Не волнуйся, Митенька

Миша держит его. Он здесь, в доме Коленьки, больше не в том тёмном подвале, больше не наедине с монстрами, всего лишь с Мишенькой. С его маленьким Мишуткой, который крепко сжимает его в объятиях, в то время как сам Днепровский стискивает серую домашнюю футболку, которая надета на блондина, до треска нитей и пальцами цепляется за плечи брата настолько сильно, что там, скорее всего, останутся синяки, но Миша не говорит ничего против, лишь гладит рукой по спине рыжеволосого. Дима плачет куда-то в область шеи Миши и задыхается в рыданиях, его тело неумолимо трясёт. Днепровский боится, безумно боится, что в любое следующее мгновение Московский исчезнет, растворится в воздухе, как очередное наваждение от болевого шока, и Дима вновь окажется в сырой, холодной, тёмной комнате, скованный по рукам и ногам, наедине с монстрами, собственными демонами и болью. - Прошу, Мишенька, - шепчет он тихо-тихо, сквозь рыдания, но знает, что Московский слышит. - Прости меня. - Ты не виноват, Митенька, - Миша рыжую копну целует, отрывает брата от себя и берет лицо Днепровского в свои руки. - Всё в... - Не говори этого. - надрывно шепчет Дима. -Ты не в порядке, ничто не в порядке, - Киев судорожно трясёт головой, вырвать из цепких тонких пальцев брата пытается, раз - не получается, два - руки сами находят ладони блондина, отталкивая, возможно слишком резко, отчего Миша отшатывается. Головная боль от столь резкой перемены положения вновь настигает его, и Московский жмурится, одной из рук опирается на кровать. Глаза Димы в ужасе расширяются, и он незамедлительно подрывается долой с кровати, впечатываясь в стену в попытках сбежать. - Чёрт. Мне жаль, мне так жаль, - истерично произносит Днепровский, чувствуя, как паника и чувство вины поглощают всё его сознание, дышать становится так невыносимо сложно. Он вновь причинил боль брату, снова и снова он только и делает, что причиняет боль самым близким. Паника накрывает его своими волнами. Сердце бьётся в бешенном ритме, зрение затуманилось. Комната потеряла свое чёткое очертание, превращаясь в одно сплошное месиво. Кулаки сжимаются до того, что ногти впиваются в плоть, открывая старые ранки. Кровавые полумесяцы. Словно сквозь толщу воды он слышит испуганное, вопросительное "Дима" и замечает размытый силуэт, что стремительно приближается к нему, чувствует прохладные руки, на своих запястьях. - Митя, всё нормально, посмотри на меня. - отрезвляющий голос вторгается в его разум. - Смотри на меня, Дима. - и он слушается, направляя мутный взгляд зелёных глаз на лицо Миши. - Не отводи взгляда, Дима, дыши со мной, давай. - Днепровский пытается, правда, пытается, но почему-то вздохи становятся всё более рваными и частыми, тело начинает ломить будто от слабости, и он оседает на пол, но жёсткую посадку предотвращает Москва, аккуратно усаживая брата на пол, опускаясь следом. - Давай, Митя. - не отпуская рук старшего, продолжает Михаил, пытаясь выглядеть уверенно и сохранять спокойствие, чтобы хотя бы дать такую видимость Дмитрию. Днепровский сквозь шум в ушах пытается услышать дыхание брата, следит за ним - повторяет. И собственное дыхание постепенно приходит в норму, и он приходит в себя. - Я так виноват перед тобой, Мишенька, - говорит Дима осипшим голосом, не отрывая взгляда от голубых глаз. Зелёные глаза мечутся, их щиплет от вновь наворачивающихся слёз. - Всё прошло, теперь мы здесь, и всё действительно в порядке. - отвечает Миша, надевая на лицо улыбку, что должна была безусловно вселить надежду в Днепровского, но она его не обнадёживает. - Нет, как бы то ни было, они узнают, где мы, потребуют моего возвращения, и тогда я действительно не знаю, что с нами будет. - Дима поднимается на шатких ногах, а следом за ним и Миша, что выставляет руки, словно готов поймать брата, если тот упадёт. - Они - настоящие монстры. - Знаю, и мы обязательно что-то придумаем, я не отдам тебя, и Коля не отпустит, поверь мне. - Я обязан быть там, со своим народом, несмотря на власть и режим. Д-даже, даже, если я буду сопротивляться - они заберут меня, и я даже представить боюсь, что они могут сделать с вами. Я не могу позво... Дверь распахивается, и в комнату заходит Александр, выглядящий довольно взбудораженным и явно не ожидавший застать в комнате Диму: - Извините, если я потревожил, - Романов уже было собирался покинуть комнату, закрывая дверь, как был остановлен. - Всё хорошо, Александр, мы можем вернутся к этому разговору позже. - нейтральным голосом произносит Днепровский, на лице которого теперь не осталось и следа от былой паники, лишь невозмутимое выражение и что-то отдалённо похожее на улыбку. - Да, всё хорошо, Сашенька, заходи. - Михаил возвращается к постели и присаживается на край, устало вздыхая, а Саша направляется к нему. Романов нежно целует в лоб первопрестольную столицу и улыбается: - Ты чувствуешь себя лучше? - Безусловно, Заря моя северная. - словно кот, улыбается в ответ Москва. Саша аккуратно проводит рукой по волосам, прочёсывая золотистые пряди. - Я, пожалуй, пойду. - не желая ставить пару в неловкое положение, говорит Дима и направляется к выходу из комнаты, стремясь покинуть комнату как можно скорей. Отчасти грустный взгляд на него переводит Миша, на что Днепровский снисходительно отвечает, - Я буду здесь, никуда не уеду, как минимум до возвращения Коли. - на что Миша удовлетворённо кивает и возвращает всё своё внимание к Александру. Саша присаживается рядом с Москвой, как только дверь за Киевом захлопывается, устремляя свой взгляд прямо в глаза первопрестольной: - Как насчёт небольшого, лёгкого ужина перед сном, Миш? - Я не голоден, Сашенька, если ты хочешь, я тебя дождусь, и ляжем вместе, - отвечает Московский и зевает. - Я понимаю, что ты вымотался, но поесть нужно, Мишенька, негоже столице так наплевательски относиться к своему здоровью. - Сашенька рукой нежно по кисти Московского водит, очерчивая линии костяшек пальцев, что за последнее время стали так сильно выделяться. Миша всегда занят, ему некогда думать о себе в то время, как он должен беспокоиться о более важных делах и насущных вопросах. Кофе - вот уж, что точно всегда спасало и поддерживало его. Просто Миша всегда предпочитал благо страны своему благополучию, а ещё уж точно был слишком упрям: - Я в полном порядке, Сашенька, - уверенно говорит Московский, но тут же тушуется под грозным взглядом любимого, - Но, если ты настаиваешь. - обреченно Московский следует на кухню вслед за Романовым. Ужин в самом деле был лёгким, Саша искусно приготовил овощной суп из того, что нашёл в холодильнике у Немигова. После трапезы Романов отправил Московского в кровать, а сам убрал со стола и приготовил порции для двух других братьев и уже собирался вернуться в спальню к Мише. Они оба вымотаны за последние несколько дней в особенности, Миша из-за ситуации, брата и войны, а Саша из-за Миши. Ему было невыносимо наблюдать, как его любимый человек, который всегда был ему опорой и поддержкой так безбожно насилует себя работой. Конечно, произошедший инцидент не несёт ничего хорошего, но посредствам отдыха Миша сможет хоть отчасти восстановиться. Так же Саша беспокоился и за братьев любимого, Киев всегда вызывал в нём восхищение и некий страх. Они никогда особо не разговаривали даже, до этого виделись в живую лишь два раза - в 1812 году, когда и познакомились, при весьма трагичных обстоятельствах и в девяностые годы двадцатого века, на каком-то из собраний. Безусловно, присутствие Дмитрия в такой близости сейчас его напрягало, но теперь Александр чётче понимал, что напал Днепровский неосознанно, а будучи управляемым своим правительством. Была бы воля Саши - он бы не подпускал к Мише никого и ничто, что могло бы нести хоть малейшую угрозу, укрыл бы и спрятал подальше от злых людских глаз, но Миша не вещь. Саша был против вообще подпускать Дмитрия Олеговича к Москве после инцидента, но, видя то, как терзается старший, он отчётливо осознал, что по своей воле Днепровский никогда бы не совершил подобного, не причинил бы боли Мише. Саша точно осознавал под каким сильным влиянием и давлением находятся столицы, тем более в разгар самой настоящей войны. В какой-то момент Романов подловил себя на мысли о том, что испытывает сожаление по отношению к Дмитрию. Он хорошо сблизился с Николаем, ведь у них было довольно много общего, а Дима всё сторонился Питера. Витая в своих мыслях, Петербург не заметил, как на просторную кухню просочилась тень. Он оборачивается, ожидая увидеть Мишу или вернувшегося Колю, но видит перед собой Диму. - Позволите? - спрашивает тот, указывая на полку, которую загораживал собой Саша. Тот сразу же посторонился, пропуская Киев. - Выпьете со мной кофе, Александр? - Прошу прощения, но я предпочитаю чай, - отвечает Саша, начиная заваривать себе напиток, - Может и вам не стоит травить себя на ночь кофеином, не хотите чаю? - Да, пожалуй, вы правы. - соглашается Дмитрий, доставая пару фарфоровых чашек и выставляя их на стол. Романов разливает чай и присаживается за стол напротив рыжеволосого. Минуты они сидят в абсолютной тишине, что, кажется, начинает давить на обоих. - Спасибо, - тихо произносит Дмитрий. - Прошу прощения? - вырываясь из своих мыслей, Саша не понимает к чему благодарность. - За Мишу, за то, что ты рядом с ним. - Днепровский берёт в руки чашку и делает глоток. - Вы не против общаться на "ты"? - Нет, конечно, не против. - по-доброму улыбается Саша. - Ты действительно тот человек, что нужен Мише - спокойный, здравомыслящий. Он, - Дима тепло усмехается всплывшим в голове воспоминаниям о детстве Миши. - Он всегда был шебутным, за ним не мог уследить даже десяток людей. Я так боялся, что в один день просто не найду его, но он всегда смеялся и говорил, что я так легко от него не избавлюсь. Губы Саши трогает тёплая улыбка: - Он, видимо, всегда был безбашенным, за маской серьёзности. - Да, как-то раз он потерялся в лесу, когда пошёл смотреть на зайцев. Именно с тех пор у меня появились первые седые волосы. Мы отправились его искать и нашли лишь по утру, спящего на поле, с маленькими зайчатами, что спали рядом, абсолютно не боясь его присутствия. - Для меня Миша никогда не отличался особой любовью к животным, - Александр взгляд потупил, вспоминая отношения Миши с Москвой. - Как-нибудь обязательно расскажу вам ещё пару историй о нём. - качает головой Дима, зевая следом. - Прошу прощения. - Да, я прощаю. - доносится от двери голос Московского, что пугает оба города, что мирно пили чай мгновение назад. - Все косточки мне перемыли? - Миша проходит к столу. - Ну чего же ты, Мишенька, - рассмеялся Александр. - Дмитрий только начал. - Мы продолжим разговор без него, Александр, - слегка улыбаясь, произносит Днепровский, игнорируя недовольную мину младшего брата. Он поднимается из-за стола и треплет Московского за волосы, - Как цыплёнок. - а затем обращается к Саше. - Возлагаю на вас ответственность уложить это чудо спать, Александр. - С удовольствием и абсолютной серьёзностью принимаю вашу волю, Дмитрий. - отвечает Романов, после чего Днепровский покидает их. - Да я смотрю - ты не только с Колей спелся. - насупленно говорит Москва. - Да, дорогой, у нас клуб "Уложи спать Московского". - с иронией отвечает Саша и тянет Мишу в спальню. Они укладываются на прохладные простыни, обвивая друг друга конечностями, переплетаясь между собой. Саша шепчет тихое и ласковое "спокойной ночи" и целует белокурого.