сжимала предплечья дочери Валентина Дмитриевна, смотря той в глаза и улыбаясь. — Обещали ж ведь.       — Прошу, пройдёмте за стол, я познакомлю вас со своими друзьями. И да, вам не послышалось. Друзьями, — идя чуть впереди родителей, девчонка вела их за собой и мысленно представляла выражения их лиц. На них было однозначное удивление вперемешку с радостью за дочь, которая наконец-то обзавелась друзьями. Она услышала и даже почувствовала облегчённые выдохи обоих. Да, они однозначно были рады за неё. Отчего брюнетка улыбнулась. Вика подвела родителей к столику, за которым сидели Пчёлкин и Герасимова, и которые тут же повставали со своих мест, словно их вызвал учитель к доске, чему их подруга еле слышно усмехнулась и прикрыла рот ладонью. — Мам, пап, знакомьтесь, это мои друзья, Виктор Пчёлкин и Мария Герасимова. Вить, Маш, это Валентина Дмитриевна и Сергей Витальевич — мои родители, — это надо было видеть. Глаза молодых людей расширились до размера орбит и норовились вот-вот разлететься во все стороны. Они быстро переглянулись между собой и, придя в себя, первым подал голос парень.       — Здравствуйте, приятно познакомиться, — приложив ладонь к груди, он слегка кивнул женщине, а после протянул руку мужчине, на что тот ответил взаимностью. Но вот только выражение его лица выражало строгость и сосредоточенность. Пчёлкин понял. Тот пытался выяснить без слов, кем он является. И, кажется, долго раздумывать не стал. Потому что после рукопожатия уже во всём прекрасно разобрался.       — Здравствуйте, мне тоже очень приятно познакомиться с родителями своей подруги, — ответила блондинка и улыбнулась, поочерёдно смотря на взрослых людей перед собой.       — Мы рады, что у нашей дочери теперь есть друзья, — женщина сложила ладони вместе в районе груди. — А то она у нас в последние годы вообще ни с кем на контакт не хочет идти, а тут вдруг такое! Это удивительно, скажи, Серёж?       — Ну, мам! — возмутилась брюнетка. — Вы лучше садитесь за стол, закажите себе что-нибудь, с друзьями моими поговорите.       Витя и Маша сразу отодвинулись, освобождая место родителям Виктории, которая старалась всё держать под контролем и пока у неё это неплохо получалось, до тех пор она не услышала голос конферансье.       — О, мой выход! Ну, всё, я побежала, — махнув всем рукой, Одинцова-младшая подняла подол платья одной рукой и поспешила за кулисы.       Быстро поднявшись по ступенькам, как раз в этот момент заиграла музыка, девушка подошла к микрофону и еле заметно приводила дыхание в порядок.       В это время за столом.       — Всё-таки выбрала второй вариант. Молодец, — сказала Валентина Дмитриевна, листая меню и поглядывая на дочь.       Все остальные молчали и смотрели выступление Виктории, которая, как и всегда, блистала на сцене.       Виктор нутром чувствовал, как на него, хоть и периодически, смотрел отец Вики и в буквальном смысле изучал его. Русоволосому в голову пришла мысль о том, что он милиционер. Обычно таких он сразу узнаёт. Собственно, как и сам Сергей Витальевич, который почти сразу распознал в Пчёлкине рэкетира. Вот он-то был уверен в своём мнении на все сто процентов, поэтому, как-то по-другому начал на него смотреть и думать о нём также по-другому, нежели, вначале, когда они ещё только пожали друг другу руки. В общем, как всегда это бывает, навесили друг на друга клише стереотипного восприятия.       Сам Витя почти не смотрел в его сторону, в отличие от мужчины, а был увлечён Одинцовой-младшей. Её исполнением, почти таким же, как и прошлое, новым платьем, которое смотрелось на ней лучше прежнего. Особенно ему нравился вырез на спине и ленты, её закрывающие, которые он успел заметить, когда она поднималась по ступенькам под свет прожекторов. Помадой красного цвета, которая придавала ей шарма и её бездонными глазами. Казалось, теперь Пчёлкин и дня не мог прожить без того, чтобы не заглянуть в них. Это было для него, как глоток свежего воздуха по утрам, когда он открывает окно на балконе после пробуждения.       Что до Маши, то она тоже любовалась выступлением подруги и была очень восхищена ею, не переставая улыбаться. И в очередной раз убедилась, какая та талантливая.       Валентина Дмитриевна, отложив меню, смотрела на любимую дочь и в душе радовалась за неё в том смысле, что её и слова мужа наконец были услышаны. И вот, они сейчас сидят в компании её друзей. И не просто знакомых, как та привыкла всегда твердить. А самых что ни на есть, настоящих друзей. Давно Одинцовы-старшие не слышали от младшей таких слов. Они уже начали думать, что вторая и позабыла о том, что такое друзья и никогда не сможет их себе завести. Уже буквально отчаялись, а тут, как снег на голову, такие изменения. Да и сама Виктория немного изменилась. Стала веселей, ярче, улыбчивей и начала хоть куда-то выбираться, помимо учёбы, работы, дома и магазина. Куда именно она ходила, родителям не рассказывала. Да и они не спрашивают. Захочет, сама расскажет. А то из-за её возраста начнёт сразу в штыки всё воспринимать и думать, что те принимают её как десятилетнего ребенка.       Ресторан является удовольствием не из дешёвых, поэтому собираются в нём обычно состоятельные личности — бандиты или наоборот, хорошо зарабатывающая противоположность. Люди приходят туда для разных целей: кто-то для романтического свидания, переговоров, уютного ужина в кругу семьи, отдыха от рабочей суеты, новых знакомств или поиска очередной однодневки, имя которой они даже не узнают, с этой целью сюда приходил и Витя Пчёлкин. Этот период времени был для него настолько давно, что он уже и забыл про него или просто не хотел вспоминать. Это была прошлая жизнь под названием: «До», в «После», ей не было места, она являлась третьей лишней. Пчёлкин понял это, когда смотрел на Одинцову, её шикарное платье и голос, который хотелось слушать вечно. На Вику смотрели все присутствующие, она была в этот вечер украшением ресторана, неразлучным с его атмосферой. Кажется, в нём было идеально всё: интерьер, освещение, качество работы персонала, вкусная еда, прекрасная музыка в исполнении Вики, но Витя всё равно испытывал дискомфорт, причиной которого был взгляд отца возлюбленной.       Когда закончилось выступление, Виктория облегченно вздохнула и, подойдя почти к краю сцены, слегка поклонилась, держа руку на груди, не переставая улыбаться.       Вся компания, сидевшая за столом, повставала со своих мест и стоя аплодировала. Да и не только они. Посетители ресторана за некоторыми столиками последовали их примеру. Один мужчина подошёл к девушке и вручил букет белых роз ей лично в руки. Она, с неизменной улыбкой на лице, незамедлительно приняла его, слегка присев, чтобы дотянуться, и благодарно кивнула.       Что чувствовал в этот момент Витя? Он хотел «втащить» этому мужчине и сделал бы это, если бы не родители Вики. Он боялся поставить девушку в неудобное положение и напугать её. Пчёлкин отталкивал от себя эту мысль, ибо они ещё не пара, а просто друзья, но всё же считал, что девушка только его и цветы может дарить ей только он. Да что там цветы, для неё он может купить тонну самых лучших роз мира. Да и тех не хватит, чтобы компенсировать её значимость в его жизни.       Спустившись и пройдясь до стола, брюнетка села рядом с Витей с краю, кладя букет на колени, под внимательным взглядом родителей.       — Вика, вот в который раз мы с отцом убеждаемся, какая же ты у нас талантливая! — восхваляла дочь Валентина Дмитриевна со сложенными руками и широкой улыбкой на лице.       — Спасибо большое, мам. Мне приятно. Но хватит обо мне. Вы, кстати, почему не заказали ещё ничего?       — Да вот, собирались после твоего выступления. Мы ведь не могли сидеть и смотреть в меню, пока ты выступала. Решили подождать, — ответил Сергей Витальевич, иногда поглядывая на Пчёлкина, который положил руку на спинку дивана за спиной Одинцовой-младшей. — Витя, верно же? — спросил мужчина и выставил ладонь в его сторону.       В ответ тот слегка кивнул головой.       — А чем вы занимаетесь? Где работаете? Мне прям прелюбопытно, — спросил отец Виктории, прекрасно зная ответ.       — Я бизнесмен, — спокойно ответил русоволосый и бровью не повёл, принимая правила игры. Но вот только чьими они в итоге окажутся, вопрос времени.       — О, как. И каков ваш бизнес, позвольте спросить?       Вот эти расспросы отца настораживали Вику, которая только и успевала переводить взгляд с обоих и наблюдать за выражениями их лиц. И если Витя был спокоен и словно непробиваем, то её отец явно хотел вывести на чистую воду первого и как будто пытался на что-то надавить, неотрывно смотря в голубые глаза.       Вздохнув и слегка подавшись вперёд, парень огляделся по сторонам и, посмотрев в карие глаза мужчины, еле слышно ответил:       — На такие темы я не разговариваю в публичных местах. А с таким вопросом обратитесь к моей секретарше.       От такого ответа отец Вики нахмурил брови и был явно недоволен тем, что только услышал. Он привык получать ответы сразу же. Чёткими и ясными.       — Раз такое дело, тогда где же находится ваша фирма или офис, где я смогу узнать данную информацию?       — «Курс-Инвест», — ответил Пчёла и откинулся на спинку дивана.       — Наслышан о ней. Там Артур Лапшин всем заведует, — произнёс Сергей Витальевич и приподнял подбородок. Он думал, что этот Пчёлкин в его подчинении. И нет там у него никакой секретарши. Ведь он не директор, значит, не может иметь такие возможности.       — Уже нет, — парень понял смысл его действий, потому слегка ухмыльнулся, довольный тем, что ему удалось парировать в этой словесной схватке.       — Как? — в его карих глазах виднелось явное удивление услышанным. Отчего он снова нахмурил брови пуще прежнего.       — Теперь там директор мой друг детства — Александр Белов, с которым я и работаю, ещё и нашими давними товарищами, — Витя, чуть откинув голову назад, провёл ладонью по своим волосам.       — А что же послужило причиной его ухода? — небезынтересна спросил мужчина, подпирая кулаком подбородок.       — А вот этот вопрос тоже не ко мне, — снова увернулся от ответа парень и еле заметно ухмыльнулся.       — Какой вы загадочный, Виктор Пчёлкин. Молчите прямо как партизан.       — Какой есть, — разводя руки в стороны, ответил он.       — Виктория, мне интересно, где ты таких находишь? И давно ли вы знакомы?       — В этом самом ресторане, пап. И знакомы мы почти неделю, — решила умолчать она о подробностях.       Взрослые люди переглянулись между собой и были крайне удивлены. Потому что те, с кем Вика знакома не один год, до сего дня так и не стали её друзьями. А тут она уже в друзья приписала двоих, с которыми знакома неделю. Да ещё каких! Чего только стоит один Пчёлкин.       Валентина Дмитриевна решила переключить внимание на Машу, которая всё это время сидела тише воды и ниже травы, чуть поодаль от неё.       — Мария, а когда и где вы познакомились с нашей дочерью? Просто она нам ничего про вас вообще не рассказывала, поэтому приходится спрашивать лично, — она положила ладони на свои колени и выпрямила спину.       — В этот понедельник, в университете на перерыве, — ответила она и разглаживала несуществующие складки края платья. Пчёлкин это заметил и поэтому посмотрел в её глаза и увидел в них волнение, которое она старалась скрыть.       — Вика! — довольно громко окликнул её отец, отчего она, всё это время сидевшая в некой задумчивости, дёрнулась от неожиданности.       — Да? — подняла глаза на отца, будто провинилась.       — Почему ты нам не рассказывала про своих друзей? Или ты собиралась всю жизнь скрывать эту информацию, покуда мы сами не узнали бы? Хорошо, что в ресторан выбрались, а то так бы и были дальше в неведении, — как будто отчитывал он её, но всё же на его лице сияла улыбка, что дочь наконец-то обзавелась друзьями.       — Забывала всё это время, — оправдалась брюнетка и отвернула голову, закатив глаза.       — Да как такое можно забыть? Это же не книги, которые ты забыла вернуть в библиотеку. Это живые люди, с которыми ты общаешься, — давил он на неё, но без негатива.       — Пап, я…       — Сергей Витальевич, вы уж простите её. Да, она забывала, но не стоит же так наседать на неё из-за этого. С кем не бывает. Давайте лучше еду закажем, — ответил за подругу Витя и слегка приобнял ту за плечи, что не ускользнуло от глаз Одинцова-старшего, которому не понравилось данное действие с его стороны. Он теперь вообще начал как-то недоброжелательно относится к парню, которого, по сути, и не знал толком, а вот такое мнение уже успел о нём сформировать. Ему он был неприятен. Чего уж греха таить. Только он этого не говорил. Просто сверлил глазами.

***

      Время шло, и компания уже более оживлённо беседовала на разные темы, параллельно трапезничая. На столе были разнообразные блюда, начиная с жюльена из курицы с грибами и заканчивая яблочным штруделем. Из напитков были вино, шампанское и водка. Последнюю пили только мужчины.       Валентина Дмитриевна по большей части общалась с Герасимовой узнавая о той, сколько ей лет, на каком курсе она учится, кто её родители. В процессе беседы с матерью подруги, блондинка перестала испытывать волнение и уже во всю рассказывала женщине о всём, что только та хотела узнать, не забывая и сама задавать волнующие её вопросы. Иногда в их диалогах присутствовала и сама Вика.       Витя и Сергей Витальевич тоже не отставали от других и вели более мужские разговоры. Пчёлкин не был многословен, но и не сидел молча вовсе. Он также интересовался у отца брюнетки тем, чем он занимался, и, как выяснилось, чему парень совсем не удивился, тот являлся милиционером. С какой гордостью он это говорил, почти что ложа руку на сердце и самодовольно улыбаясь. Мужчина, хоть и иногда, но всё-таки пытался выудить хоть какую-то информацию по поводу бизнеса русоволосого, но тот был непреклонен и каждый раз умело сглаживал углы, увиливая от ответа.       Сама же Одинцова-младшая не так представляла себе знакомство её родителей и друзей. Думала, что это будет происходить по отдельности. Сначала, она планировала познакомить родителей с Машей. Позвать её в гости и по ходу дела рассказать всё, как есть. А что касается Пчёлкина, то Вика вообще пока что не собиралась его знакомить с родителями. Видимо, боялась, как они отреагируют на него. Да, именно боялась. В её двадцать один год бояться подобного крайне глупо, скажете вы, но зная то, что Пчёла - рэкетир, а её отец милиционер, то внутри это беспокоило её не на шутку. Ведь всё могло дойти до того, что второй просто запретит ей общаться с ним и скажет, что тот как-то пагубно на неё влияет и мешает учиться, к примеру. Отцовское переживание за дочь, так сказать. Поэтому, она желала отложить это событие, как можно на подольше. Надеялась, что как-то само раскроется или же просто ей самой не взбредает в голову познакомить Витю с родителями. В общем, всё пошло не по её плану. Это факт. Если ещё мать хорошо относилась к её новым друзьям, а особенно к Марие, с которой не переставала поддерживать диалог за всё время их проведения в ресторане, то отец явно не разделял её мнения касаемо Пчёлкина, что было крайне очевидно, и на которого он кидал неоднозначные, но явно недоброжелательные взгляды, которые не ускользнули от глаз Виктории.       За всеми этими размышлениями она бы и не заметила, что двое мужчин собирались выйти из ресторана, если бы не стальной и строгий голос отца.       — Виктор, пойдемте-ка покурим на улицу, — сказал так, будто в отдел того приглашал на переговоры.       И Пчёлкин, который легонько дотронулся до её плеча, попросил выпустить его из-за стола.       Проводив двоих глазами, Виктория вздохнула и надеялась на лучшее для Вити. Думала, что отец не устроит ему там допрос и не начнёт нравоучать, как жить, а ещё хуже, не скажет, чтобы тот перестал общаться с его дочерью. Вот этого ей никак не хотелось.       Выйдя на слегка морозный воздух, Витя выдохнул пар. Достал из кармана пальто пачку своих любимых сигарет и зажигалку. Вытащил сигарету из пачки и зажал зубами, щёлкая зажигалкой. Прикурил сигарету и затянулся табачным дымом, что и сделал Сергей Витальевич, повторив его действия, только тот предпочитал «Congress».       Простояв немного в тишине и слыша лишь выходящий табачный дым из легких, машины позади, разговоры и смех входящих в ресторан людей, первым заговорил отец Виктории, сбрасывая указательным пальцем пепел на асфальт.       — Виктор, какие у вас планы на жизнь, если не секрет? — серьёзно спросил тот, исподлобья смотря на рядом стоявшего Пчёлкина.       — Я работаю, живу в хорошей квартире почти в центре Москвы, у меня нет никаких планов. Всё есть и мне этого пока хватает. Ничего менять не собираюсь и никаких планов не наблюдается, — ответил он и прекрасно понимал, на что намекает мужчина, выражение лица которого не поменялось, спрашивая подобное.       — А семью создавать собираетесь?       Вот он — вопрос в лоб.       — Пока не планировал, — выдохнул очередной клуб дыма.       Парень был невозмутим, смотря вперёд себя.       — А девушка у вас есть?       — Нет, — твёрдо и бесцветно.       Помолчали.       Сергей Витальевич раздумывал над тем, как такой человек, как Пчёлкин и не в отношениях. А сам Витя над тем, что хотел поделиться кое-чем сокровенным, тем, что теперь волновало его с сегодняшнего дня, но не спешил. Потому что не знал, какова будет реакция мужчины. Откровенно говоря, переживал, что ответ будет отрицательным и эмоциональном.       Докурив сигарету, Одинцов направился ко входу, но остановившись около Пчёлкина и положив на его плечо руку, предупреждающе посмотрел в голубые глаза.       — Не вздумай обидеть Вику.       Похлопал того по плечу и скрылся за дверью ресторана, оставив парня наедине со своими мыслями.       Сергей Витальевич подошёл к столу и, сев за него, мельком посмотрел на дочь, а потом обратился к жене, но брюнетка уже не слышала их разговора. Она начала проводить анализ у себя в голове. Пыталась понять весь смысл этого короткого взгляда отца. Если ей не показалось, то в его глазах не увидела ничего хорошего, касаемо их с Витей разговора, который остался для неё за ширмой. Да и сам вид у мужчины был каким-то помятым. Выглядел он уставшим. Будто провёл пять часов подряд на заседании суда, где говорил почти без остановки. Было понятно одно, разговор с Пчёлкиным стал для него не слишком приятным. Будто он ожидал чего-то другого, а получил, что получил.       Одинцова-младшая молилась всем высшим силам, которые только есть, чтобы Витя не сказал ничего лишнего. Ее беспокоило то, что он не вышел вслед за отцом и, возможно, уехал. Девчонка барабанила пальцами по столу и смотрела то на отца, который о чём-то беседовал с матерью и Машей, которая им что-то рассказывала, то на дверь, за которой хотела поскорее увидеть Пчёлкина.       Решив, что хватит с неё бессмысленных ожиданий, резко и молча встала из-за стола, решительно направляясь на выход из ресторана.       — Вика, ты куда? — спросила Валентина Дмитриевна обеспокоено смотря на дочь. — Пальто надень!       Та в ответ ничего не ответила и, конечно же, пальто не надела, поскольку все её мысли были направлены на Витю.       Распахнув дверь одной рукой и выйдя на улицу, на которой на девушку будто вывалили кучу снега, она начала выискивать глазами русоволосого.       Взявшись руками за предплечья и быстро проводя по ним ладонями, чтобы согреться, девушка подошла к обочине дороги. Из-за ветра её длинные и тёмные локоны всё норовили закрыть ей лицо. Отчего приходилось убирать их тонкими, длинными и наманикюренными пальчиками. Посмотрев по обоим сторонам и не увидев знакомую фигуру, она разочарованно вздохнула и развернулась, но тут же врезалась в грудь Пчёлкина. Подняв глаза вверх брюнетка взглянула в его океан и увидела в нём некое беспокойство, только вот из-за чего оно было вызвано, не понимала. Но догадалась.       — Вить, ты куда пропал? — спросила девчонка и снова потёрла ладонями по коже, которая вся покрылась мурашками от холода.       — Да так, думал, — нетвёрдо ответил он и накинул на её плечи своё зелёной пальто.       То самое.       — А о чём? — поинтересовалась она и улыбнулась своей жизнерадостной улыбкой, смотря в его глаза, словно маленький ребёнок.       Тут Витя снова погрузился в её серый туман. Парню было приятно то, как она ему улыбалась, когда он на неё смотрел. А её глаза? Этот взгляд? Можно было просто утонуть. Это был маленький ребёнок, который не подпускал к себе никого так близко, как его.       Парню так казалось.       Да, она бывает невыносима, может вредничать, обижаться, а может и вовсе замолчать. Но с ней он живой. Чувствует себя, как дома. Возможно, когда-нибудь Пчёлкин сойдёт с ума рядом с ней, она сделает из него психа. Но оно того стоит. Виктория стала его слабостью. Чем-то, в чём он не мог себе отказать. Он умел с мраморным лицом смотреть страху в глаза и не моргнуть, не повести даже мускулом перед многими людьми. Но ей нужно было всего десять секунд, чтобы заставить его расплываться в улыбке. Она была единственной, кому Витя готов был сдаться. Гордый и сильный, он первый раз в жизни чувствовал нелепую уязвимость перед человеком. Девушкой. И это чувство, будто ты теряешь контроль на огромной скорости и при этом радуешься, что скоро разобьёшься.       Одинцова была его слабостью.       Чем-то, от чего Витя не мог отказаться даже во благо. Она была единственной девушкой, которую он хотел оставить себе, отняв y всего мира. И к которой хотел уйти, оставив весь мир где-то там, за спиной.       — «О тебе. О тебе самой я думаю теперь и ты не выходишь из моей головы», — подумал парень, но сказал другое, что-то совершенно банальное, что быстро пришло ему в голову. — О завтрашнем дне.       — Ааа, — протянула Виктория и прикусила нижнюю губу, раздумывая. — О чём ты разговаривал с моим отцом, я, конечно, спрашивать не стану, но ты мне всё же скажи, что вызвало его некий недовольный и твой слегка обеспокоенный взгляды?       — Да ничего такого. Он просто спросил о моих планах и есть ли у меня девушка. И да, хоть ты и не просила рассказывать, но это и был весь наш диалог, где на его вопросы я отвечал однозначно. Так что, это всё. Последние слова перед уходом Сергея Витальевича в ресторан — Пчёлкин не стал говорить его последних слов адресованных ему, ибо посчитал нужным оставить их при себе. — А насчет обеспокоенности в моих глазах, то тебе просто показалось, — он махнул рукой. — Не забивай себе голову, — пояснил парень и потрепал брюнетку по голове, а она в ответ начала слегка возмущаться, смеясь.       — «Боже, Пчёла, да кого ты обманываешь? Ведь прекрасно понимаешь, что ей ни черта не показалось и она видит тебя всего насквозь. Чего ты увиливаешь-то?», — давил внутренний голос парня, который он старался отогнать, словно назойливую муху.       — Фух, хорошо, а то я уже начала переживать, что ты мог что-то лишнее сказать. Представь, я даже боялась, что он запретит мне с тобой общаться, — в её глазах проскользнул неподдельный страх.       — «Ты не представляешь, я тоже», — подумал Витя и, шмыгнув носом, продолжил слушать.       — Потому что отец весь вечер только и делал, что смотрел на тебя слегка придирчивым взглядом. Вероятнее всего, он подозревает, кто ты на самом деле, а твои недоответы ещё больше дают подозрений.       — А ты сама к этому как относишься?       Парень выгнул бровь и сложил руки на груди. Он изучал реакцию девчонки, смотря на неё сверху вниз. Та в свою очередь чуть надула губы и приподняла глаза, раздумывая. Витя с неподдельным интересом наблюдал за данным процессом. То, как она приложила пальцы к подбородку. Другую руку выставила в бок и слегка наклонила голову.       В воздухе витал запах сырости и бензина, луна спряталась за тучами, потому было очень темно, если бы не стоявшие через каждые пять метров фонари и яркие вывески, и дул лёгкий, но холодный ветерок. Вот прям картина Ван Гога «Ночная терраса кафе».       — К чему? К тому, что ты рэкетир?       В ответ кивок.       — Положительно. Удивительно, правда? — ухмыльнулась Одинцова. — Знаешь, меня это никак не пугает и тем более не расстраивает. Это также касается и твоих таких же друзей. Моё отношение к вам никак не поменяется из-за данной информации.       — Вот и всё. Больше ничье мнение меня не заботит. Самое главное, что ты об этом думаешь, нежели чем твой отец, без обид, — взяв её лицо в ладони, говорил он и улыбался, глядя в эти такие чистые, искренние и красивые глаза девчонки.       Пчёлкин подумал, что y каждой уважающей себя принцессы обязательно должен быть дракон и причём двуглавый, желательно большой и могучий, чтобы защищать её от разных земных тварей вокруг. Драконы — они ведь очень добрые и берегут своих принцесс от всякого зла вокруг. Целуют им ручки и утирают слёзки. Но стоит подойти чужаку, разрывают в клочья и огнём сжигают подлеца. Но что поделать, с характером они, эти драконы.       — Да какой там, я не обижаюсь. Всё хорошо. Самое главное, что всё обошлось, — махнула она рукой и закатила глаза.       Четыре.       — А как будто бы должно было что-то произойти? — театрально развёл руками Пчёлкин и усмехнулся.       — Ну, мало ли, — повела та плечами и также развела руки в стороны. — Кстати…       — М?       — А со мной поделишься своими планами на будущее? — спросила брюнетка и устремила лисий взгляд на Витю.       — Они довольно скучны и неинтересны, — отмахнулся он. — Так что рассказывать по сути и нечего. И да, чтоб ты не надумала себе чего-то там, то твоему отцу я сказал почти тоже самое. Поэтому, имей ввиду.       — Какой же вы скрытный, Виктор Палыч, — ткнув в его грудь указательный палец, ехидно произнесла девушка с неким упрёком в голосе.       — Какая же вы любопытная, Виктория Сергеевна, даже слишком, собственно, как и ваш отец, — Пчёлкин пальцем коснулся кончика её носа. — Это у вас семейное, я смотрю.       В следующую секунду Одинцова сложила руки на груди и, нахмурив брови, надула губы, будто обидевшись, иногда сдувая пряди волос с лица. От этой картины Виктор залился смехом на всю улицу Арбат.       Простояв наиграно-обиженно ещё несколько секунд, девчонка тоже не сдержалась и звонко засмеялась.       Уже второй раз за день они так смеялись. Значит, долго жить будут, ведь смех продлевает жизнь.       Всё-таки очень хорошо, когда люди улыбаются. Слегка приподнимают уголки губ, просто ухмыляются или улыбаются «всем лицом», так, что появляются морщинки вокруг глаз, и складочки y щёк. Или когда всеми силами пытаются сдержаться, но затем не выдерживают, и сначала показывают все свои тридцать два, а потом начинают хохотать. Как Пчёлкин и Одинцова стоя возле «Праги», на которых некоторые прохожие косо смотрели. А им было абсолютно плевать на это.       Они были в моменте.       Знала бы девчонка, какие мысли посещали Пчёлкин в этот момент, то неприметно удивилась и, конечно же, смутилась бы. Он скрывал их за смехом и движениями. Да так тщательно, что сам, если смотрел бы со стороны, ничего не заподозрил бы. Пока она смеялась с закрытыми глазами, что из-под век пробирались слёзы, русоволосый смотрел на неё. Нет, он любовался.       Улицы измазаны оранжевой шелухой из-за фонарей, как фарфоровая тарелка — мёдом, и поблёкший, по-воздушному лёгкий фонарь-оборванец сыплет пригоршни света на молодых людей возле ресторана. Деревья отбрасывают тени на смеющиеся и счастливые лица.       — «Сердце моё гулко бьётся, а рёбра изнывают от чувства, блестящего и чистого, только что рухнувшим с серого, подкопчённого холодного неба. Неужто звезда?» — мысленно рассуждал Пчёлкин. — «Я подумал, что мне так страшно потерять твой голос и тебя. Я хочу прямо сейчас принести огромный старинный магнитофон, которого у меня никогда не было, но я так хочу его принести и записать твой голос на кассеты. Твой смех и каждое слово, чтобы потом, если ты вдруг исчезнешь, слушать тебя днями и ночами напролёт, вспоминая, что в момент записи мы были вместе и ты была со мной рядом. И с каждой встречей я становился запыхавшимся сердцем и кровью, в которых текла любовь. Весь мир как-то преображается, когда ты бываешь рядом. Это такая банальная фраза, потому что мир-то вроде он как бы сам по себе, но это так здорово знать, что ты не исчезла и никогда не исчезнешь из моего сердца, и что ты просто есть. И что я могу поцеловать тебя. Здесь, — он посмотрел на её шею, — и даже здесь, — на губы. — Но не стану этого делать. Я буду сдерживать себя, пока не почувствую, что ты готова и, возможно, о, чудо, я буду на седьмом небе от счастья, если это произойдет, не увижу, что ты испытываешь ко мне те же чувства, что и я».

***

      Время было уже за полночь.       Виктория куняла над тарелкой с салатом, в то время, как остальные были увлечены беседой. О чём можно так много говорить? Подумала бы брюнетка, если бы не была одной ногой во власти Морфея, который словно манил к себе уже на протяжении получаса.       Как так получилось, Одинцова-младшая уже не разбирала, но она без какого-либо стеснения положила свою голову на плечо Пчёлкина. Она довольно улыбалась, потому что её голова коснулась чего-то мягкого и тёплого.       Сам же Витя и все остальные сидящие за столом удивились и приняли всеобщее решение, что пора бы уже разъезжаться по домам.       Аккуратно приподняв голову девчонки, русоволосый ловко перехватил её тело. Кивком головы он попросив Герасимову принести её плащ из гримёрки. Та, пробравшись между родителями подруги и столом, поспешила выполнить просьбу.       Вернувшись примерно через минуту, она осторожно, чтобы не разбудить, накинула верхнюю одежду на плечи Вики, а после отошла.       Встав из-за стола, парень ловко подхватил подругу на руки и направился к выходу. Ой, как же он чувствовал на своём затылке этот сверлящий взгляд Сергея Витальевича. Создавалось такое впечатление, будто он сейчас испепелит его голову и пепла не оставит.       — Валентина Дмитриевна, Сергей Витальевич, вы ведь на такси приехали, верно? — спросил Пчёлкин, остановившись возле своей машины.       Он повернулся к ним с Викой на руках и вопросительно посмотрел в их лица. Маша, что остановилась чуть поодаль от взрослых людей, посмотрела на подругу и улыбнулась, сцепив руки в ладонях и прижав те к груди. Голова брюнетки покоилась на широкой груди Виктора. Руки её были сложены на животе, а некоторые пряди прикрывали спящее лицо. Во сне она улыбалась, а ресницы чуть подрагивали.       — Да, — ответила женщина, оправляя своё платье.       — Тогда предлагаю свою услугу водителя, так скажем. Маш, ты тоже, давай, запрыгивай, — мотнул Витя головой на машину.       Сергей Витальевич сел на переднее сидение, Герасимова и мать Вики расположились на заднем. Витя аккуратно усадил брюнетку в машину рядом с ними с краю.       Сначала Пчёлкин отвёз Машу по указанному ею адресу, на что она отблагодарила его и попрощалась со всеми, а после и семью Одинцовых.       Когда он приехал по уже знакомому адресу, то первым вышел из машины и поспешил открыть заднюю дверь, за которой чуть не вывалилась Вика и не полетела к его ногам, если бы он вовремя её не перехватил. А ей хоть бы что. Вообще непробиваемая. Продолжала также сладко спать, от чего Пчёлкин улыбнулся и поставил её рядом с собой, крепко держа за плечи.       — Спасибо тебе, Витя, что подвёз нас и спасибо за дочь, — кивнув на девушку, которая была в его руках, усмехнулась Валентина Дмитриевна. — Было приятно познакомиться. Ждём в гости.       — Взаимно. Хорошо, как-нибудь загляну, — улыбаясь, ответил Пчёлкин и передал в руки Сергея Витальевича Викторию, которую он поднял на руки и, кивнул ему, молча пошёл в сторону подъезда.       — До встречи, — с улыбкой на лице, бросила на прощание женщина и направилась следом за супругом.       — До свидания, — ответил русоволосый ей в спину и остался стоять ждать, когда, по его предположениям, семья окажется в квартире.       Простоял он в тиши и почти полной темноте, потому что ближайший фонарный столб находился в двадцати метрах от него, примерно пару минут, пока не увидел только что включившийся свет из окна пятого этажа. Слегка улыбнувшись, он сел в машину и уехал из жилого двора.       По дороге домой он думал над отношением родителей Виктории к нему. Мать её явно была рада. Это виднелось в её жестах, голосе и взгляде на него. Что не скажешь про отца. Не сказать, что ему было абсолютно плевать на его такое отношение и мнение о себе. Но также Пчёлкин не собирался ему как-то угождать и стараться войти в доверие, что было бы практически невозможно. Просто думал, что будет медленно, но верно проявлять и показывать себя в поступках. Ведь, если он собирается как-то развивать отношения с его дочерью и дальше, то без этого никуда. Хоть и сам сказал, что никаких планов строить не собирается, ведь его итак всё устраивает.       А что касается отношений с самой Викторией, то он понял для себя одно, он влюбился в неё. Окончательно и бесповоротно. Она стала ему близка за такой короткий срок. Но также не собирался спешить. Витя боялся, что Одинцова отвергнет его и его чувства к ней.       — «С чего всё началось?» — подумал Пчёла и выдохнул клубок дыма от сигареты, смотря на дорогу.       — «Разве ты не знаешь, с чего обычно начинается сильное чувство? С пустяка», — ответил его внутренний голос.       — «Так а что же такое влюблённость?»       — «Представь себе океан, красивый, манящий, сверкающий. Ты хочешь в нём искупаться, но волны немного пугают тебя. Заходишь не спеша по колено, и гладишь его ладонями, хочешь емy понравиться, вдохновляешься брызгами смеха, волшебными рыбками впадин и выступов, они привлекают внимание. Наконец ныряешь, плаваешь долго, часами. Счастливый улыбаешься солнцу. Вот оно счастье. Бросаешь монетки, чтобы скоро снова вернуться, но отпуск, каким бы он ни был, заканчивается.»       — «Влюбленность проходит?»       — «Потопчется и проходит. Океанов так много, в которые тоже хотелось бы окунуться.»       — «А если в другие не хочется, если всё время возвращаешься мысленно к этому?»       — «То это уже серьёзно. Это настоящая любовь.»       Это прекрасное чувство… Когда ты видишь, что она счастлива. Она улыбается. А её улыбка, вызывает улыбку у тебя. А когда ты смотришь в её глаза — ты тонешь.       — «Ничто не изменит мои чувства к этому человеку: ни время, ни люди, ни обстоятельства», — подумал Пчёлкин, заходя в свою пустую и тёмную квартиру, в которой сегодня побывал лучик света, который сейчас спит у себя в тёплой и мягкой кровати, видя уже десятый сон.       Когда ты влюблён, ты умираешь. Ты больше не живёшь так, как прежде. Ты ходишь, радуешься, но в то же время разрываешься на куски, потому что ты влюбился. Просто не можешь жить спокойно, как ещё было вчера. Люди не понимают тебя, твой бред, твоё поведение и поступки. По-настоящему тебя понять может такой же влюблённый идиот, как и ты сам. Нет, он не обязательно должен быть родным или близким. Достаточно той же влюбленности. Но в этом есть и положительная сторона. Всегда, когда ты влюбляешься наступает весна в душе, которая наливается светом и разными красками. И независимо от того, что сейчас почти конец сентября.       Вся наша жизнь состоит из разных цветов. Скорее всего, вы слышали такое выражение. Но «краски» — это не только эмоции, моменты, но и сами люди. Каждый человек состоит из различных оттенков. Каждый из которых обозначает ту или иную черту характера. У каждого свои обозначения для определённых цветов и оттенков, они предоставляют свои вариации. У большинства людей имеются тёмные и светлые цвета, у кого-то больше светлого, а у кого-то тёмного, но, в основном, они балансируют между собой. Но это лишь обложка для общества, чтобы можно было оценить человека, а если углубляться в личность, то мы увидим целые палитры различных оттенков. Иногда мы углубляемся в человека, сами того не замечая, а позже забываем о нём. Каким он был изнутри? Какими оттенками были наполнены его палитры? Чаще всего, при обсуждении, воспоминании, кого-либо, мы можем сказать: «Он плохой, у него чёрная душа» или «Он хороший, светлый человек». А что, разве других оттенков нет? Вспомни тот ярко-красный, когда он радовал тебя, тот холодный васильковый, когда он довёл тебя до слёз. Видишь, есть не только чёрное, белое, серое и их разновидность. Разные люди, разные палитры. Можно сравнить человека с радугой, но ведь радуга — это что-то радостное, а радость, как и сама радуга, бывает нечасто. Да и сама радость не единственное хорошее чувство.       Я бы сравнила людей с кубиками-рубиками. Может это смешно звучит, но ведь именно эта игрушка хорошо показывает человека, в метафорическом смысле, конечно. Человек состоит из разных черт, они перемешаны между собой, запутаны. Эти черты имеют разный окрас, положительный и отрицательный. Каждый день, переводя на кубик — каждая сторона имеет разные частицы определённой эмоции, а сам человек состоит из разных качеств.       Но вот для кубика есть определённая поэтапность для того, чтобы упорядочить все цвета. А для человека всё сложнее. Чтобы найти «инструкцию по сбору» нужно лишь захотеть. Проникнуться этим человеком, наблюдать и исследовать его нутро. И лишь тот, кому пришлись по душе эти цвета и оттенки, соберёт все черты характера, упорядочит и примет их, как свои собственные краски.

Полюби мои трещины. Бережно. Их причины и их последствия. Всё, что было зловещим и режущим, Катаклизмы, аварии, бедствия. Полюби мою душу неслушную. Её ветры и ливни с грозами. Беззащитную, безоружную, Но при этом цветущую розами. Полюби же мой смех безбашенный. Его колкость, раскатистость, слёзность. Он несётся над лесом и пашнями, Он звучит словно сыпятся звёзды. Полюби мой изъян красно-огненный. Отыщи в нём особенность сердца. Полюби, я прошу, очень трепетно. Почини всё, что было сломано. Я в ответ всей души миллиметрами Убаюкаю тихими волнами.