Часть 1
21 ноября 2022 г., 06:00
В этом мире есть много вещей, в которых виновата Кара.
Она не может это оспаривать. Такие вещи, как, например, пожизненный запрет на посещение семьëй Дэнверс батутного парка Midvale Fun'n'Bounce после неудачного инцидента с перевозбуждëнной криптонкой и довольно большой дырой у них в потолке. Такие вещи, как вмятина в форме руки на мраморной столешнице или трещина в дубовом столе Алекс. Или подпалины на свежевыкрашенных стенах в квартире её приëмной сестры.
Но есть некоторые вещи, за которые Кара никак не может отвечать. Некоторые вещи, которые находятся вне еë контроля и за которые она не возьмëт вину на себя. И одной из таких вещей является тот факт, что Лена Лютор просто чертовски притягательна для прикосновений.
Кару вряд ли можно винить в том, что волосы Лены блестят, как шëлковая пряжа, но они в два раза мягче, или в том, что светлая кожа Лены такая нежная и тëплая в сравнении с еë. Кара не виновата в том, что у Лены на щеке лежит упавшая ресница, которая так и просит, чтобы её бережно убрали, или в том, что рукава свитера Лены в очаровательной манере опущены на еë руки, полностью закрывая их. Не отодвинуть их нежными прикосновениями к пальцам и запястьям означало бы проигнорировать потенциальную опасность для здоровья, а Кара, как супергерой Нэшнл-Сити, просто не может оставить такой риск без внимания.
Во всëм этом нет вины Кары. Так что кажется немного несправедливым, когда после того, как Лена и все остальные прощаются и уходят, Алекс в завершении игрового вечера ставит на столешницу пустую банку и требует, чтобы Кара высыпала в неë содержимое своего кошелька.
— Нет. — Кара надувает губы. — С чего бы это? Ты директор DEO. Зарабатывай свои деньги сама.
— С того, — почти рычит Алекс, — что мне до смерти надоело смотреть, как ты прилюдно лапаешь свою лучшую подругу без каких-либо последствий. Может, финансовый штраф обуздает твои порывы.
У Кары отвисает челюсть.
— Лапаю… Алекс, я не…
Не обращая внимания на возражения, еë сестра продолжает, массируя виски:
— По крайней мере, на эти деньги я смогу купить выпивку, которая мне понадобится, чтобы пережить следующий вечер игр.
— Ты говоришь абсурдные вещи.
— Нет, это ты ведëшь себя абсурдно, — огрызается Алекс. — Ты явно влюблена в эту женщину, но вместо того, чтобы вести себя как рациональный уроженец Криптона, ты подвергаешь всех остальных в своей жизни просмотру секс-видео с Карой и Леной каждый чëртов раз, когда ты рядом с ней.
— Я… это… что? — В этот момент Кара наверняка пытается вспомнить, как составлять полные предложения. — Я не влюблена…
— Да не суть важно, — вздыхает Алекс, пренебрежительно махнув рукой. — Келли говорит, что я должна позволить тебе прийти к этому осознанию самостоятельно. Но я не понимаю, почему я не могу получать прибыль за это время.
— Я не… Я едва ли прикоснулась к ней за сегодняшний вечер, — наконец удаëтся выговорить Каре, еë щëки пылают.
Алекс, не впечатлëнная отговоркой сестры, поднимает бровь.
— С тебя доллар за то, что держала еë за руку на протяжении всей игры в шарады.
Кара изумлëнно приоткрывает рот.
— Мы... мы были в команде, это из чувства солидарности…
Алекс загибает пальцы, пока говорит.
— Ещë один доллар за то, что массировала ей ступни.
— У неë была презентация на совете директоров; она весь день ходила на каблуках…
Алекс игнорирует еë.
— Пять баксов за то, что затащила еë к себе на колени во время игры в «Уно».
Это просто несправедливо.
— Все места были заняты!
Алекс смеривает еë твëрдым взглядом.
— Ты должна мне тридцать баксов. Плати.
— Алекс, да ладно тебе.
— Кара, я говорю серьëзно. — Поразительно, но похоже, это действительно так. — Мой дом, мои правила. Каждый раз, когда ты в моëм присутствии будешь неприлично вести себя по отношению к Лене, ты будешь платить за это.
Даже самые искренние щенячьи глаза Кары не в состоянии смягчить решительно сжатые челюсти еë сестры. Надув губы до боли в мышцах лица, Кара кладëт в банку три смятые купюры.
— Надеюсь, ты довольна, — ворчит она в ответ на самодовольную ухмылку Алекс. — Какое-то время ты больше не получишь от меня денег.
***
Итак. Возможно, Кара переоценила собственный самоконтроль. Или недооценила притягательность Лены. Или и то, и другое. Прошла всего неделя, а она уже потеряла больше ста долларов. Лена, консультирующая Алекс по нанотехнологическому проекту, проводит утро в DEO. Впоследствии Кара тратит девять долларов за то, что, положив руку на поясницу Лены, ведëт еë в лабораторию, открывая для неë все двери по пути, и вытирает пятно кетчупа с лица после еды из Big Belly Burger. Алекс требует дополнительной компенсации, обнаружив маленькое красное сердечко после имени Лены в списке контактов Кары, а также за их ночные звонки друг другу и зависание на телефонной линии, пока они не засыпают. Кара принимает немедленное решение сменить пароль своего телефона на нечто другое вместо цифр, соответствующих буквам имени Лены, и даëт себе клятву быть более осторожной. Оглядываясь назад, можно сказать, что вечер кино с Леной и Алекс, вероятно, был не самой лучшей её идеей. Потому как, что она должна была делать? Не накидывать плед на их переплетëнные ноги? Не перебирать пальцами тëмные локоны, когда голова Лены прислонилась к еë плечу? Не укладывать осторожно молодую женщину к себе на колени, когда та заснула ещë до финальных титров? Невозможно, немыслимо и просто нереально. Алекс должна это понимать. Тем не менее, это обходится Каре в семнадцать долларов.***
Она одним махом теряет двадцать долларов, когда всплывает фотография папарацци, на которой Супергёрл и Лена Лютор плотно прижимаются друг к другу на тротуаре под ливнем, а культовый красный плащ галантно накинут на голову молодого генерального директора, чтобы защитить её от потоков воды. Когда Кара протестует, Алекс лишь устало постукивает по телефону, протягивая его с фотографией для ознакомления. Это снимок еë и Лены на прошлогодней рождественской ярмарке: разрумяненных, хихикающих, обнимающих друг друга, и ладно, хорошо. Возможно, между этим кадром и фотографией с плащом есть какое-то сходство, но всë же. Всë же. Двадцать баксов — это немалая цена. Кара с раздражением бросает купюру в баночку с ликующим названием «Банка распускания рук». — Взгляни на это с позитивной стороны, — ухмыляясь, хмыкает Алекс. — Если люди начнут узнавать, кто ты такая, и вся твоя афера с тайной личности пойдëт прахом только потому, что ты не можешь сдерживать себя, у тебя под рукой окажется стартовая сумма для фонда исчезновения.***
Лена неминуемо замечает банку. Как она могла бы не заметить, если теперь в ней наверняка содержится половина месячной зарплаты Кары? Лена с любопытством вопросительно изгибает бровь в еë сторону, и Кара краснеет. — Это ничего особенного, — бормочет она с пересохшим ртом и бешено колотящимся сердцем. — Алекс просто… она хочет, чтобы я кое в чëм призналась. В том, что не соответствует действительности. А я не собираюсь этого делать, так что она заставляет меня платить. — О, — бормочет Лена. Её взгляд становится задумчивым, созерцательным, с едва заметным оттенком неуверенности. Так что на самом деле у Кары не остаëтся другого выбора, кроме как наклониться к Лене на диване и обнять еë обеими руками, прижавшись щекой к макушке и оставив долгий поцелуй у линии роста волос. И опять же, это не вина Кары. Мягкость изгибов тела Лены под свитером и опьяняющий цветочный аромат еë волос — вот настоящие виновники. Но они, похоже, не склонны платить по счетам, так что, когда сестра Кары резко поднимает бровь, та роется в кармане в поисках смятых долларовых купюр, которые припрятала там ранее, и бросает их прямо в сторону ехидной ухмылки Алекс. Однако она не выпускает Лену из объятий на весь оставшийся вечер. И двузначный счëт долга, который она накапливает к моменту ухода, кажется бесспорно и абсолютно стоящим того.***
— Я не понимаю, почему ты уже не сдашься, — хмыкает Алекс неделю спустя, раздражающе перебирая толстую пачку банкнот в руке. — Не то чтобы я не наслаждалась собственной финансовой выгодой. Но почему бы тебе просто не рассказать Лене, что ты чувствуешь? Кара фыркает. Вероятно, ей пора бы уже завести собственную банку и заставить Алекс платить за постоянное затрагивание этой темы. — Тут нечего рассказывать. — Кара. — Голос Алекс приобретает твëрдый тон, который она использует всякий раз, когда пытается убедить Кару не пить жидкость для мытья посуды для пускания пузырьков или не есть блестящий камень, только потому что он красивый. — За две недели я заработала двести баксов на том, сколько раз ты приставала к своей лучшей подруге. Думаю, тебе всë же есть, что рассказать. — Нет, — издаëт смущëнный писк Кара. Кто-нибудь когда-либо умирал от слишком сильного румянца? Возможно, она будет первой. Потрясающий вклад в историю. — Я просто… мне нравится быть рядом с ней. Лицо Алекс выражает очаровательное раздражение. — Ммм. И прикасаться к ней. Кара чуть не проглатывает собственный язык. — Конечно. — И находиться рядом с ней как можно больше. — Да? — Если этим своим предположением Алекс намеревается выстрелить в упор, она промахивается мимо Кары на целую милю. Очевидно, что она хочет быть с Леной всë время. А кто бы не захотел? Лена потрясающая. И идеальная. И к ней так чертовски сильно хочется прикасаться. Алекс вздыхает, изображая лëгкое раздражение. — На что всë это, по-твоему, похоже, Кара? — Э-э… Алекс расправляет грудь. — Ты хочешь заниматься с ней и другими вещами? — наконец удаëтся произнести ей, и когда слова слетают с еë губ, кажется, будто она испытывает физическую боль. — Ты хочешь большего? Потому что я почти уверена, что так и есть, если тебе всë это нравится. — Большего? — Кара моргает. — Ты имеешь в виду, например, три встречи за ланчем в неделю вместо двух? Алекс опускает плечи, вздыхает и делает большой глоток пива. — Что ж, я попыталась. Разбирайся сама, малыш. — Она оглядывается на стопку денег на стойке. — Боже, я буду такой богатой.***
Кара не может перестать думать о словах Алекс. Хочет ли она большего? Кара не совсем уверена, что имела в виду еë сестра, но что бы это ни было, она думает, что ответ, вероятно, да. Как она может не хотеть большего с Леной? Как она может не хотеть того, что хочет ей дать Лена? Кара обдумывает эту идею, засовывая в рот пельмени. Есть ли вообще что-нибудь, что она не хотела бы делать с Леной? Ломая голову над этим, Кара напрягает память. Она в самом деле не думает, что нечто такое существует. Она хочет всего. Вечеринок с ночëвками, встреч за ланчем и совместных спа-выходных. Объятий на диване, прогулок рука об руку и поцелуев по утрам и также на ночь, а может быть, и в течение всего дня тоже, и… о. О, чëрт. Ей понадобится банка побольше.***
Это всë, на чëм она может сосредоточиться во время вечера игр. Лена действительно очень притягательна, в чëм нет вины Кары. Но Кара хочет прикасаться к ней — вроде как, на самом деле хочет — что, на самом деле, может быть еë виной. Или, по крайней мере, виноваты эти чувства, и она не может поверить, что не замечала их раньше. Чувства, которые шепчут ей обнять Лену, прижаться к ней, целовать еë до беспамятства. Лена такая же милая, как и всегда, прижимается к Каре и улыбается ей с такой невыразимой нежностью, что у неë перехватывает дыхание, и она снова думает о словах Алекс. Я почти уверена, что так и есть, если тебе всë это нравится. Кара всë ещё обдумывает это, рассеянно обнимая Лену за плечи. На другом конце комнаты Алекс ухмыляется и потирает кончики пальцев в универсальном жесте «плати», и Кара реально задумывается. Если она платит за это, она может также получить от этого удовольствие. Кара очень медленно и осторожно садится прямо. Залезает в бумажник и достаëт полтинник, поддерживая зрительный контакт с сестрой, пока протягивает ей купюру через журнальный столик. Лена вопросительно хмыкает, и Кара игнорирует воцарившуюся в комнате тишину, чтобы сосредоточиться исключительно на ней. — Лена, — спокойно говорит она, наклоняясь, поднимая руки и обхватывая лицо подруги. — Я бы очень, очень хотела тебя поцеловать. Глаза Лены расширяются, и она едва успевает пискнуть в знак согласия, прежде чем Кара притягивает еë к себе и соединяет их губы, как последний недостающий кусочек в головоломке еë жизни. Лена красивая, тëплая, и прикасаться к ней так же приятно, как и всегда, и ощущение еë языка стоит каждого цента на банковском счёте Кары. Когда они наконец отстраняются друг от друга под аккомпанемент удивлëнных присвистываний и бормотания «наконец-то», насколько смятённые чувства у Кары, настолько же растрëпанный вид у Лены. Она моргает, широко раскрыв глаза и тяжело дыша. — Ты… ты только что заплатила своей сестре, чтобы меня поцеловать? Кара усмехается с таким выдержанным самообладанием, о котором она и не подозревала. — Это долгая история. Хочешь послушать еë завтра за ужином? Лена кивает, зависнув где-то между радостью и недоверием, и сердце Кары снова делает сальто. — В конце концов, — сияя, говорит она, целуя Лену в нос и беря тяжëлую банку с журнального столика. — У нас очень приличный фонд для первого свидания.
