"На этот раз все будет по-другому"

На фоне белого ослепительного снега четыре мужских высоких силуэта в черном притягивали взгляд. Мерное и тихое движение зимней природы здесь ощущалось гораздо сильнее, чем где-либо. Можно было даже не вслушиваться в окружение, ты все равно ощущал себя внутри сильного и мрачного нечто, с которым нельзя было справиться. Самая высокая из фигур стояла на 2 шага вперед. Неподвижная, внушительная и печальная. Именно последнее чувство словно окутывало этого человека. Остальные трое также молча и задумчиво следили за взглядом друга, не шевелясь. Тяжелый вздох, не особо нужный, но морально правильный пронесся над землей. Фигура впереди некрепко сжала холодные стебли нежных розовых роз в руках. 10 прекрасных цветков, с идеальными лепестками и приятным запахом – здесь, в том самом месте, где мало кто сможет полюбоваться этим зрелищем. Мужчина с цветами медленно перевел взгляд покрасневших глаз вниз. Перед ним стоял красивый белый памятник в виде спящего ангела, со слабой улыбкой на губах. Он притягивал к себе взгляд, своей чистотой и правильностью линий. На фоне белого снега вокруг, не тронутого грязью города – памятник был словно укрыт махровым, теплым одеялом. Розовые бутоны, сжавшиеся и дрожавшие от холода, аккуратно легли перед жестокими металлическими буквами: Холмогорова Валентина Сергеевна… Мужчина в черном пальто присел на корточки, касаясь длинными холодными пальцами каждой буковки – медленно, осторожно, словно боясь сделать им больно невольным резким движением. Улыбка ангела скребла по душе, он не мог заставить себя взглянуть на нее прямо – она такая же невинная и так похожая… Мужчина сзади сделал шаг вперед, положив руку на плечо сгорбленного друга, крепко сжал. - Ты не один, - шелестящий шепот донесся до ушей. Но слушать не хотелось. Хотелось услышать что-то совсем другое, прорваться в толщу снега, земли и бетона туда, вниз. Проникнуть туда, куда не попадает солнечный свет, где нет зимы, этого холода, этих звуков вокруг. Услышать, что скажут ему там. Скажут ли? Есть ли слова для него?.. Прижав дрожащую руку к лицу, прикрыв глаза, мужчина содрогнулся в непрошенном рыдании. Теплоты от человеческих рук стало вдруг больше. Не открывая глаза, мужчина почувствовал, как опускается в теплоту, заворачивается словно в плед, отстраняясь от промозглых мыслей и зимней стужи. Дыхание восстановилось, ритм замедлился. Он был среди своих, не нужно было думать ни о чем, они рядом, они всегда будут рядом. Помутневшие глаза вновь распахнулись. Друзья и вправду стояли рядом, крепко сжимая его в своих объятиях утешения. Все молчали, слов подобрать на эту ситуацию не стремился никто, они все равно бы не попали в точку, так зачем сотрясать воздух попусту. Центральная фигура, хоть и была сейчас прикрыта со всех сторон, продолжала возвышаться за счет своего роста над ними и могла видеть то, куда так неохотно, но рьяно полз взор. Ангел. Белый, с ровными и четкими линиями кудрявых волос, с витиеватыми крыльями. Он словно покачивался сейчас на розовом покрывале из нежных цветов и улыбался. УЛЫБАЛСЯ, Господи! «Все-таки смог взглянуть на эту улыбку»- пронеслась быстрая мысль в голове. И сердце кольнуло ноющей болью в груди от осознания. Мелкие снежинки летели вокруг, кружась в своем тихом танце. Они танцевали там, где нет места веселью и радости. Они дарили свою непорочную красоту тем, кто уже не мог восторгаться увиденным. Но стоит ли винить их в этом? Стоит ли винить мир в том, что он продолжает свое существование после личной трагедии? Почему не рухнул вместе с ним в то самое мгновение? Так нужно, так надо. Так правильно. Но как с этим смириться?.. Почему именно в этом месте он понимал всю ничтожность своих мыслей? Почему здесь не хотелось орать, кричать, делать все, что было ЗАПЛАНИРОВАНО и накоплено эмоционально за все время отсутствия здесь? Он не знал, не мог найти в себе ответа ни на один вопрос. Его тянуло сюда и отталкивало одновременно. Но может именно в балансе этих двух чувств и есть тайный смысл?...