"На этот раз все будет по-другому"

Задорный смех девушки разлетелся по первому этажу, проносясь мимо всех обитателей дома. Полуденное солнце ослепительно ярко билось в окна, заражая хорошим настроением и ощущением весны. - Тетя Светааа, это мой друг, мой коллега и только, - белокурая голова покачала из стороны в сторону. Повернув в очередной раз мольберт, с едва заметными начерченными линиями эскиза, Светлана Каверина сжала губы в задумчивости: - А мне показался очень приятным молодым человеком, да и смотрел на тебя, когда вы прощались очень трепетно…, это видно сразу. Эмилия забросила в рот виноградину и отклонилась на спинку дивана. - Дима - хороший парень, тут без сомнений, но что он там чувствует касательно меня, это уже не мои проблемы, лично для в моей душе – он классный и надежный друг..., надеюсь, что и я для него. - Какой такой Дима еще? – раздался бодрый и ехидный вопрос, залетая еще из гостиной, опережая обладателя. Женщины обернулись, замерев на секунду от неожиданности. - Володя! – первая воскликнула Светлана, подскакивая со стула, - ты же сегодня на дежурство собирался оставаться? На кухню вошел мужчина с полными пакетами продуктов в руках: - А я решил, что сегодня отличное время для пикника, весна пришла! Надо отпраздновать, шашлык жарим, хватит уже тухнуть на работе. Воодушевленно загудев, Эми хлопнула в ладоши: - Это я вовремя на выходном оказалась. Теперь уже усмехнулся и дядя Володя: - Ну так к тебе же и пристраивались, племяшка. Осторожно водрузив пакеты на стол, мужчина вдруг присмотрелся к жене, а точнее, за ее спину: - Света, ты возобновила картину? Голос был удивленным и обрадованным одновременно. Жена уже несколько месяцев не касалась своего любимого дела – живописи, находя постоянные оправдания и сильно не вдаваясь в подробности. Владимир не давил на нее с расспросами, но надеялся, что все изменится – именно картины стали для нее неким излечением от плохих мыслей о нерожденном ребенке. Светлана смущенно улыбнулась, поворачиваясь к мольберту и молниеносно критично оглядывая свою работу: - Это пока лишь эскиз, с утра не было дел и что-то захотелось сделать эдакое. Совсем еще черновой вариант. - Да ты что, Светусик, это уже готовый шедевр, - аккуратно взяв за ладонь жену, мужчина качнул головой в знак согласия, - думаю, можно звонить искать покупателей. Теперь уже смех всех троих раздался по кухне, разлетаясь разными оттенками и тонами. Светлана шутливо-обиженно толкнула мужа в грудь, высвобождая руку: - Ну как что-нибудь придумаешь… Эми закинула руки за голову, опираясь на изголовье дивана. Дядя с тетей были сейчас очень милые, такие смешные, словно подростки, с ехидными улыбками, подмигиваниями и добрыми подкалываниями друг друга. Папа всегда говорил, что с его братом уживется или сумасшедшая женщина или поистине любящая – единственная для Владимира, больше вариантов не было. Он был слишком импульсивен, порой непробиваем и жестокий на действия и думы. Если дело касалось работы, то для Каверина старшего не существовало рамок и тормозов. Наверное, именно поэтому родители в раннем юношеском возрасте, заметив эту черту у сына, стали ходить с ним по секциям физической культуры, а в 15 лет – Володя впервые высказал осмысленно свое желание. «Я хочу быть милиционером…» Никто не был особо удивлен и уж тем более против такого желания – оно витало в воздухе последние годы, стоило было только его поймать и осознать. Папа же был совсем другим по характеру- более спокойный, мягкий, он тянулся к науке и знаниям, посвящая много свободного времени для изучения инженерных технических новинок. Но так как старший брат был из бойкого десятка, то и младший брат всегда был где-то рядом с ним, получая знания по физической культуре и обучаясь «жизни улиц». Удивительно, два брата были такими противоположностями, с разными интересами и ценностями, непохожие даже внешне друг на друга, но все же были единым целым. Как минус и плюс, но все же от ОДНОЙ батарейки. Это было заметно всем сразу. Спустя много лет, повзрослев, покинув друг друга и отчий дом, уехав на огромные километры, эта связь продолжала быть крепкой. Эми видела, как часто отец говорит с братом по телефону, как беспокоится о нем, о его опасной работе в правоохранительных органах, как хочет для него хороший тыл, ребенка наконец… На втором курсе обучения Эмилии в Гейдельберге, папа почти год уговаривал брата переехать в Германию. На тот момент они смогли уже плотно обосноваться в старом немецком городе, перевод отца в Германию по работе был просто фантастическим, каким-то нереальным событием для всей семьи. Сорокалетний Игорь Каверин долгие годы трудился в Москве НИИ Полюс имени М.Ф. Стельмаха – ведущим инженером конструктором. Когда же ему пришло приглашение из Гейдельберга для командировки по обмену опытом – он был обескуражен. Привыкший и оседлый образ жизни в Москве, блага цивилизации, которые он смог за эти последние 15 лет приобрести, жена, дочь, только-только закончившая школу и поступившая в Медицинский исследовательский университет имени Н.И. Пирогова. Это был шок и сомнение, накрывающее с головой. В шоке был и старший брат. Узнав о предложении, он несколько дней хранил молчание, обдумывая произошедшее. В голове было много мыслей – начиная от страха за брата, который ввязывается в совершенную неизвестность и где будет абсолютно один, без защиты и поддержки, заканчивая ущемленным чувством гордости и бесконечной тоской по прежним годам, когда все было просто, когда 2 брата были вместе, были друг за друга. Он все-таки поехал. Игоря не отговаривали, но и не поддерживали радостными мыслями и возгласами. Все близкие понимали риски, с которыми мужчина может столкнуться. Но он принял решение самостоятельно, верив в себя и свои знания. Эми также помнила последний разговор братьев в аэропорту перед рейсом. Ей только-только исполнилось 18 лет, но мыслями и мироощущением она была уже осознанно взрослая. Находясь в семье научных сотрудников, с самого раннего детства она быстро тянулась к знаниям, постигая школьные вершины без проблем. У нее была потрясающая, для юношеских лет, зрительная память, она легко воспринимала на слух разные языки, запоминала. Вот и тот разговор в Домодедово, перед отлетом отца, помнила отчетливо. - Ты все решил? Уверен? У нас еще есть варианты, - негромко произнес дядя, кладя руку на плечо брату, глядя прямо в глаза. - Нет, Володь, вариантов тут как раз нет, ты же понимаешь, какие перспективы могут открыться в Германии. Папа был грустным, именно это в воспоминаниях отложилось в юной памяти. Твердые слова и грустные глаза так не соответствовали, кого он хотел подбодрить или обмануть – себя или близких? Владимир Каверин замолчал, сжал челюсти, не отрывая прямого взора карих глаз – он- то знал, он точно знал своего брата и знал, что тот испытывает на самом деле… - Ты позвони если что. Просто скажи, что «все» - и я пойму, даже без пояснений. Понял? В тот же день тебя заберу приеду или людей подтяну, чтобы помогли быстро тебя забрать. Папа молча улыбнулся, представив себя сейчас снова в детстве, находясь под протекцией старшего брата-защитника. Чтобы тот не думал, как бы не был против действий Игоря, он все равно на подкорке сознания заложил себе защиту младшего брата, от всего, от всех и вся… Эми открыла глаза, моргнула. Дядя Володя и тетя Света с интересом заглядывали в пакеты, стоявшие на столе, обсуждая, что еще необходимо взять с собой на пикник. Какими бы не были разными братья, девушка видела сейчас тень своей семьи, своего отца – и невольно молча улыбалась, не желая испортить этот момент.