"На этот раз все будет по-другому"

Саша Белый раздраженно смотрел в потолок, временами вздыхая и кидая косые взгляды на друзей. Они все также сидели на даче Царевых, укрываясь от правоохранительных органов, вот только сейчас рядом с парнем всегда находился кто-то из «дежурных». Друзья разделили это задание между собой и старались не оставлять Александра без присмотра. Это очень раздражало. В первый же вечер разразился крупный скандал – Саша пытался доказать свою точку зрения, отбить свои интересы, но трое парней и слушать ничего не хотели, крутя пальцами у виска. И, самое обидное, что Белый сам прекрасно понимал их, понимал их мотивы и действия, отчего чувство стыда и признательности давили на него тяжким грузом, не давая пойти на поводу у своих собственных желаний. Они хотели его защитить, они сделали все правильно, но как же ему теперь дальше быть? Подумать о том, как же там Ольга после его внезапного исчезновения, было мерзко. Уже все, там ловить больше нечего, она не простит такой поступок. Он бы и сам не простил. Ее карие глаза и смешные каштановые кудряшки, подпрыгивающие на ходу, почти каждую ночь приходили на ум Саши. Украдкой парень подглядывал в телескоп за своей знакомой, но теперь, с наступлением сумерек, девушка плотно зашторивала свои окна, обрывая все возможности присутствия Александра рядом с собой. Валера Филатов первым почувствовал, что такая эмоциональность друга связана не только с необходимостью конспирации. Поэтому в очередное его дежурство, Фил, методично натачивая хозяйские ножи, спросил: - Саш, а что на самом деле было 3 дня назад? Какие там туфли ты чинил? Космос невнятно объясняет, Пчела так тот вообще только орет – один я в неизвестности. Белый повернул голову в сторону друга, отрываясь от чтения книги. - Да какая уже разница, - покачал головой парень, опуская взгляд на желтые страницы. - Ну… думаю есть разница, если ты продолжаешь грузиться этим, - улыбнулся Валера. Строчки в книге замерли, и Белый уже не мог их прочитать. Он вновь погрузился в свои воспоминания о том дне, об Оле. Фил положил нож на стол, сложив руки на груди в ожидании. Усмехнувшись, увидев этот жест, Саша произнес: - Не отстанешь от меня, я так понимаю? Ответом было самодовольное покачивание головой. Глубоко вздохнув, Белый задумался на миг, а потом начал свой рассказ. Валера был тем другом, которому не страшно и не стыдно раскрываться. Он поймет все, он примет даже лютые косяки, поможет советом, если надо, и никому никогда не раскроет информации, если это будет тайной. Саню прорвало. Минут пятнадцать, захлебываясь в эмоциях, он рассказывал о том, как проводил все последние дни на даче, какие чувства у него возникали, о чем он думал. Фил слушал не перебивая, внимательно глядя прямо в глаза. Выговариваясь другу, Саша вдруг стал явно понимать, что ему становится легче, голова освобождалась от ненужных тяжких дум, даже воздух, поступающий в грудь, казался насыщеннее кислородом. Варившись в себе эти дни, он не видел выхода, но сейчас, ситуация уже не казалась такой катастрофической. - Ты сам-то что хочешь дальше? – Валера почесал левый висок, - я так понял, с этой соседкой у тебя не все закончилось, но ты на панике своих поступков даже не пытаешься снова с ней связаться? -Да че я ей скажу!?- подскочив на ноги, выронив на пол книжку, Белый нервно зашагал по комнате. - Нууу, не знаю…, например, что возник форс-мажор, и ты дико виноват перед ней, но готов искупить все грехи, - тихо засмеялся Фил, - неужели ты сам этого не понимаешь? Или настолько влип, что боишься? Шагая из угла в угол, Белый нервно сжал кулаки: - Я не придурок какой-то, подставляться не буду! - А-а, ну раз так, - развел руками Филатов, продолжая с улыбкой глядеть за другом. Зло запыхтев, Саша прошагал к окну. Повисла тишина. - Считаешь, надо попробовать с ней поговорить? – тихо спросил Александр, глядя на заветные окна. - Думаю да, - уже серьезно ответил Валера, поднимаясь следом и подходя к другу, - ты не знаешь, о чем она думает, не знаешь, как поведет себя при вашей встрече и как, в принципе, относится ко всей этой ситуации. Только так ты сможешь для себя расставить точки в голове. Положив ладонь другу на плечо, Валера слегка его сжал, встряхнув: - Подумай об этом, Космос говорит, что скоро можно будет тебя выпускать из «тюрьмы» домой, и ты уже вряд ли поедешь сюда для подобных разговоров. Шансов не так много, но они есть… Пчелкин ворвался в прихожую, громыхая пакетом со стеклянными бутылками и заливисто смеясь. Космос, что – то подпевая в ответ, волок 2 больших баула с продуктами. - Это что еще за явление? Рынок ограбили? – Фил удивленно глядел на друзей, выйдя в прихожую на эти громкие звуки. - Это у нас отходная сегодня, - громко выпалил Виктор, ногой захлопывая дверь. Саша также спустился со второго этажа на голоса друзей. - Так что так – через пару дней поедем в Москву, не шмонают больше пацанов, крыша молчит, хватит тут сидеть, - Пчелкин прошоркал на кухню , поставив пакет на стол, - а сегодня – будем праздновать , Кос че зря столько бабла отвалил. Засмеявшись, парни рванули за Витей, разве можно было такому противостоять. Проснувшись от чувства какого-то неясного волнения и нехватки воздуха, Эмилия села в кровати, вцепившись тонкими пальцами в одеяло. Что могло разбудить ее в такой час? Настороженно оглядываясь по сторонам, она заметила светящиеся электронные часы, на которых ярко-алым горело 3:06. Глубоко вздохнув и также глубоко и тихо выдохнув, девушка спустила ноги с кровати. Помедлив пару секунд, снова навострив слух, она все же опустила стопы на ворс белого ковра, лежащего рядом с кроватью. Из большого панорамного окна бесстрастно смотрела круглая холодная луна, а вокруг чернота, темное пространство, ни одного блика света. Поежившись то ли от холода, то ли от необъяснимого страха, Эмилия шагнула к двери своей комнаты. Струящийся холод обдал лодыжки, вызывая новую неприятную волну ощущений. Обхватив себя ладонями за плечи, дабы немного согреться, в тонкой шелковой сорочке, девушка тихо открыла дверь. Луна освещала ей путь, глядя в большое окно на лестнице. Девушка снова обратилась в слух – где-то в глубине дома, на первом этаже, слышались шаги и тихий голос, злобно что-то говоривший. Нервно сглотнув, Эмилия задумалась, стоит ли сейчас спускаться по лестнице? А если это грабители, что она, без оружия и без помощи дяди сможет сделать одна? В голове сразу же пронеслись кошмарные мысли расправы незнакомцев над собой. - Так-так-так-так, - прошептала в наваждении девушка. Стараясь не издавать не звука, она медленно двинулась в сторону спальни тети и дяди, молясь, чтобы ни одна половица не скрипнула под босыми ногами. Кожа покрылась мурашками, но думать об этом было некогда. Дверца спальни была приоткрыта, из комнаты – ни звука. Страшные мысли выбрали новую тему для раздумий. Теперь в голове была ясная картинка двух тел, истерзанных и лежащих на белых простынях в лужах крови. Раздраженно покачав головой, будто желая насильно выкинуть эти мысли оттуда, девушка зажала рот рукой и заглянула в комнату. Луна лишь краем могла достать своим светом это пространство, поэтому здесь царил почти мрак и такой же нарастающий холод от пола. Пробежав взглядом по комнате, Эмилия вернулась к кровати, силясь разглядеть своих родных. На белой простыне, прикрытый одеялом, темнел чей-то силуэт. Один. Снова напряженно выдохнув, девушка медленно оторвала правую ногу, заставляя себя шагнуть вперед. От напряжения, она слышала, как пульсирует в ушах кровь, молотом отлетая в виски с двух сторон. Пересохшие губы пришлось сжать, чтобы продолжать чувствовать себя в этой реальности. Страшные мысли червями проникали в ее сознание, как бы яростно не гнала она их. Еще пару шагов и будет видно, кто лежит в кровати. Всего два шага. За спиной, из приоткрытой двери раздался новый шорох, отличающийся от предыдущих, похожий на шелест бумаги. Застыв на месте, девушка, до этого рисующая в своей голове мысли и картинки, теперь растеряла все. Мыслей не было, был только страх. Она начала считать про себя, переходя с русского на немецкий язык по инерции, стараясь включить свой мозг. Медленно повернув голову, через плечо, Эми украдкой посмотрела на вход в комнату – проход был пуст. Развернувшись на 180 градусов, она быстро оглядывала все вокруг, уже привыкнув к темноте и начав различать окружающие предметы. Все было на своих местах, как и прежде. Немного успокоившись, потерев ладонями лицо, девушка вновь двинулась в сторону кровати. Тело, накрытое почти с головой, вдруг пошевелилось, отчего Эми подскочила, тихонько вскрикнув, зажав рот ладонью. Сердце часто забилось, легкие задышали в такт ему, своей частотой не давай нормально надышаться. Девушка осторожно потянула край одеяла на себя и увидела свою тетю - Светлану. Она крепко спала на левом боку, обнимая подушку, мерно и глубоко дыша. С ней все было в порядке. Снова вытерев лицо, девушка почувствовала, как капельки пота на лбу неприятно покатились к вискам. "Все хорошо, наверное это просто невроз, паническая атака – со Светой все нормально…Но где же тогда дядя? И что за странные звуки ее разбудили?" Заботливо укрыв спящую женщину, Эми направилась в коридор. В доме была полная тишина, но пугало это не меньше странных шорохов и звуков. Медленно идя по залитому светом луны коридору, девушка не отрывала глаз от лестницы, спускающейся на первый этаж. Отступившее волнение снова стало нарастать, подкидывая новые страшные фантазии. Вступив на первую ступеньку, девушка поморщилась, легкий скрип от дерева раздался вокруг. «Ну нет! НЕТ! Ты сроду не скрипела – что случилось сейчас – то, а?!» - досадно кричала в своем сознании Эми. Прислушалась. В доме не раздалось ни звука. Крепко взявшись на поручень, Эмилия медленно пошла вниз, задержав дыхание, втянув живот и почти не моргая. Напольные черные часы в гостиной громко тикали, отбивая свой ритм. По началу это раздражало и часто сбивало с толку девушку, но теперь она была счастлива, что они есть. Нужно было синхронизироваться с этим мерным стуком, тогда все пройдет гладко. Шаг..., шаг, еще один. Глазами оббегая пространство, девушка удостоверялась, что в гостиной и на кухне никого не было. Лестница была пройдена. Вступив на пол гостиной, она вдруг почувствовала сквозняк, тянувшийся откуда-то слева. Повернув голову, взгляд зацепился за тусклый свет вдали. «Это дядин кабинет!»- вспыхнула мысль. И тут же ее вытолкнула другая – дядя сегодня должен быть на дежурстве! Эмилия оцепенела, ужасаясь своей догадке. Как же она раньше об этом не подумала. Эти звуки не могут быть от дяди Володи, его физически здесь не должно быть сегодня. Надо звонить в милицию! Надо срочно будить тетю Свету! Кто-то пробрался в дом, и она одна знает об этом. В голове было только два выхода – разворачиваться назад на лестницу и бежать наверх или дойти до кабинета дяди и выяснить, что там происходит. Перед таким выбором девушка еще не стояла никогда, если честно, они оба казались не стопроцентными и эффективными, но других вариантов не было. Слабый свет, проникающий из щели кабинета, призывно манил к себе. Эмилия не заходила туда с момента знакомства с домой, она сразу поняла, что дядя там хранит разную информацию с работы, явно не предназначенную для посторонних глаз. Но ведь кто-то пробрался именно туда, значит интересовали незнакомца не родственники или богатства дома, а милицейская информация. Ругая себя всеми матерными словами, на всех известных ей языках, девушка тихо двинулась вперед, все для себя решив. Медленно открывая массивную дверь, она заметила, что неяркий свет исходил из настольной лампы, освещавший валяющиеся бумаги и фотографии на столе. В кабинете не было ни души. В открытое окно задувал холодный ночной воздух с улицы, раскачивая занавески и слегка колыша бумаги на столе. Девушка осторожно прошла вперед, оказавшись прямо перед дубовым черным столом, поблескивающим лаком. Новый порыв ветра снес фотографию с края, и она медленно упала. Завороженная этим зрелищем, Эми присела, увидев, что под столом уже лежали 5 упавших фотокарточек. Собрав их, она подошла поближе к лампе, взглянув на изображения. На первой был изображен темноволосый молодой парень, высокий, в бежевом классическом костюме. Он сосредоточенно смотрел куда-то вдаль, стоя на проезжей части. Не знаком. Положив на стол первую фото, девушка посмотрела на вторую. На ней был изображен октагон. Она знала, что это за место и для чего люди собираются там. Во Франкфурте кулачные бои были запрещенкой, именно поэтому этим занимались повсеместно. В углу ринга стоял крепкий молодой человек, с замотанными кулаками, с голым торсом. Взгляд был зол, но он также не смотрел в объектив, а будто бы за фотографа. Третья фотография изображала парня в зеленой военной форме, с фуражкой на голове. Служивый. Темные глаза здесь смотрели прямо в объектив, он улыбался. Правильные черты лица, теплый взгляд – Эми улыбнулась на такую искреннюю эмоцию в ответ. Четвертая фотокарточка демонстрировала кудрявого рыжего парня, в синей олимпийке. Кадр был сделан, когда парень собирался закурить, поднеся сигарету к губам. Зеленоватые глаза остро смотрели вправо, он с кем-то говорил. Вновь фотографировали исподтишка. Мурашки внезапно пробежали по спине девушки. Что-то неправильное было в этих фото, запретное, тайное. Перевернув карточку обратной стороной, она прочла «Виктор Павлович Пчелкин». Эмилия вернулась к предыдущей «Александр Николаевич Белов», дальше – «Валерий Константинович Филатов», еще – «Космос Юрьевич Холмогоров». Девушка задумалась – зачем дяде фотографии, сделанные без ведома этих молодых людей? Они были ненамного старше ее самой и как-то сложно вписывались в рамки преступников и бандитов, за которыми гонялся дядя Володя. Но тут взгляд Эми упал на последнюю фотографию, и она похолодела – на ней был Мухин Сергей, ее троюродный брат, с которым она редко общалась, и вообще виделись они в далеком детстве, но даже повзрослевший парень продолжал хранить черты, знакомые ей из детства и юности. Парень был с открытыми стеклянными глазами, он смотрел перед собой, прямо в объектив, но что-то было не так. Этот взгляд не был похож на нормальный, живой взор. Приглядевшись, она ужаснулась – со лба навсегда замерла стекающая капля крови. Ее брат был мертв. Это посмертная фотография. Судорожно вдохнув и выдохнув, девушка с трудом отвела взгляд от фотокарточки, положив их на стол. Что общего было у этих пятерых парней? И главное, кто искал эти фото сегодня ночью?