Шкет

***

      Вдруг дверь в купе резко открылась и беловолосый мальчишка маленького роста влетел внутрь.       — Забини, если ты сейчас не вернёшь мои вещи, то домой поедешь совсем без них, — злобно проговорил мальчик и посмотрел вверх.

***

      — А… что? — выдавил немного растерянный ("немного" — это мягко сказано) Гарри, глядя на мальчишку.       Тот был где-то на полголовы ниже, с настолько сильно зализанными назад блондинистыми волосами, что Поттер аж удивился тому, сколько геля на них вылито. Мальчишка был одет в тёмную выглаженную мантию, под которой виднелась белая футболка с галстуком Хогвартса.       «Видимо, первокурсник», — подумал Поттер, глядя на низкого паренька и до сих пор стоя наполовину раздетым.       Мальчик же несколько секунд в недоумении смотрел на Гарри и Рона, переводя взгляд то на одного, то на другого. Через мгновение его лицо приняло вид камня и он максимально уважительным тоном спросил:       — Не видели тут мальчика? Невысокий, тёмного цвета кожи и с короткой стрижкой?       Оба посмотрели друг на друга, а потом Гарри, выражая мысли свои и Рона, сказал:       — Да вроде нет, — Поттер потёр затылок и снова взглянул на друга. Уизли лишь пожал плечами и утвердительно кивнул головой.       — Что ж, ясно, — медленно протянул мальчишка, ещё с неким недоверием глядя на двух друзей, но потом развернулся и уже собирался выходить, как его вдруг остановил голос:       — И что, ты даже не извинишься? — это был Рон. Вопрос прозвучал как-то даже грубовато, так что Гарри взглянул на друга, недоумённо подняв бровь, словно спрашивая: «Ты чего так?».       Белокурый мальчишка внезапно остановился, недолго постоял и развернулся к ним лицом, глядя на Рона. У паренька была пренебрежительная ухмылка, с которой он смотрел на Уизли:       — С чего бы это вдруг? — насмешливо спросил мальчик, глядя на друга Гарри. В его глазах пылал огонёк.       Рон же, разозлившийся этим ответом, начал краснеть, глазея на юнца. Поттер уже хотел было вмешаться, но разгневанный Уизли не дал ему совершить задуманное:       — Знаешь, мелкий, а потому, что старших надо уважать.       — Ха-ха, — игриво произнёс мальчик, с вызовом смотря Рону в лицо. Он не смеялся. Скорее, это был унижающий, саркастичный оскал. Будто паренёк искренне считал, что он на ступень выше оппонента, и Гарри это совсем не нравилось. Он даже начал ощущать какое-то странное чувство, разливающееся в груди.       «Отвращение», — подумал Гарри, рассматривая мальчишку, а потом переводя взгляд на друга. Тот стоял уже совсем раскрасневшийся и, казалось, что он начнёт свистеть как чайник при закипании. Его лицо пылало так же, как и уши, а рот комично то открывался, то закрывался, как у вывалившейся на сушу рыбы. Гарри уже намеревался дотронуться до плеча Рона, пытаясь этим ненавязчивым жестом успокоить его, но не успел, так как тот вдруг нашёл в себе силы с возмущённым вздохом выдать:       — Ах ты!       Паренек лишь издевательски на него глянул и вдруг выдал:       — Да, я. Хотя, может, ты не знаешь, кто я? — мальчик брезгливо оглядел Рона с ног до самой головы, останавливая взгляд на поношенной и испачканной одежде и истрёпанных башмаках. — Так я тебе расскажу. Я — Драко Малфой.       Гарри взглянул на мальчишку, припоминая, что слышал где-то эту фамилию, но уловил со стороны смешок. Это был Рон.       Названный же Драко недовольно нахмурился и, выпрямившись, заговорил:       — Ах, точно, — мальчик наигранно коснулся своего лба, будто неожиданно что-то вспомнил, — отец говорил мне, что если увижу веснушчатого ребёнка с рыжими волосами и глупым лицом, то это очередной выродок Уизли, — Драко брезгливо оглядел Рона и презрительно добавил: — Ну, твой внешний вид соответствует статусу твоей семьи. Однако я удивлён, что, помимо чувства стиля, у тебя также отсутствует какое-либо уважение, — мальчик притворно вздохнул. — Это печально.       Гарри почувствовал такую злость, какую не испытывал никогда.       Да, Рон поступил некрасиво, начав гнать на мальчишку младше него. Но слышать такие слова крайне неприятно. Всё-таки этот «веснушчатый с глупым лицом» — его друг. И хоть иногда он бывает глуповат и несносен, Рон также всегда придёт на помощь. А этот мелкий мальчишка совсем ничего о нём не знает! Да и вообще, как можно судить о людях только по статусу?       Та же Миссис Уизли — прекрасной души человек. Добрейшая и милейшая женщина. И на свете Гарри не встречал еще никогда людей с таким же чистым и открытым для людей сердцем.       А этот Малфой смеет что-то заявлять. Гарри был в бешенстве.       — Заткнись! — впервые за всю сцену сказал Гарри, удивив этим и мальчика, и своего близкого друга. Они оба в немом шоке смотрели на него. Но мальчишка первый пришёл в себя и снова надел маску холода и язвительности. Однако в его глазах всё ещё можно было разглядеть удивление и даже шок.       — С чего бы это вдруг?       — А с того, что Рон Уизли — мой лучший друг. И я не позволю, чтобы какая-то мелюзга раскидывалась беспочвенными оскорблениями на него, — озлобленно проговорил Гарри, глядя мальчишке прямо в глаза.       Тот всё ещё стоял у двери и, не моргая, смотрел на Поттера. Всё его тело было напряжено и вытянуто, будто струна. Вдруг Гарри показалось, что он увидел обиду в глазах мальчика:       — Он первый начал, — тихо сказал Драко, отводя взгляд в сторону. Но потом моментально вернул его и, таращась на Гарри, раздражённо продолжил: — Да и вообще, какая мне разница, кто он тебе, друг или сват?! Ты кто вообще?!       — Я — Гарри Поттер.       За окном внезапно раздался гром, и вагон осветила вспышка молнии.       «Вот это спецэффекты, конечно», — подумал Гарри, удивляясь тому, как удачно погода подыграла ему, и посмотрел на мальчишку.       Тот же стоял совсем не по-аристократически: широко раскрыв изумлённые глаза и рот. Гарри даже сначала был озадачен тем, что тот его, всемирно известную личность, не узнал, но понял, что лицо было всё измазано в шоколаде, который они с Роном благополучно поедали сегодня в поездке, а шрам был закрыт растрепавшимися волосами. Наверное, если бы Гарри сейчас взглянул в зеркало, то сам бы не понял, кто перед ним стоит: чукча или домовой.       — Гарри Поттер… — протянул мальчишка, задумчиво глядя на Гарри. И вдруг случилось то, чего никто в этом купе не ожидал, наверное, даже сам Драко. Паренёк вдруг воодушевлённо спросил, глядя большими загоревшимися глазами на Гарри: — Ух ты, а шрам где?       Гарри даже немного стушевался. Он ожидал совершенно другой реакции: от пугливого бегства до посылания на три волшебных буковки. Но видеть этого Драко Малфоя, у которого на лице вместо злорадной улыбки — радостная, а глаза не отдают холодом, а сияют искренним любопытством, было шоком для Поттера. Он недоумённо взглянул на Рона, а тот пребывал в такой же растерянности, как и он сам.       Переводя взгляд обратно на мальчика, Гарри в ответ неуверенно пробормотал:       — Вот, — и поднял челку. Что-то в этом жесте ему показалось несколько интимным, хоть он и делал это много раз для всевозможных фанатов.       И не успел Гарри опомниться, как мальчик уже стоял перед самым его носом. Точнее, перед его подбородком. Мальчишка был его ниже, так что стоял с задранной головой и рассматривал шрам. Он делал это с таким интересом, что Гарри смутился и вдруг почувствовал, как его щёки краснеют.       «Это всё из-за того, что он встал ко мне слишком близко. Именно так. Он нарушает моё личное пространство, и мне неприятно, вот и всё!» — думал Гарри, потихоньку отходя в сторону.       Он уже собирался сказать мальчику, что представление окончено, а цирк закрыт, но его прервал гулкий голос:       «Через пять минут поезд прибудет на станцию «Хогвартс». Пожалуйста, подготовьтесь к высадке и пройдите в свои купе, чтобы подготовить багаж. Также, пожалуйста, оставьте его в вагонах. Все вещи доставят прямиком в ваши комнаты».       Объявление закончилось, и Гарри услышал, как весь поезд зашумел. Драко же, стоявший перед ним, недовольно скривился и развернулся, собираясь выходить из купе.       Гарри уже было выдохнул с облегчением, но вдруг мальчишка развернулся и взглянул на него:       — Что ж, до встречи, Гарри Поттер. И, — с отвращением передёрнулся, — Уизли, — и вышел.       Поезд тихо-тихо ехал и потом начал останавливаться. Громкий скрип, наконец, привёл в чувство двух застывших гриффиндорцев. Они начали в спешке собираться, и, выходя из поезда, Гарри подумал:       «Шрамом чую, этот год сулит мне неприятности».