О нежности

Поцелуи-бабочки медленно покрывают оголенное, не укрытое пышным одеялом бедро парня, что сладко спит, лежа на животе. Нежные касания губ вызывают россыпь мурашек по всему телу, заставляя поморщиться сквозь сон. Он шарит рукой по одеялу в поисках источника, который прервал его сладкий сон. Ладошку перехватывает теплая рука, а чужие губы оставляют долгий поцелуй на тыльной стороне. — Привет, — шепчут уже куда-то в плечо, подбираясь ближе. — Пора просыпаться. В ответ раздается лишь недовольное хныканье. Брюнет совсем не успел выспаться, по ощущениям, глаза закрыл пару часов назад. Новый день никак не мог наступить настолько быстро. — Отвали, — гундосит, еле ворочая языком и слабо отбиваясь от рук, которые пытаются стянуть с него одеяло окончательно. Он все еще сонный, не желанно разбуженный. Тело словно налилось свинцом, сил нет совсем. Руки не слушаются, сознание мутное-мутное, а мысли текут словно патока. Раздается тихий грудной смех на самое ухо, за ним сразу следует поцелуй и мягкий укус за мочку. Разбуженный дергается и переворачивается на спину, все же открывая глаза, и корчит самую недовольную моську, на которую только способен. Одеяло сползает с изящного тела, оголяя еще больше гладкой кожи. Он старательно фокусирует взгляд на парне перед ним, что любовно осматривает каждый сантиметр желанного тела. Такой красивый. Явно проснулся давно, как всегда встал в самую рань, чтобы успеть приготовить вкусный завтрак для самого младшего перед школой. — Нужно вставать. Джисон смотрит молча пару секунд, анализируя ситуацию и ища пути отступления. А потом перехватывает чужую руку и тянет за нее на себя, обхватывает Ли всеми конечностями для пущей уверенности, чтобы точно не дергался. Утренний гость совсем не сопротивляется, падая в раскрытые любимые объятия. Укладывает голову на грудь, слушая мерный стук сердца и спокойное дыхание – так звучит мелодия их любви. Хан привычным движением укладывает руку на голову Минхо, начиная перебирать шелковые светлые пряди волос, а вторую – на лопатки, выводя только ему одному известные картины. Художник. — Ты думаешь, что я вот так просто сдамся тебе в плен? — все еще шепчут, но шепот этот как будто вибрирующий. Мурчащий. Он пригрел в своих объятиях настоящего кота. Младший тихонько смеется, оставляя вопрос без ответа. Они оба прекрасно знают на него ответ — давно. Их история совместного пути началась еще до дебюта группы, в самом начале их карьеры. Между ними все искрило с первого дня знакомства, что было заметно невооруженным взглядом. Они как-то сразу сошлись, идеально дополнив друг друга, – словно кусочки пазла одной картины, – тёплые чувства не заставили себя долго ждать. Захлестнули молодых парней с головой, не давая возможности всплыть на поверхность до сих пор, спустя столько лет. Но никто из них не был против такого расклада событий: любить и быть любимыми – самое замечательное, что им могла подарить жизнь. Джисон обнимает любимого еще сильнее. И его самого тоже прячут в крепком кольце рук. Взаимно и тепло. — Давай поспим еще? — слезливо тянет охрипшим после сна голосом, бросая взгляд на часы на противоположной стене. — Я лег три часа назад. Его по-детски щипают за бок и шипят в ответ. Открываются от груди и предостерегающе сверкают кошачьими блестящими глазами – ты, мол, совсем страх потерял? — Какого черта? — глаза сужаются, словно Минхо – хищник перед прыжком на свою жертву. Джисон, только хотевший ответить что-нибудь в оправдание, прикусывает язык. Он знает, что на самом деле сам виноват в своем бесконечном недосыпе: смотрит дорамы до раннего утра, а потом плетется хуже сонной мухи. Минхо много раз говорил ему наладить режим, но все слова были успешно проигнорированы. Даже укладывая Хана себе под бок, Ли не удавалось уследить за ним. Негодник ждал, пока старший уснет, а потом снова утыкался в телефон. По правде говоря, Джисон частый гость в комнате старшего: там кровать удобнее, подушка мягче, простынка всегда лежит ровно, а самое главное – там есть Минхо. Он такой теплый-теплый, с ним спится намного крепче и слаще, еще и сны снятся исключительно хорошие. Но даже несмотря на такое привилегированное место, младший все равно пренебрегает сном. — Я больше так не буду, — смотрит своими виноватыми красивыми глазами. — Честное слово. Ли на это лишь фыркает, кусая своего парня за плечо и предпринимая попытку подняться. Но ноги Хана, удерживающие его за торс, не дают этого сделать. Он притягивает своего недовольного парня обратно, сразу перехватывая губы губами, и целует сладко. Отвлекает его нежностями, пока Минхо не перестает ворчать. Сцеловывает каждое недовольство, сорвавшееся с губ, ладошками водит по телу, расслабляя напряженные мышцы. Совершенно бесстыдно лезет руками под одежду старшего, распаляя и себя, и его. Дыхание взаимно учащается, сердцебиение ускоряется. В голову сразу бьют воспоминания вчерашнего вечера, – Минхо брал его долго и чувственно, вжимая его в стену душевой своим телом, – подстегивая еще сильнее. Им не нужно многого, чтобы завестись. Бесконечная любовь была укрыта перманентной страстью и желанием. Друг другом хотелось обладать. Друг друга хотелось любить. — На это нет времени, — будто читая чужие мысли, с сожалением проговаривает Минхо, отрываясь от любимых губ и целуя в линию челюсти. — Пора собираться на тренировку. — Похер, — роняет младший, снова утягивая Ли в медовый поцелуй. Он лижет, кусает, оттягивает нижнюю губу парня напротив. Старается укусить за кончик языка, но проигрывает схватку, когда старший углубляет поцелуй еще сильнее. Шумное дыхание превращается в чувственные вдохи, граничащие со стонами. Если бы Джисон стоял, то у него точно подкосились бы ноги. Минхо и сам поддается. Совсем не может не. Перед таким Ханом сложно устоять вдвойне. Он сонный и разнеженный, сделанный словно из податливой глины, что приобретает форму лишь под умелыми руками. Его руками. Он просит ласки и сам не скупится на нее, стараясь быть как можно ближе. Его хочется трогать, трогать, трогать. Прижимать к себе и доводить до тех самых пресловутых звёзд перед глазами. Ли приподнимается над парнем совсем немного, разрывая поцелуй и поддразнивая лёгким соприкосновением губ. Джисон тянется в ответ, сталкивая их в новом горячем поцелуе, сразу пуская в ход язык. Хо, опираясь на одну руку около головы брюнета, стаскивает с него мешающее одеяло окончательно. Он снова спал в одной лишь футболке и белье. Это предоставляет блондину огромное поле для действий. Поэтому Хо ведет горячей ладонью по голой ноге вверх, сжимая руку на ягодице парня. Резко вжимается бедрами между чужих ног, создавая давление и провоцируя на глухой стон. — Тише, — ведет губами по шее, изредка слегка прикусывая нежную кожу зубами. — Сынмин сидит на кухне. Обжигающая ладонь не перестает очерчивать каждый изгиб желанного тела под тонкой футболкой, пока бедра снова сталкиваются с чужими, создавая такой необходимый и приятный тесный контакт. Хан, кажется, задохнется вот прям сейчас. Он запрокидывает голову назад, открывая рот в немом стоне, и пытается вдохнуть как можно больше воздуха, чтобы не поехать к чертям в такой обстановке. Происходящее пьянит сильнее любого алкоголя. Любимые руки на теле, нежные губы на чувствительной коже шеи и тихие взаимные вдохи провоцируют яркий фейерверк чувств где-то в груди. — Такой красивый, — шепчет старший на ухо, обдавая кожу горячим сбитым дыханием. — Такой сексуальный. — Боже, как хорошо, — мычат в ответ, получая удовольствие. Младший сильнее обхватывает чужой торс ногами, притираясь ближе, выводя бедрами круговые движения. Он закусывает губу, запуская пальчики в растрепанные волосы старшего и слегка оттягивая их. Заставляет Ли практически лечь на него всем телом, чтобы ощутить вес на себе – маленький фетиш Хана, который Хо просто обожал. Они глубоко целуются со звуком слюны, пока младший ныряет одной рукой под ткань собственных боксеров, сжимая вставший член, и несдержанно стонет. Стон тонет между губ, заводя обоих парней ещё сильнее. — Невозможный, — сквозь зубы проговаривает Минхо, уводя взгляд вниз и следя за толикой бесстыдства, что все же скрыто под тканью боксеров. Он лишь видит, как рьяно рука двигается под бельем. Слышит тихие стоны своего парня. Прикрыв глаза, пытается собрать себя по частям, чтобы не сплоховать и не пасть к ногам в одночасье. Отстраняется от парня, на этот раз лишь для того, чтобы пуститься во все тяжкие вместе. Темные волосы растрепались по подушке и небрежными прядками прилипли к взмокшему лбу. Джисон бессовестно смотрит прямо в глаза напротив, рукой быстро и ритмично двигая по члену, подталкивая себя ближе к грани. Они давно забыли, что такое стыд и с чем его едят. Минхо накрывает руку брюнета своей, сжимая ее плотнее вокруг плоти. Наощупь очерчивает головку, проводя кончиком пальца по расщелине. Горячая рука ощущается совершенно восхитительно, заставляя Хана толкаться бёдрами в кулак, навстречу своему удовольствию. Его подстраивают под свой ритм – медленный, сильный, – Хан сдается без боя, протягивая «Ли Минхо» стоном. А стоит старшему снова прижаться между ног, имитируя толчок, блондин заканчивается как человек. Оргазменная судорога прокатывается по телу приятной волной, пока Джисон стонет громче дозволенного, видя перед глазами, кажется, галактики. Пачкает свою и руку старшего, боксеры, которые так непредусмотрительно было оставить на себе. Минхо засматривается на парня, прекрасного в своем крушении, тяжело выдыхая сквозь зубы. — Теперь мы точно, — шумно выдыхает Ли в шею, прижимаясь своим возбуждением, которое ощущается даже через ткань спортивных штанов, к Джисону. — Опоздаем на тренировку. В ответ лишь раздаётся протяжный стон от чувствительного парня, служащим зелёным светом для дальнейших действий.