Не волнуйся, Митенька

Митя. Кто это такой? Кто такой Днепровский Дмитрий Олегович? Кто такой Киев? Мужчина открывает глаза и обнаруживает, что находится в какой-то комнате, стены которой представляли собой множество зеркал, каждое из которых отличалось от другого размером или формой. Рыжеволосый задаётся вопросом о том, где же он, чёрт возьми. Он поворачивается по кругу, осознавая, что выхода из этой комнаты нет. Вокруг лишь зеркала, бесчисленное количество зеркал. Осторожно ступая по полу, Дмитрий приближается к одному из них, отмечая, что выглядит точно так же, как тогда, когда был в центре в Новосибирске перед операцией. Та же белая больничная рубашка и штаны, неуложенные рыжие волосы, бледное лицо. Рука будто бы сама потянулась к стеклу, и только подушечки пальцев невесомо коснулись стекла, по всей поверхности с пугающим треском расползлись сотни трещин. Дима испуганно отшатнулся от зеркала, оказывается настолько сильно, что налетел на другое, он чуть было не вскрикивает, оборачиваясь снова видя себя самого, но намного моложе. Сотни лет прошло с того времени, когда он выглядел так. Рыжие, словно пламя, волосы струились до плеч, ярко-зелёные изумруды глаз горели изнутри, а на чуть загорелом лице виднелись бледные немногочисленные веснушки, что делало его ещё более юным. На голове красовалась искусно сделанная золотая диадема, а сам он одет был в богато расшитый оранжевый кафтан, опоясанный золотым ремнём. Яркая улыбка красуется на пухлых розовых губах. Он смотрит прямо на самого Димы, но взгляд отражения внезапно перемещается куда-то за спину Днепровского. Зрачки сужаются, а на лице появляется выражение чистого ужаса. Дима оборачивается, наблюдая в противоположном зеркале высокую фигуру. Мужчина по-птичьи склонил голову, смотря на него словно хищный зверь на свою жертву. Дима обращает внимание на потрёпанный вид мужчины - костюм помят и в пыли, рубашка под пиджаком перекосилась, а руки его окровавлены. Днепровский слышит, как эхом разносится звук падающих на пол багряных капель. Затем он перемешает взгляд на лицо мужчины, с ужасом узнавая себя. Красные, словно эта кровь на руках, глаза уставились на него самого. - Дима, мой дорогой. - слащавый, шипящий голос, в котором Дима не узнаёт свой собственный, растягивает звуки. Лицо Киева искажается жуткой улыбкой. - Ты действительно думаешь, что сможешь избавиться от меня так легко? - он смеётся, и от этого звука кровь в теле Дмитрия застывает. - Смогу, м-мы сможем. - тихо, но уверенно отвечает Дима, не сводя глаз с отражения. - Мы? Не смеши, ты сейчас здесь один. Только ты, против меня. - мило улыбается отражение. - Никто не поможет. - мужчина тянется к зеркалу, а Дима думает о том, что их, слава Богу, разделяет стекло. Но, к его ужасу, рука проход сквозь грань зеркала, словно её и нет вовсе. Мужчина оказывается по эту сторону. Грудь Димы стискивает от страха, когда он осознаёт, что теперь он действительно один на один сам с собой. - Не ожидал, Димочка? - жалобным голосом произносит Киев. - Только не говори, что ты думал, что это сможет меня удержать. Он внезапно двигается слишком быстро, чтобы Дмитрий успел уловить его намерение. Он получает удар куда-то в челюсть, рука сразу же тянется к месту удара, где кожа начинает гореть. Следующий удар такой же неожиданный, и от него Днепровский валится на пол, он с ужасом смотрит на самого себя, возвышающегося над ним с безумной улыбкой, что не сходит с его лица. - Жалок и слаб, Дмитрий. - склоняясь к самому уху Днепро вского, шипит он. - Ты так мне их напоминаешь. - Их? - Твоих...Точно! Наших дорогих братьев. Как же мы без них? - наигранно вопрошает он и оглядывается по сторонам, будто бы в поиске кого-то. - Ах, вот и они! - Дима? - от паники в голосе Коленьки по спине Димы пробегает табун мурашек, а в следующее мгновение раздается ещё один голос, и сердце Димы падает куда-то: - Что происходит? - Миша... Его братья там, точнее даже не в комнате, а там, где несколькими минутами ранее был Киев, за зеркалом. Он видит, как они оба быстро поднимаются на ноги, начиная колотить по разделяющему их стеклу, но прочное словно стена, оно не пропускает своих пленников. Дима мечется, сначала бросается к Мише, затем к Коле, но все попытки добраться до братьев не увенчались успехом. - Теперь ты видишь, что тебе действительно никто не поможет? - насмешливо произносит Киев, он приближается почти в плотную к самому Диме, угрожающе возвышаясь. Днепровский ожидает удара, или чего-то подобного, но его копия обходит его, приближаясь к одному из зеркал, за которым находился тот Дима, чья жизнь ещё не была пропитана кровью и болью, тот Дима, которого маленькие Коля и Миша ласково называли Митенькой. Днепровский лишь успевает заметить, как в руке Киева блестит кинжал, которым тот молниеносно пронзает самое сердце Мити, затем Киев с лязгом вытаскивает оружие, алые капли с которого летят на пол, куда следом падает бездыханное, безжизненное тело Мити. Дима задыхается, глядя на картину перед собой, он хотел было броситься туда, но он лишь безвольно пятится назад, подальше от него, как можно дальше от самого себя. Киев что-то говорит, но Дима затыкает уши, до боли зажмуривает глаза, продолжает пятиться, пока спиной не врезается в очередное зеркало. - Бежать бесполезно. - голос звучит даже не в комнате, в его голове, и Дима с ужасом распахивает глаза, чтобы узреть перед собой Киев, костюм которого перемазан кровью. - Посмотри вокруг. - Дима смотрит. Он забывает как дышать, когда видит окровавленные тела своих братьев. Он бежит, бьётся в стекло, делает всё лишь бы добраться до них, убедиться, что они живы, иначе ведь быть не может. Не может же, верно? Дмитрий бессильно оседает на пол, ударяясь коленями о твёрдую поверхность, в неверии качает головой, не в силах вымолвить и слова. Чувствует, как на плечо опускается тяжелая рука, знает чья, и злость бурлит в нём необъятным пламенем. - Завтра будет новый рассвет, мой рассвет. - произносит жёсткий, холодный голос позади. - Прощай, Дмитрий. Дима периферийным зрением видит, как тот заносит клинок над ним, и со скоростью, на которую он даже не рассчитывал, оборачивается, выбивая и перехватывая оружие. Успевая лишь заметить шокированный взгляд противника, он сам вонзает клинок прямо в сердце Киева, прокручивая лезвие с какой-то совершенно неприсущей ему жестокостью. - Мой рассвет. - шипит он, смотря прямо в кроваво-красные глаза, зрачки в которых сузились до невозможности. - Моя семья. - прикладывает максимальное усилие, вдавливая лезвие в тело противника как можно сильнее. - Мой город, теперь я принадлежу лишь себе. - лезвие выскальзывает из тела Киева в сопровождении хлюпающего звука, и тот падает замертво, оставляя свои красные остекленевшие, навеки застывшие глаза открытыми.

***

Он не один. В прямом значении, и он понимает это, когда кто-то аккуратно касается его предплечья. - Пора просыпаться, Дима. - нежный, спокойный, размеренный голос витает где-то над его ухом. Коленька... Дима распахивает глаза, в действительности видя перед собой брата. Его, словно сапфиры, синие глаза вопросительно смотрят на Днепровского, и тот с уверенностью кивает. Радость на лице младшего проявляется моментально, и тот бросается в объятия рыжеволосого. - Боже мой... - шепчет Коля, и Дима может заметить слёзы, что скопились у того на глазах, когда тот слегка отстраняется, продолжая изучать лицо старшего. Сбоку слышит ещё один облегченный вздох, и Дима следом чувствует, как на него налетает ещё одно тело. Он прижимает к себе своих братьев, утыкаясь носом в шею Николая, погружая пальцы в волосы Миши. Они здесь, и они в порядке. Они справились, вместе,и больше ничто не имеет значения.