не привыкнуть

      лань чжань не может привыкнуть. не может привыкнуть к тому, что вэй ин теперь всецело, без остатка принадлежит ему. не может привыкнуть к тому, что каждое утро, просыпаясь, видит его мирно сопящую макушку на своей груди, к тому, что его охотно целуют — и ему даже просить не надо. не может привыкнуть к тому, что вэй ин ласково зовет его «эр-гэгэ», к тому, что он кричит о своей любви на весь мир, не скрывая и не стыдясь, к тому, что вэй ин жив и находится так близко, что даже руку вытягивать не надо.       его любовь тиха, преданна и самоотверженна. он мог бы хранить ее в своем сердце до скончания веков, так и не произнеся ни слова, только бы вэй ин был в целости и сохранности.       но теперь, когда вэй ин вышел за него, все кажется таким нереальным, будто сейчас он распахнет глаза и увидит, что он снова заснул за отчаянными попытками призвать его душу, сказать хотя бы пару слов, лишь бы только знать, что они будут им услышаны, лишь бы только знать, что он не исчез.       у лань чжаня на глаза слезы накатываются каждый раз, когда он понимает, что все происходит наяву, что вэй ин действительно здесь, что он правда теперь с ним, что он не придумал вэй ина, совсем ударившись в отчаяние.       лань чжань срывается на бег, стоит ему завидеть вэй ина, праздно болтающего с их а-юанем. он крепко обнимает возлюбленного со спины и утыкается носом в плечо, вдыхая аромат «улыбки императора» вперемешку с сандаловым деревом, которым он пропах благодаря благовониям в покоях лань чжаня и множеству проведенных вместе бессонных ночей. он хватается за вэй ина так, будто он может исчезнуть в любую секунду, оставляя от себя только отголоски ставших такими родными ехидных смешков.       — а-юань, гляди, наш ханьгуан-цзюнь похож на большого котенка, — вэй ин смеется громко, привлекая к себе внимание проходящих мимо адептов, но его, кажется, это совсем не волнует. он только поднимает руку и гладит лань чжаня по голове, — мила-а-ашка!       лань сычжуй прикрывает рот рукавом ханьфу, тихонько посмеиваясь. он не может не быть счастлив, когда его отцы так хорошо ладят.       он выдумывает себе оправдание, мол, ему надо помочь цзинъи покормить его домашний камень, чтобы оставить этих двоих наедине. он поспешно удаляется, на прощание поцеловав вэй усяня в щеку, а лань чжаня в макушку — по-другому не получилось бы, ведь лицо его родителя было спрятано в плече другого его родителя.       — ну, эр-гэгэ? — вэй ин, не переставая поглаживать голову мужа, заговорил игривым тоном, — я закончил.       — мгм.       — пойдем домой?       — мгм.       поверить в собственное счастье тяжело. понять, чем он его заслужил, еще тяжелее. но, пока вэй ин бережно держит его за руку, переплетает их пальцы, чтобы стать ближе — будто они могут быть еще ближе, чем сейчас — все это неважно.       лань чжань садится на кровать и тянет на себя вэй ина, чтобы тот сел на его колени. вэй ин обхватывает его шею руками, обнимая, и налюбоваться своим мужем не может.       — мой эр-гэгэ такой красивый, оторваться невозможно, — и принимается осыпать короткими поцелуями лицо лань чжаня, пока не добирается до губ. в этом месте он застрянет надолго.       сливаясь в таком страстном, полном чувств поцелуе, время для них останавливается и все мысли в голове посвящены только друг другу. вэй ин в поцелуй улыбается, лань чжань, пусть и не видит, но точно знает — очень красиво. вэй ин всегда улыбался безмерно красиво, его улыбка могла затмить само солнце, озарить все вокруг, да еще и заставить сощуриться от такой невероятной яркости. по крайней мере, лань чжаня точно.       вэй ин хотел положить ладонь на щеку возлюбленного, но едва коснувшись ее, понял, что она мокрая, потому поспешил открыть глаза и отстраниться.       щеки лань чжаня блестели от слез, продолжающих крупными каплями стекать с глаз и падать прямиком на белоснежные траурные одеяния. вэй ин от такого зрелища состроил жалобное выражение лица и надул губы, принявшись большими пальцами вытирать слезы любимого.       — что случилось у моего эр-гэгэ? его кто-то обидел? хочешь, я убью его?       — м-м…       — а что тогда? расскажи мне, я помогу, — вэй ин говорил с ним, как с маленьким ребенком и ванцзи это ничуть не огорчало.       — все хорошо… — лань чжань громко шмыгнул носом, — я счастлив.       — ох, так мой эр-гэгэ плачет от счастья? — вэй ин улыбнулся, начав сцеловывать слезы с щек лань чжаня.       — мгм…       — мой маленький милый эр-гэгэ так счастлив? почему?       — потому что ты жив. и ты рядом.       у вэй ина сердце от этих слов защемило, он крепко обнял лань чжаня, изо всех сил стараясь не задушить его, ненароком перестаравшись.       — прости. прости-прости-прости этого недостойного, что посмел оставить такого чудесного мужчину одного на… сколько там? тринадцать лет?       — мгм…       — в любом случае! я никогда-никогда больше не уйду. я не позволю тебе остаться одному и буду с тобой всегда-всегда!       лань чжань уткнулся мокрым носом в шею вэй ина, вдыхая столь родной, столь приятный запах. он верит. всегда верил и всегда будет.       он не привыкнет к тому, что вэй ин теперь всецело, без остатка принадлежит ему даже через десятки, а то и сотни лет, но менее счастливым от этого не станет.