Судьбоносное дело

Телефон пробил тишину участка, расколотив её, как треснувший лёд. Эмма, стоя у кофейной кружки, уже потянувшуюся третьим разом остывшую, резко выпрямилась. На экране высветилось имя — миссис Кларк. Чтобы не стучать сердцем с грохотом барабана, она сунула свободную руку в карман, но не смогла подавить внезапный зуд на затылке. — Возникла коррекция расписания, — учительница выделила "расписания" почти издёвкой. — Ваш сын провёл… как бы это назвать… проверку помещений на прочность. В том числе оконных конструкций. Эмма почувствовала подступающую тошноту. Снаружи её лицо осталось выверенным, но пальцы впились в край стола. — Каковы повреждения? — голос дрогнул, но содержал ноты командного тонуса. — Кто из учеников пострадал? Телефон хранил зловещую тишину: в фоне слышался сбивчивый голос учеников, будто импровизированная СОВА (Служба Оценки Внезапных Агрессий). —Разбитое окно, два ученика — в медицинском блоке. —Я требую объяснить... — Ваши родительские методы — не в учебной программе, — перебила миссис Кларк, — но в нашей системе — хроническая тревога. Подумайте о консультации с педагогом-психологом. А то… кабинеты естествознания — не бесконечная ресурсная база. — Миссис Кларк, я немедленно выезжаю.

***

— Мам! — Генри резко вскочил со стула при её появлении, его лицо выражало искреннее беспокойство. — Я не мог просто стоять и слушать, как он оскорбляет тебя! — Сядь, — Эмма произнесла эти слова мягко, но в её голосе звучала твёрдость, способная успокоить даже самую бурю эмоций. — Расскажи мне всё по порядку. Глубоко вздохнув, Генри начал свой рассказ, тщательно подбирая слова: — Мы были в лаборатории, проводили эксперимент с воздушными шарами и весами. Я пытался показать ребятам, как воздух имеет вес, как он влияет на равновесие. И тут этот парень, Марк, начал отпускать едкие комментарии. Сначала он просто насмехался над самой идеей, что твоя работа — это просто показуха, что ты ничего не стоишь как детектив. А потом перешёл все границы, начав оскорблять тебя лично. Генри сжал кулаки, вспоминая тот момент: — Я не смог сдержаться. Толкнул его в порыве гнева, а он, потеряв равновесие, случайно задел стол с экспериментальным оборудованием. В результате разбилось окно, и все наши труды пошли прахом. Его голос дрогнул, когда он закончил свой рассказ, и он опустил глаза, ожидая маминой реакции. Эмма вздохнула и мягко положила руку на плечо сына. — Я понимаю твой порыв, Генри. Никто не имеет права оскорблять твою маму. Но насилие — это не выход. Мы должны решать конфликты словами, а не кулаками. Она помолчала, обдумывая ситуацию. — Я поговорю с директором и возьму ответственность за разбитое окно. А ты… постарайся держать себя в руках. Ты поступил храбро, защищая меня, но есть другие способы дать отпор обидчикам. В её глазах читалась гордость за сына, смешанная с тревогой за его импульсивность. В кабинет директора Эмма вошла уверенной походской, держа Генри за руку. Мальчик заметно нервничал, его плечи были напряжены. — Мисс Свон, — начала учительница с явным осуждением в голосе, — ваш сын устроил безобразие в лаборатории. Разбил окно, подрался с одноклассником. Это просто недопустимо! Как вы воспитываете своего ребёнка? Эмма сохраняла спокойствие: — Я полностью беру на себя ответственность за материальный ущерб. Но позвольте мне объяснить ситуацию. Директор, седовласый мужчина в очках, поднял руку: — Подождите. Мисс Кларк утверждает, что ваш сын агрессивен и неуправляем. — Это не так, — твёрдо ответила Эмма. — Генри защищал мою честь. В лаборатории Марк оскорблял меня, мою работу. Мой сын не смог остаться в стороне. Учительница, не скрывая своего превосходства, заметила: — И это говорит мать-одиночка, которая вечно занята на работе! Кто следит за ребёнком, пока вы расследуете преступления? Неудивительно, что мальчик не знает границ! Эмма почувствовала, как внутри закипает гнев, но сохранила самообладание: — Я могу быть матерью-одиночкой, но это не делает меня плохой матерью. Я обеспечиваю сына, воспитываю его, учу различать добро и зло. И он поступил правильно, защищая честь своей матери, пусть и выбрал не самый мудрый способ. Генри с гордостью посмотрел на маму, готовый поддержать её. Директор, видя накалившуюся обстановку, вмешался: — Давайте не будем переходить на личности. Вопрос не в семейном статусе мисс Свон, а в поведении Генри. Учительница, не унимаясь, добавила: — Если бы у него был отец, который научил бы его решать конфликты… Эмма резко перебила её: — Моему сыну не нужен отец, чтобы знать, что правильно, а что нет. Он знает, что насилие — это плохо, просто эмоции взяли верх. И я работаю над тем, чтобы он научился контролировать их, оставаясь при этом честным и справедливым. Директор перевёл взгляд с учительницы на Эмму: — Ситуация непростая. Мисс Свон, вы готовы компенсировать ущерб? — Безусловно. И мы с Генри обсудим альтернативные способы решения конфликтов. После долгой паузы директор предложил компромисс: — Хорошо. Давайте поступим так: вы компенсируете ущерб, Генри посетит несколько занятий с школьным психологом, а мы проведём беседу с участниками конфликта. Эмма кивнула: — Согласна. Спасибо за понимание. Выходя из кабинета, Генри обнял маму: — Спасибо, что защитила меня. — Всегда, — улыбнулась Эмма. — Но в следующий раз постарайся сначала подумать. Хорошо? — Хорошо, мам. Я постараюсь.

***

Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на улицы города. Эмма и Генри возвращались домой после насыщенного дня, когда их внимание привлёк громкий голос мистера Голда. Он стоял возле своего ломбарда, его фигура казалась особенно зловещей в сгущающихся сумерках. — Мама, что там происходит? — спросил Генри, останавливаясь и с тревогой глядя на спорщиков. Эмма замерла, вглядываясь в происходящее. Внезапно из-за угла появился Нил, и Генри, заметив его, мгновенно оказался перед матерью, готовый защищать её. — Что здесь происходит? — строго спросил Генри, его голос дрожал от напряжения. Нил, увидев их, остановился как вкопанный. Его взгляд на мгновение стал растерянным, но он быстро взял себя в руки. — Это не твоё дело, Румпель, — произнёс он, но его уверенность пошатнулась. Голд медленно приблизился, его глаза сверкали недобрым огнём. — О, но это как раз моё дело, — протянул он, растягивая слова. — Особенно когда речь идёт о тех, кто мне дорог. Эмма шагнула вперёд, заслоняя сына. — Хватит, Голд, — твёрдо произнесла она. — Что бы там ни было, это не повод для угроз. Голд усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. — Ах, Эмма, всегда такая храбрая. Защищаешь всех вокруг, даже не зная всей правды, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Правды? О какой правде ты говоришь? — спросила Эмма, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — О той, что может изменить всё, — ответил Голд, понизив голос. — О той, что связывает нас гораздо сильнее, чем ты думаешь. Нил встал рядом с Эммой, его присутствие придавало ей сил. Генри внимательно наблюдал за ним, не понимая, почему этот человек всегда появляется в самые напряжённые моменты. — Что бы ты ни задумал, оставь их в покое, — твёрдо произнёс Нил. Голд лишь улыбнулся, его взгляд скользнул по Нилу. — О, Нил, ты всегда был таким защитником. Но знаешь, иногда защита может быть иллюзией. Внезапно выражение его лица изменилось. Он достал из внутреннего кармана конверт, украшенный золотой монограммой. — Эмма, рад видеть тебя в добром здравии, — произнёс он почти любезно. — У меня есть для тебя приглашение. Эмма взяла конверт, недоверчиво разглядывая его. Внутри оказалось приглашение на свадьбу. — Что это? — спросила она, поднимая глаза на Голда. — Это не шутка, Эмма, — ответил он. — Это серьёзное приглашение на мою свадьбу с Зелиной. И я надеюсь, ты придёшь. Эмма побледнела, не веря своим ушам. — Твоя свадьба? Но зачем ты приглашаешь меня? Голд наклонился ближе, его голос стал тише. — Потому что я хочу, чтобы ты увидела, как всё меняется. Хочу, чтобы ты поняла — у Нила есть семья. Настоящая семья. Нил напрягся, услышав эти слова, но не успел ничего сказать. — Узнаешь в своё время, — продолжил Голд. — Просто знай, что твоё присутствие важно. С этими словами он развернулся и ушёл, оставив их стоять в сгущающихся сумерках. Генри переглянулся с Нилом, и оба пожали плечами, не понимая, что всё это могло значить. Нил чувствовал тяжесть невысказанных слов, но не мог раскрыть тайну, которая связывала его с отцом и с Генри. Внезапно телефон Эммы завибрировал в кармане. На экране высветилось имя Корделии. Эмма нахмурилась, но всё же приняла звонок. — Эмма, слава богу, я наконец-то до тебя дозвонилась! — раздался взволнованный голос Корделии на другом конце провода. — Корделия? Что случилось? — настороженно спросила Эмма. — У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать. Помнишь, я говорила про расследование? Так вот, я нашла кое-какие улики. Эмма напряглась, прислушиваясь к каждому слову. — Какие улики? О чём ты говоришь? — Я не могу рассказать по телефону. Это слишком важно и слишком опасно. Нам нужно встретиться. Прямо сейчас. Эмма переглянулась с Нилом и Генри. — Корделия, я сейчас не одна. Может, обсудим это позже? — Нет, Эмма, это нельзя откладывать. Речь идёт о чём-то гораздо большем, чем мы думали. Я нашла документы, фотографии, записи… Эмма колебалась. Она чувствовала, что дело серьёзное, но оставлять Генри одного ей не хотелось. — Я не могу пойти одна, — наконец произнесла она. — Нужно придумать, как быть с Генри. — Я могу присмотреть за ним, — предложил Нил. — Тамара будет рада составить нам компанию. Эмма нахмурилась, услышав имя его невесты. Генри, который за последние часы успел проникнуться симпатией к этому загадочному мужчине, не смог сдержать своего любопытства. — А вы не поедете с нами? — спросил он, с надеждой глядя на незнакомца. Эмма, стоявшая рядом, едва заметно поморщилась. Её явно не радовала такая внезапная привязанность сына к человеку, которого они знали всего несколько часов. Мужчина мягко улыбнулся мальчику, но покачал головой. — Нет, Генри. Меня ждёт невеста. У нас есть свои планы на будущее. Эмма завела машину и выехала на дорогу. По пути к дому Рони она старалась не показывать своего беспокойства. Генри, чувствуя напряжение матери, притих на заднем сиденье. — Мам, всё будет хорошо? — тихо спросил он. — Конечно, солнышко, — ответила Эмма, хотя внутри у неё всё сжималось от тревоги. — Просто маме нужно решить один важный вопрос. Вскоре они подъехали к дому Рони. Эмма помогла Генри выйти из машины. — Побудь здесь, хорошо? — попросила она. — Рони о тебе позаботится. — Ладно, — вздохнул Генри. — Только возвращайся скорее. Эмма поцеловала сына и поспешила к машине. Времени оставалось всё меньше.