"На этот раз все будет по-другому"

По прошествии дня, Космос немного смог успокоить свои нервы после произошедшего накануне. В голове яркими фантомами мелькали картинки – пистолет, лежащая в снегу ненавистная и рыдающая женщина, тяжелая и крепкая поступь парня, уверенность в своих действиях. Он ни о чем не жалел. Все прошло по его плану, вот только финал подкачал. ФИНАЛ! Черт! Самое важное в возмездии было сорвано другом. Она ждала этого выстрела, также как и он. Она знала, что заслужила свое наказание… Пепел от сигареты упал прямо под ноги, стоявшего у открытого окна парня. Не обращая внимая на зимний промозглый холод, он наблюдал за бегущими людьми во дворе. А если она сейчас бежит где-то там, среди этой черной толпы? Бежит к отцу Космоса, маскируясь и шугаясь проходящих мимо пешеходов? Бежит слить правду про сына. Сына-убийцу. Кинув окурок прямо в окно, парень с грохотом закрыл его, недовольно скрипнув зубами. «Ну нет, ты свое место знаешь, я открыл для тебя свое истинное отношение, попробуй только поиграть со мной» - злобно твердил сам себе Кос, переодеваясь. Друзья уже разошлись домой, он смог убедить их в том, что сейчас в полном порядке и продолжать эту историю не намерен. Но. Он не закончил финал. И не закончил послесловие. Ведь в конечном итоге все это представление предназначалось отцу. Зимний поздний вечер встретил Космоса на пороге подъезда. Засунув руки в карманы, он медленно обвел глазами двор – почти никого. Бросив задумчивый взгляд на стоящие на парковке автомобили, молодой человек лишь повыше застегнул куртку-сегодня Линкольна он брать не будет. В голове творилось странное – то она была забита роем мыслей, болезненно кусающих и ударяющихся друг о друга, словно пчелиный улей, то полностью возникало небытье, вакуум, пугающий даже сильнее своим резким появлением. «Я что схожу с ума?»- Космос остановился прямо посреди тротуара, прижав ладони к глазам, выдохнув. Было неприятно и страшно. И такой реакции от себя он явно не мог ожидать. Ему же нужно завершить дело. -Вам плохо, молодой человек? - раздался низкий женский голос впереди. Резко отдернув руки от лица, парень в испуге подскочил. Перед ним, в свете вечернего фонаря, стояла пожилая женщина. Кос моргнул, фокусируясь сильнее на видении. Женщина была не богата, скорее из бедных слоев: одета в какие-то темные, застиранные лохмотья, на голове сбившаяся серо-черная шаль, из-под которой виднеются седеющие жидкие слипшиеся волосы. В руках костыль, не медицинский или аристократичный, а более походящий на обычную уличную палку, с которыми детьми играли друзья, представляющие себя в тот момент, настоящими разбойниками с оружием. В ушах зазвенело, Космос вгляделся в глаза незнакомки – коричневые, темные, они блестели странным светом, пробирающим до самых костей. - Что-то случилось, сынок? – женщина склонила голову набок, приподнимая костыль повыше, указывая прямо в грудь парню, - почему так обеспокоен и сердит? Холмогоров инстинктивно отшагнул назад, хлопнув себя по карманам куртки, ищя, чем можно защититься. Этот жест не уклонился от пристального взора. - Да не бойся ты, чего стушевался, как ребенок, не съем же я тебя, - низкий бархатный смех разлетелся вокруг. - Больная, - тихо проговорил Космос, посмотрев на нее и начав обходить ее сбоку. - Не думай о том, что сделал, прошлого – не вернуть, но осознай все, что было и исправь, пока не поздно. Иначе…, иначе твой ангел от тебя отвернется. Парень остолбенел. Отойдя на пару шагов вперед, он еле слышно уловил последние слова фразы женщины, но все же различил их. Но откуда она может знать?! Этого не знал никто… Обернувшись, Космос исказился в лице – женщина также продолжала стоять спиной, но ее голова смотрела куда-то вверх, на ближайшие пятиэтажки во дворе. Быстро метался взгляд черных глаз по слепым пустующим окнам – она словно что-то искала, и в тоже самое мгновение, когда Космос это понял, тяжелый взор уткнулся прямо в темное окно кухни их съемной квартиры. Молодой человек не мог шевелиться. Он неотрывно следил за женщиной, съедаемый ужасом и волнением, чувствовал, как трясутся ноги и подрагивает лицо. Медленно она подняла свою палку-трость, указав ею прямо в нужное окно. А через мгновение резко развернула голову набок, повернув ее почти на 180 градусов в сторону парня. Охнув, он снова отскочил на шаг. У Космоса не было даже времени осознать, почему эта незнакомая женщина так сильно его пугает, он опирался чисто на инстинкты – и ему явно было некомфортно здесь. Кто это вообще такая? Как она узнала, где он живет? - Я не могу исправить то, что сделал, - глухо выдавил из себя Холмогоров. - Но ты можешь повлиять на будущее, - голова медленно отвернулась, - пойми для кого это может обернуться худо. Кто защищал тебя все это время- сам нуждается в защите. Неотрывно продолжая следить, Кос приоткрыл рот от удивления. Он, еще несколько минут так жаждущий мщения в сторону своего отца и мачехи, направлявшийся, чтобы психологически добить и уничтожить, вдруг замер. - Он ни в чем не виноват, - сквозь незнакомку потекли низкие ноты, и она тяжело повернулась. Космос ждал. Ожидал всего чего угодно, что она кинется на него, как волк, разрывая на куски, что ударит этой чудной палкой по голове, закричит, толкнет… Но она сделала то, о чем он никогда бы не подумал – она приложила дряхлую белую ладонь к своей груди, и через мгновение показался старый деревянный крестик на износившейся бечевке. Она хотела, чтобы он увидел. Парень врос ногами в землю, как зачарованный глядя на эту картину. Его закачало, медленно, плавно, как укачивает мать сына в периоды грусти… Старуха сверкнула карими глазами. Помолчала, словно любуясь открывшейся ей картине. Мягко улыбнулась, обнажив гнилые зубы. Она сделала шаг вперед, протянув потрясывающуюся ладонь к собеседнику, словно желая прикоснуться или обнять его, но никак не для того, чтобы обидеть. Космос вновь шагнул назад, выставляя перед собой руки, предупреждая этим жестом о дистанции. Что это, мать вашу, за такое?!! Кто это? Почему в душе сейчас был страх и неосознанное доверие? Как это возможно? Пожилая женщина слегка кивнула, будто соглашаясь с его последними мыслями. Космос не мог не смотреть на ее деревянный крест, лежащий на груди, просто не мог отвести взгляд. - Обещай сделать это, - тихо проговорила незнакомка, - но не отвечай вслух. Затем, без лишних движений и слов, она с трудом развернулась, тяжело и громко вздохнула, словно в отчаянии, и начала медленно удаляться, ковыляя по тропинке, опираясь о причудливый посох. Холод, сковывавший тело парня, тоже стал отступать, уходя вслед за ней. Он будто бы возвращался из транса. «А если весь этот трюк подстроила Надежда? Наняла какую-то бабку-гадалку, которая отыграла свою роль, стараясь запугать нерадивого сынка?». Это было вполне в ее духе. Но Космос чувствовал, что это было непохоже на простой маскарад. Он продолжал смотреть вслед удаляющейся пожилой женщине, стараясь ухватиться за мысль, появившуюся в пустой голове. Очень медленно правая рука поползла к груди, расстегивая куртку. Пальцы, пробираясь через слои одежды, наконец нащупали холодный металл и сжали его. Серебряный крестик, подарок от мамы и папы на его крещение в 3 года. Он никогда не обращал на него особого внимания, не понимал цели постоянного ношения безделушки на своей шее. Но мама была категорически против, чтобы он расставался с подарком. Говорила, что через него не может пройти никакое зло мира в сердце и мысли сына. И он верил, с самого раннего возраста верил в это беспрекословно и свято. До одного дня. Космос отчетливо помнил этот проклятый день. Словно издеваясь над семьей Холмогоровых он был солнечным и теплым. 27 апреля, весна, вся природа ликовала, возрождаясь ото сна, прекрасное и чистое чувство… Но Космос сидел в своей комнате, делая вид, что читает книгу по русской литературе, склонившись над письменным столом. Ему было 13, он был в 6 классе и только-только старался отстаивать свое мнение и показывать свою позицию. Долговязый подросток, с вечно измазанными руками в синей ручке, он много писал, погружаясь в чтение красивых стихов русских классиков. Его очень увлекала литература, такой способ донесения своих мыслей до окружающих. Он тоже со временем сможет научиться писать стихи, и тогда родители поймут, что сын выбрал путь поэта и поддержат его. Вдруг подросток поднял голову, услышав шум в гостиной. - Мам? Ты что делаешь? – крикнул Космос, прислушиваясь. Вот уже 2 месяца мама не ходила на свою работу. По большей части, она проводила время в спальне, находясь в состоянии сна, но в остальные моменты старалась продолжать готовить вкусняшки папе и сыну, встречая их со школы и работы. Кос по началу не придавал особого внимания этому долгому «отпуску» мамы. Какая разница почему она дома, папа давно ей говорил становиться домохозяйкой и полностью посвящать себя дому, так может вот и настал такой момент. В любом случае – мама не изменилась, все такая же добрая и понимающая, вот только все больше и больше уставшая и сонная. В конце марта отец решился поговорить об этой ситуации с сыном наедине. Именно тогда беспечный и ярко-желтый мир ребенка померк. Он сидел, забравшись с ногами в кресло и прижав колени к подбородку, и слушал. Странные и страшные слова резали слух ребенка, он не знал их значений, а папины объяснения никак не улучшали ситуацию. Внезапно подросток почувствовал, как комок подкатил к его горлу, а глаза странно защипало, но надо было дослушать до конца, не время плакать. Юрий Ростиславович заметил реакцию сына и сконфуженно остановился, не решаясь продолжить. Он поднял широкую ладонь и осторожно погладил парня по черным волосам. - Н-но ты же сможешь вылечить маму? Ты же профессор, ты все знаешь, - сжав губы, ребенок смахнул слезы с лица и одновременно откачнулся от отца, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Детская наивная надежда резанула прямо по сердцу, и отец не выдержал этого взгляда, опустив в пол свои глаза и вздохнул. - Папа? Ты же сможешь? – шепотом повторил маленький Космос. Воцарилась тишина. Напольные большие часы затикали громче, унося сознание еще дальше от реальности. Воздух в гостиной словно загустел, сдавливая легкие. Отец и сын смотрели друг на друга, как никогда за эти 13 лет. И Космос понимал, черт, он все понимал! И почему молчит и тупит глаза отец, почему мама последние месяцы сама не своя, почему к ним перестали приходить друзья родителей, а родственники основное время проводили за закрытыми дверьми, отправляя Космоса заниматься своими делами. Вот пазл и сложился. В середине грудной клетки он почувствовал, как появился холод, неприятный и мерзкий, он расползался, как грязная черная зловонная лужа, занимая все пространство вокруг. Вдохнув и выдохнув, чтобы остановить это состояние, Космос вскочил на ноги: - Ответь мне! Не молчи! Отец снял очки и уставился на них, затем медленно сомкнул черные дужки: - Нет. Последние полгода я делал все, что возможно и невозможно в этой ситуации. Я возил маму по всем известным врачам, которые лечат эти заболевания, понимаешь. Скупил для нее все таблетки, известные в России, а сейчас она и вовсе принимает таблетки из Германии. Ограниченной версией их ввезли через границу. Губы дрогнули: - И? Все же таблетки лечат, не бывает таких болезней, с которыми нельзя было справиться? Почему тогда маме не становится лучше?! - Потому что у нее неизлечимая болезнь, в последней стадии. Мы можем только приглушить проявления этой болезни, но вылечить – нет. У нас не хватило времени, чтобы… Космос вновь тяжело и громко задышал, почувствовав, как засвербело в носу: - Нет…Нет, ты врешь! Ты все врешь, она не умирает! На что нам не хватило времени? – крикнул он, взвизгнув, - Зачем ты рассказал мне об этом!? Я не хочу об этом знать! Отбежав на несколько шагов к двери в свою комнату, Космос в исступлении схватил со стола свою открытую книгу по русской литературе и швырнул в отца. Белые страницы выгнулись наружу, с немым криком они пересекали детскую. И в этот момент также быстро и легко утекало все желание к поэзии, к науке, ко всему в этом мире, что было интересно. Долбанный мир. Что было дальше он не помнил или не хотел вспоминать тот день больше, закрывая себя в кокон других мыслей, более веселых, более привычных, но не ЭТИХ… - Мам? – повторил парнишка, откладывая книгу на стол, вставая. Но никто не отвечал ему. Шаг за шагом Космос шел по длинному коридору их большой квартиры, не слышно ступая, вглядываясь вперед, на залитую ярким весенним солнцем кухню. Сощурившись и подняв руку до уровня глаз, отгораживаясь, он вновь позвал: - Мама? Ты здесь? - Да..., сынок, подойди, - наконец раздался тихий женский голос впереди. Подорвавшись, он побежал на кухню, в яркий ослепляющий свет прямо по коридору. Ничего не видя вокруг, он бежал, боясь, что, если не успеет сейчас преодолеть эти несколько метров, уже никогда не сможет их пройти при всем своем желании. Влетев на белую, кристально чистую кухню, освещаемую таким нежным весенним светом, он увидел ее, неловко присевшую на диванчик, прижимавшую к груди разбитый стакан. - Мама, ты в порядке? – он подошел ближе, вглядываясь внимательнее в родные черты. - Да, малыш, - улыбнулась женщина, слабыми руками убирая стеклянные осколки подальше от сына, - случайно упал бокал, это на счастье, ты же знаешь…Все на счастье. Космос обреченно проводил взглядом лежащие осколки и почувствовал дикое отчаяние, истерику, распаляющуюся внутри себя. Она никогда ничего не роняла раньше, была самой аккуратной среди всех в мире, кого только он знал, это не могло быть случайностью. Почувствовав, что теряет самообладание над своими эмоциями, Космос быстро отвернулся, сглатывая слезы. - Сынок, ты чего? Не расстраивайся так, мы купим новый сервиз, бокалы там будут еще красивее, еще лучше, вот увидишь. Не выдержав этих слов, мальчик медленно сел на пол, рядом с ногами мамы, прижавшись к ним лбом. Почему ее слова он понимал иначе – она ведь говорит ни про новый бокал, ни про новый сервиз, она говорит о себе… - Мама, - зарыдав, заскулил Космос, дрожащими руками обхватывая ее стройные ноги, не желая отпускать, - скажи, что ты не умрешь. Скажи это! - Боже мой, сынок, перестань плакать, - мать поскорее поспешила спуститься на пол, оказавшись рядом с сыном, крепко его обняв, - я не умру. Я ведь всегда рядом с тобой, в любое время, при любых обстоятельствах. Так будет всегда. Женщина нежно гладила сына по голове, покачиваясь, словно убаюкивая. Космос закрыл глаза, расслабившись в ее объятиях. Это то, что было ему нужно сейчас, она здесь, она сказала, что не умрет. Не умрет… Он словно погружался в транс – невесомый, детский, такой знакомый. Проведя слабой рукой по шее сына, мама вдруг наткнулась на серебряную цепочку с крестиком. Погладила ее, и склонившись вдруг поцеловала прямо в фигурку Иисуса Христа, сказав: - Ты же помнишь я рассказывала тебе историю про твое крещение? И для чего тебе мы подарили этот крестик? Шмыгнув носом, сын кивнул, поднимая глаза к лицу матери. - С момента крещения у тебя появляется еще один защитник по жизни: мама, папа и бог, - загибая пальцы, улыбнулась она. Космос вздохнул, внимательно слушая. - И ангел-хранитель, - мама коснулась крестика на своей шее, а затем положила ладонь сыну на грудь, также сморгнув подступающие слезы. Она ни за что не показала бы их здесь и сейчас, как не показывала боль все последние месяцы. - А кто мой ангел-хранитель? – прошептал сын, положив свою ладонь на ее руку. Мама добродушно усмехнулась, сквозь пелену заволоченных туманом глаз: - Ты это поймешь сам…, возможно не сейчас…, когда повзрослеешь, но ты поймешь, кто защищает тебя от бед, может быть, даже увидишь его в толпе. Но это точно будет тот, кто любит тебя больше всего на свете и готов защитить любой ценой… - Но как он узнает меня? Как поймет, что мне сейчас нужна помощь? - Через него, - прошептала мама, погладив крестик сына и убрав свою ладонь, - ты только не оборви эту тонкую связь, не снимай его, что бы не случилось. И тогда твой ангел-хранитель тебя защитит, если мы с папой не будем успевать. - А кто ТВОЙ ангел-хранитель? – сжал губы мальчик, слегка обиженно посмотрев на изящный золотой крест на груди матери. Мама тепло улыбнулась, посмотрев в окно. - Весна уже окончательно пришла, - проговорила она, задумавшись. - Мама, ты не ответила. Кто тебя защищает? Почему он не помогает сейчас, когда это так сильно надо? Женщина снова развернулась к сыну, погладив его по щеке: - Потому что пока с этим отлично справляется папа и ты, этого достаточно, даже более чем. Когда придет момент, что вы не сможете мне помочь, я знаю и верю, что он не даст мне пропасть. Космос закачал головой в отрицании: - Но ведь это нечестно! Почему он не помогает в эту минуту? Папа сказал, что мы уже не можем тебе помочь почти ничем, так где же он – разве не время для его появления? - Еще не время, - мама обняла сына покрепче, - но он все видит и знает, не беспокойся, он поможет мне. Главное, я хочу, чтобы ты запомнил это правило, я ведь не так много, что просила тебя запомнить и выполнить раньше, м? Ухмыльнувшись, она легко щелкнула сына по кончику носа: - Обещаешь мне выполнить его? Подняв голову на маму, Космос замер – не смотря на шутливую улыбку, ее взгляд карих глаз был серьезен, как никогда. Нервно сглотнув, мальчик кивнул, утонув в глазах матери. Такие красивые, темно-коричневые, почти шоколадные – как редко последнее время он смотрел в них, сам не понимая от чего. То ли это было стеснение взрослеющего подростка, то ли страх увидеть боль и слабость в этой самой сильной и лучшей женщине в мире. Но в них не было ничего такого, только прежняя материнская любовь, тепло, понимание. - Я обещаю… Снежинка упала на кончик носа Космоса. Такое легкое прикосновение, почти невесомое. Он распахнул глаза в волнении. - Мама! – крикнул парень, дернувшись вперед, в направлении двора. Но тротуар был пуст. Он побежал в сторону темнеющей аллеи, с одинокими тускло-желтыми фонарями. Запыхавшись и надышавшись холодного зимнего воздуха, Космос закашлялся и одновременно закричал в исступлении. Ее нигде не было, не было ни одного следа, даже от дурацкой палки-посоха. Схватившись за голову, Кос беззвучно зарыдал, раскачиваясь на месте, убаюкивая себя. Вспышкой мелькнула боль. Краткий миг воспоминания, когда он стоял на коленях перед большой родительской кроватью и рыдал, кричал, словно раненый зверь, царапая себе лицо и грудь. Она была здесь - лежала такая тихая, неподвижная и слегка улыбалась. Боже, она улыбалась! Мальчик схватился за цепочку на шее, с силой и злостью оттянув ее вперед. - И где ты был?! Почему ты дал ей умереть?! Она же обещала! – шею запекло от контакта с металлом, - Она верила в тебя! И ВЕРИЛ Я! С криком Космос собрал всей свои силы и дернул цепочку в сторону. С мягким звоном крепление лопнуло и крестик полетел на пол, упав рядом с коленями мальчика. Рыдания сотрясали спину, он не мог найти успокоения. Уронив голову в ладони, он рыдал, не принимая происходящее. «Ничтожный бог, ничтожные ангелы-хранители, вы ничего не можете решать, существуете ли вы вообще?!»… Состояние постепенно успокаивалось, Космос обвел взглядом ночной двор. Пустота, тишина, спокойствие. Голова болела, сильно пульсировали виски, нос совсем перестал нормально дышать, но все равно. Шея горела странным огнем. Размотав шарф окончательно, Космос приложил ладонь к кадыку, под пальцами проскользнул маленький серебряный крестик, приятно охладив ладонь. Невольно, парень сжал его в кулаке, в самом центре, словно запрятав. Улыбнулся. Он починил его на следующий же день, перед похоронами мамы. Не стал рассказывать о ситуации отцу, делал все сам, скрупулезно, медленно, но запаивал все части на места… Он обещал. Каркнула ворона над головой, вновь возвращая в реальность. Почти не надеясь, снова шепотом позвал: - Мама? Но в ответ только тишина и слабое завывание ветра на окраине. Обреченно кивнув, Космос застегнул куртку назад до самого верха, шмыгнув носом. Засунув руки в карманы, выдохнул и поднял голову к небу, уставившись на звезды. - Я обещаю, мам…