Молчун

Не заметила, как провалилась в сон. Открыла глаза, когда уже совсем стемнело. Лекаря Миро не было в шатре. Я села и спустила ноги на покрытый плотными циновками пол. Настороженно смотрела на вход в шатёр, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Тишина. Там никого нет? Встав с лежанки, доковыляла до выхода. Осторожно раздвинула края полотна шатра и выглянула. Возле входа никого не было видно. Шатёр никто не охранял. Подумала вдруг о том, что это неплохая возможность сбежать. Я нащупала в кармане нож и решительно шагнула, выйдя из шатра. Оглядываясь по сторонам, шмыгнула в сторону, стараясь держаться в тени от шатров. Молодой месяц давал достаточно света, чтобы всё можно было рассмотреть, и меня могли увидеть. Прошла вдоль повозок и остановилась, прислушиваясь, нет ли кого поблизости. Далеко слышались голоса и шум: горели костры, вокруг которых сидели воины. Осторожно выглянула из-за повозки. — На твоём месте я бы этого не делал. Я вздрогнула от неожиданности. Рядом никого не было видно, но голос прозвучал совсем близко. И доносился он откуда-то сверху. Мужской голос, явно принадлежащий молодому парню, хоть и звучал по тембру достаточно низко. Я подняла голову вверх. На соседней телеге, груженной огромными ящиками, стоял человек. Он, словно рысь, мягко и совершенно бесшумно спрыгнул вниз и так же бесшумно подошел ко мне. Я инстинктивно отступила назад, направив в его сторону острие ножа. — Нет, — быстро проговорил парень, приподнимая руки и показывая, что он безоружен, — я не причиню тебе вреда. Не бойся. Это действительно был молодой парень, почти мальчишка, лет шестнадцати — семнадцати. Его голос стал вкрадчивым и мягким, как и сами движения. Незнакомец остановился, и я успокоилась. Он не был похож на воина племени Сато и слишком юн, чтобы казаться опасным. Но он мог выдать меня, поднять тревогу. — Не стоит этого делать, — вновь произнес парень вкрадчиво и тихо. Казалось, он вовсе не собирается поднимать весь лагерь на уши. — Если сбежишь, тебя всё равно поймают, — нравоучительно добавил мальчишка. Я молчала, продолжая изучать его взглядом. В полутьме не могла хорошо рассмотреть лицо парня, но я точно не видела его раньше. Кто он? Свободно разгуливает по лагерю в такой поздний час, значит, не пленник, и он разговаривает на языке племени Сато. — Да ладно, — усмехнулся мальчишка. — Не делай вид, что не понимаешь меня. Я слышал, как ты говорила на нашем языке. Ты очень хорошо говоришь по-нашему. — Ты кто? — спросила о том, что беспокоило меня в первую очередь. — Я Сынхо. Ученик лекаря Миро. В некотором смысле. Парень как-то странно улыбнулся при этом. — Что значит: в некотором смысле? — В двух словах и не расскажешь, — уклончиво ответил парнишка. — Ты из племени Сато? Мальчишка с интересом окинул меня внимательным взглядом. Он кивнул утвердительно головой. — Не пытайся сбежать. Не делай глупостей. И тебе лучше быть со Жнецом доброй и ласковой. — Жнецом? — не поняла я. Он лекаря называет «жнецом»? — Атай — воин в маске. Ты ещё не знаешь… Атай? Я отрицательно покачала головой. — А-а… Это давняя история. Отдай мне это. Ещё поранишься. Парень, назвавшийся мне Сынхо, попытался забрать у меня нож. Небольшая потасовка, бесшумная возня в полутьме, но мальчишка оказался более ловким и сильным. Он забрал у меня нож. — Тебе это не нужно. Жнец выбрал тебя. Пока ты с ним, тебя никто не посмеет тронуть. Я уставилась на парня, а он на меня. Рассматривал с таким неподдельным интересом, что мне стало даже как-то неловко. Стоял слишком близко, но отступить мне уже не было куда. Забирая нож, парень оттеснил меня к бортику телеги. — Ты очень красивая, — произнёс мальчишка, слегка склонившись ко мне, так как на пол головы был выше меня. Нагнулся, чтобы лучше рассмотреть моё лицо? — Не удивительно, что он выбрал тебя, — усмехнулся парень. — Не хмурься — рано морщины появятся. Мне не нравился ни тон мальчишки, ни его самоуверенность и наглость. Кто он вообще такой? Ученик лекаря? Ещё один? Но сам он относится к этому с насмешкой и пренебрежением. Я шагнула было в сторону, но рука, мгновенно коснувшаяся бортика телеги чуть выше моего плеча, остановила меня. — Ку-уда? — спросил парень, словно играя со мной. Я вновь недовольно подняла на него глаза. — Не туда, — самодовольно усмехнулся он и кивнул головой в противоположную сторону: туда, откуда я прокрадывалась. Сейчас, когда парень стоял так близко ко мне, я могла лучше рассмотреть его. И он был красив. Даже слишком, как для парня. Правильные черты миловидного лица, широкие высокие скулы и немного полноватые губы, тёмные выразительные глаза горели задорным нагловатым огнём под чёрными густыми прямыми бровями. Часть волос с висков была собрана в высокий хвост, чёлка ниспадала на глаза, сбившись набок, что дело его личико милее. Мальчишка настойчиво вновь кивнул головой в ту сторону, откуда я пришла. Я понимала, что попалась, и что нужно возвращаться. Глупо надеяться на то, что он отпустит меня, даже, если я буду умолять. И он наблюдал за мной. Всё слышал… Где мальчишка был всё это время? Ведь я его не видела… Где он был? — Значит, — проговорила я, — ты слышал, что происходило в шатре, и видел меня. — М-г, — промычал парень, кивнув головой. Я гневно сдвинула брови. Где он был всё то время, что я находилась в шатре? — Не-ет, — спохватился вдруг парнишка, — я не подглядывал за тобой. На мгновение от его самоуверенности не осталось и следа. Он убрал руку от бортика и словно не знал теперь, куда деть руки. Мальчишка точно подглядывал. Как-то уж слишком взволновала его эта мысль. И как много он видел? Вот, маленький паршивец… Молоко на губах ещё не обсохло… Он хмыкнул, усмехнувшись, обретя своё прежнее выражение лица: невозмутимое и нагловатое. — Тебе идёт моя одежда, — проговорил он, смерив меня оценивающим взглядом. Что?! Его одежда. Молчун принёс мне его одежду? Я оттолкнула от себя наглого и довольно улыбающегося мальчишку. Уверенно шагнула прочь туда, куда и направлялась, но парень моментально отреагировал. Он преградил мне дорогу, встав на пути. — Я же сказал: не туда, — протянул он как-то даже недовольно, словно разговаривал с непослушным ребёнком. Я подняла на парня сердитый и возмущённый взгляд. Мальчишка склонился ко мне, тихо проговорив предостерегающе: — Я тебя сильнее. И теперь у тебя нет ножа. Кстати, — усмехнулся, добавив, — он тоже мой. Мальчишка поднял руку, жестом указывая, в каком направлении я должна идти и куда. — Со мной тебе тоже лучше быть доброй… Я развернулась, недослушав, что парень хотел сказать. Он мне ещё угрожать будет!.. Зашагала, сильно хромая, прочь туда, куда он и хотел. — Да не подглядывал я за тобой! — услышала за спиной, но не обернулась. Как-то с трудом верилось. Сколько ему лет, что он так себя ведёт? Он же младше меня. Весной мне исполнится двадцать. А ему? Невероятно… Я с ним должна быть доброй?! Да его выпороть следует! Я вздрогнула, так как почувствовала, что этот гадкий мальчишка догнал меня и поддержал за локоть, чтобы мне было легче идти. От неожиданности я даже остановилась. — Что? — не понял парень. — Тебе же тяжело идти. Я выдернула свой локоть из его руки. — Не надо меня поддерживать. Я и сама дойду. — Не груби мне. Пожалеешь. — Что?! — возмутилась, недоумевая. — В каком это месте? Угрожать мне вздумал? — Да, — коротко ответил мальчишка. От того, как было произнесено это коротенькое слово, у меня даже мурашки по коже побежали. — Однажды можешь пожалеть, что не была со мной доброй и грубила мне. — Тебя самого не мешало бы научить, как следует разговаривать со старшими. Сколько тебе лет? — Тоже мне нашлась «старшая», — усмехнулся он, не ответив на вопрос. — Да, я старше тебя. — Ага. Я заметил. — Что ты заметил?! — вспыхнула я. Что он этим хотел сказать? Что он заметил? Таки подглядывал за мной? — Моя одежда тебе великовата. — Ты!.. — бессильно выкрикнула я. — Не переживай она чистая. И почти новая. Я с шумом выпустила воздух из легких и вновь зашагала вперед, стараясь не обращать больше на мальчишку внимания. Но далеко не ушла. За что-то зацепившись, чуть не растянулась на земле. Сынхо поддержал меня. Я не упала, зависнув в воздухе и почти повиснув на его руке. — Осторожно: нос себе разобьёшь. Разонравишься Жнецу. Я повернула голову, почувствовав дыхание парня на своей щеке. И стало неловко: уж слишком близко увидела его лицо и глаза. Удивлённые. Не особо даже вникла в смысл его слов. Поспешно попыталась принять вертикальное положение. — Спасибо, — проговорила, пятясь от мальчишки назад. — Смотри под ноги, — усмехнулся парень, но ему так же было неловко. Всего какое-то мгновение. Потом он вновь усмехнулся, и это была уже другая усмешка. — Пойдём, — проговорил он. — И… я не кусаюсь. Не надо от меня так шарахаться. Парень медленно пошёл вперед, а я лишь проводила его взглядом. Сынхо обернулся, понимая, что я не иду за ним. — Идём. Сбежать тебе всё равно не удастся. Не с такой ногой. И… от Жнеца ещё никто не сбегал. Я послушно заковыляла. — Почему ты называешь Атая «жнецом»? — спросила, поравнявшись с парнем. — Он… — замялся Сынхо, — воин и собирает души. — И? Как это? — Разве не знаешь, кто забирает души умерших на тот свет? — Но он человек. — Конечно, человек. Он, словно жнец. Он один из лучших воинов братства Одхан. Ещё никому не удавалось победить его в бою. Атай лучший. Мальчишка с таким восторгом говорил об Атае, с таким блеском в глазах. Парнишка восхищается воином в маске. — Если он за кого-то «возьмётся», этот человек — покойник. Тот, кто осмелится противостоять Атаю, — труп. Я недоверчиво смотрела на мальчишку. Как-то звучало всё это… Не понимала, как можно восхищаться подобным. Значит, Молчун — один из лучших воинов своего племени. Один из самых сильных и умелых… убийц. — А почему он в маске ходит? — спросила. — У него что-то с лицом? — Да нет. Всё у него с лицом нормально, — хмыкнул мальчишка. Я облегчённо вздохнула. Почему-то мне неприятна была мысль о том, что у Молчуна могло быть физическое увечье, из-за чего он вынужден носить маску. — Он молчит всегда. Он немой? — спросила, переведя взгляд на Сынхо. Тот смотрел на меня с каким-то даже любопытством. — Сколько я его знаю, никогда не слышал, чтобы он с кем-то разговаривал. Боги прокляли его, и он несёт покаяние, поэтому в маске и молчит. Его душа проклята. Он забирает чужие души. Я сдвинула брови, не совсем понимая. — Забирает чужие души, значит, убивает? Тогда всё ваше войско должно носить маски и все должны молчать. — Атай — особенный воин. — В чём особенный? В том, что его никто не может победить и, возможно, он убил людей больше, чем остальные воины? Парнишка недовольно нахмурился. — Он проклят и видит духов. Видит смерть. Непонимающе взглянула на мальчишку. Он шутит? Но стало как-то не по себе. — Как это? — Не знаю. Что-то видит и всё. Но это тайна. Мальчишка приложил указательный палец к губам. — Не знаю, почему выболтал тебе всё. Он с досадой на себя или же на меня хмыкнул. — Ты… Хватит спрашивать о нём. И смотри: сболтнёшь кому-то что-то… Сынхо довёл меня до шатра и приподнял один из пологов, скрывающих вход. Кивком головы указал мне, чтобы я заходила первой. Я послушно зашла, всё думая о Молчуне. Что за странные бредни про проклятье и покаяние? Он и в самом деле видит духов? Может увидеть, за кем уже пришла смерть? Внутри шатра никого не было. Старик ещё не вернулся. — Откуда ты знаешь об Атае? — спросила, обернувшись к мальчишке. — Знаю и всё, — безразлично ответил Сынхо. — А ты помалкивай. — Ладно. — Он тебе нравится? Мальчишка застал меня врасплох своим бестактным вопросом. Я отвернулась и присела на край лежанки. — А-а, — довольно протянул Сынхо, — по глазам вижу, что понравился. Расспрашиваешь о нём, потому что интересно. Парень уселся рядом со мной. — Вот ещё, — фыркнула недовольно, отведя взгляд в сторону. — Спрашивала, потому что он странный. — Ага. И ты ему понравилась. — С чего ты взял? — хмыкнула как можно безразличнее. — Просто не хотел терять ещё одного пленного, которого можно будет продать. А я знаю ваш язык, а значит, и стоить буду дороже. Как-то самой стало не по себе от своих же слов. Но в них была доля истины. — Да-а, — протянул Сынхо, словно себе под нос, — болтаешь ты по-нашему уж слишком хорошо. — Чего? — Он заботится о тебе, — проговорил мальчишка, проигнорировав моё «чего». Я недоверчиво взглянула на Сынхо. — Могу поспорить, что тебя не продадут. Поэтому будь с ним до-оброй. Мальчишка протянул руку и захватил пальцами прядь моих волос, словно пробуя их на ощупь. Я быстро перехватила эту прядку, забрав её, и, отстранившись от парня, отсела немного дальше. Что это он удумал вдруг трогать мои волосы? — Тебе какое дело до того, как я буду себя вести и относиться к Атаю? — М-м, — задумчиво протянул парень. — Действительно, мне-то какое дело? Поступай как знаешь. Он встал с лежанки и, развернувшись ко мне всем корпусом, проговорил: — Твоя судьба в твоих руках. Когда кого-то продают, он до конца своих дней остаётся рабом. И дети его детей остаются рабами. Хозяин вправе делать со своим рабом всё, что вздумается, даже убить. А участь молодых красивых девушек может быть очень незавидной. Их часто продают в дома развлечений. И там им не только танцевать и разливать вино гостям приходится. Я гневно взглянула на мальчишку. — Выбирать тебе. Быть помощницей и ученицей лекаря Миро — не самый худший вариант. Сынхо обернулся, так как в шатер зашёл Молчун. С появлением Атая по шатру распространился дурманящий мой голодный желудок аромат зажаренного на костре мяса и свежеиспеченного хлеба. Я перевела на воина взгляд. Что-то внутри сжалось, но не от страха и не от голода. А может это был страх. Но совершенно иной. Не тот, который испытываешь в момент опасности или когда переживаешь за кого-то. Неосознанно я хотела увидеть ЕГО. И именно потому, что хотела и увидела, что-то взволновано вздрогнуло в груди, и желудок словно сжался. От страха и в то же время чего-то, схожего с любопытством. Человек с проклятой душой? После того, что Сынхо рассказал, Молчун казался мне ещё более странным. А глаза Атая смотрели на меня, словно пронизывали до самой глубины души, а сам он мог читать мысли. Что Молчун видит, глядя на меня? Мальчишка сказал, что Атай выбрал меня. В каком смысле выбрал? Это плохо? Если он действительно видит духов, а особенно духов, забирающих душу, чтобы проводить её на тот свет… Я умру? Вдруг вспомнила, как увидела Молчуна впервые. В толпе других воинов… И он смотрел на меня. Почему из всех лиц, его взгляд задержался на мне? И мне не показалось тогда, что смотрел он на меня, словно видел не впервые? Но мальчишка ещё говорил, что я нравлюсь Молчуну… Откуда может знать об этом? В голове вдруг некстати всплыла фраза: развлекайся, пока мы её не продали. У них для подобных «развлечений» есть целые дома. Что же тебе нужно от меня? Молчун смерил нас с мальчишкой изучающим взглядом, словно пытался понять, что здесь происходило. Сынхо улыбнулся. — Ты принёс поесть? — спросил он, подходя к воину. Тут только я заметила в руках Молчуна какую-то корзину. Вот, откуда этот великолепный запах… — Это ведь не только для неё? Молчун как-то снисходительно взглянул на мальчишку и отдал ему корзину. Я вновь почувствовала, что жутко хочу есть. Даже в желудке заурчало. — Спасибо, — проговорила. Вновь встретившись взглядом с Молчуном, отвела глаза в сторону. Мне стало казаться, что он действительно может читать мысли.