Глава 3
7 января 2024 г., 23:33
И что ты знаешь про меня, Чему ты веришь про меня? И что за дело до меня? Что ты знаешь?
Что ты знаешь — Мельница
Последующие дни прошли расплывчато, Люмин не особо даже понимает сколько прошло дней с момента, как она оказалась в заложниках у кочевников. В тот день она проснулась, будучи в крепких объятиях, прижавшись к мужскому телу, видимо, просто инстинктивно, найдя источник тепла, прижалась к рыжеволосому варвару, но, только открыв глаза, принцесса отпрянула от него как от огня, прикрылась одеялом, которое стащила на себя и обомлела от ужаса. Она лежала с совершенно голым мужчиной. К этому жизнь еë однозначно не готовила, во всяком случае у неë был жених, она должна лежать не с каким-то мужланом, а с Дайнслейфом, когда уже станет его супругой, а не будучи свободной девицей рядом с незнакомым мужчиной, которого увидела вчера. Что это было? Взял украл, привёл в свой шабаш и изнасиловал. Представить худшее просто нельзя. Сглотнув, она кое-как вылезла из-под его тяжелой руки, которая лежала у нее на талии, и отодвинулась ближе к краю кровати. Внизу живота всё невыносимо скрутило, было ощущение, будто её переехала карета и беспощадно побили палками. Смотря из-за челки на его спокойное спящее лицо, девушка не могла себе представить, что он вообще может быть таким. Вчера Тарталья предстал себя во всей красе: оказался хорошим воином, изрубив, кажется, половину её стражи, и таким же нахалом. Противно только смотреть на него, не то, что он в таком умиротворённом состоянии. В голове что-то промелькнуло, Люмин заёрзала на месте, осматривая в поисках чего-то острого по помещению в котором находилась. Шатер был накрыт плотными шкурами, наверно, в несколько слоев, холодный воздух совсем не проникал сюда, пол — деревянный, по нему спокойно можно ходить босиком, хотя по ощущениям, это не особо приятно. Возле кровати находится ковер тоже из шкуры какого-то животного, весьма массивного, недалеко стояло что-то наподобие стола с какими-то вещами, который сразу же стал объектом для изучения. Принцесса через силу, отыскав что-то приличное, что оказалось широкой для неë рубахой, слезла тихо с кровати, чтобы не разбудить Чайлда, и босая поплелась к столу. Пергаменты, карта на весь стол, чернильница с несколькими перьями, печать с непонятными узорами, но взгляд остановился на небольшом кинжале. Люмин сразу же схватила его в свою небольшую ладонь, рукоять чуть не выскользнула, потому она обхватила его обеими руками. — Так-так, маленькая пташка уже проснулась, — его голос раздался позади, Люмин живо обернулась, выставив вперёд свою единственную на данный момент защиту, а потом обнаружила себя снова зажатой мужским телом только рядом со столом, — И с утра пораньше обнажает свои маленькие коготки на хозяина. Его корявый имперский она понимает через силу, но по самодовольному лицу Чайлда прекрасно видно, как он то ли восхищается, то ли насмехается над её жалкими попытками спастись от него. В горле застрял неприятный ком, принцесса с радостью бы ему ответила парочкой ласковых, но, как дура, стояла на месте, повернув лезвие кинжала на него. Ей не хватает одного шага и одного замаха руками, чтобы пронзить его грудь этим ножом, так почему она стоит? Неужели простое убийство ради спасение самой себя даётся таким трудом? Или она просто в силу своих возможностей не сможет убить человека. Не-е-т, он заслуживает этой участи, хотя бы из-за того, что вот так специально присвоил её себе, забрал, затащил в постель и надругался над ней прошлой ночью. — Почему медлишь? — он спрашивает, как раз в тот самый момент, когда блондинка сама себе задаёт этот вопрос: «Почему?» — Или принцесса не способна убить меня? Это ведь так легко. По его лицу расползается наглая ухмылка, он тянет к ней руку, но принцесса уворачивается, в тот же миг чувствуя как всё тело пронзает тысяча ножей, но уверенно заносит свой нож исподтишка, надеясь хотя бы просто серьёзно его ранить, чтобы была возможность сбежать. Тарталья замечает это, потому делает шаг назад и следом перехватывает обе ладони так, что от силы сжатия, она бросает кинжал на месте, а он довольный своим манёвром свободно поднимает её за запястья вверх. Люмин не чувствует ступнями деревянный пол, может только трясти ими в надежде достать, смотрит злобно, с каким-то сожалением на Чайлда. Видимо, печально, что «коварный» план не удался. Девушка опускает голову вниз, смотря в пол, дергается рукой, но не может выбраться. А в ответ он лишь сильнее сжимает её запятья, она кричит от боли в руках. — Чтоб ты сдох, чтоб тебя медведь загрыз! — она шлёт ему в лицо угрозы, уже не стесняясь, потому что в душе накопилось столько всего, — Как только меня найдут и вызволят отсюда, я прикажу тебя убить на месте, нет, я собственноручно убью тебя, стану твоим палачом, прикажу сжечь твой труп, а потом развею его по ветру! Чтобы никто не смог даже скорбеть у твоей могилы! Ему ровным счëтом всë равно на еë красивые угрозы, которые она на него посылает. Рыжеволосый мужчина лишь подхватывает еë на руки, словно пушинку, и несëт обратно на кровать под звуки девичьего возмущения. Ему плевать и на это, что она так отчаянно старается выбраться из его железной хватки. Что сейчас, что вчера. Она срывает голос на криках, на стенах, оказываясь вновь в его объятиях, снова ощущая, как его член разрывает еë изнутри. Ей тошно, противно смотреть на человека, пытается отвести взор куда-то в сторону, даже просто закрыть глаза, но Тарталья как специально останавливается, хватает еë двумя пальцами за подбородок и заставляет смотреть ему в лицо. Голубой, почти небесный, цвет его глаз осточертел Люмин, что появилось желание выколотить их, а потом отдать на съедение собакам. Она почти ненавидит голубой цвет. Также и сбивается время у девушки, которая после утреннего инцидента с кинжалом оказалась вновь в постели варвара, провела там не менее двух часов, а то и больше, пока не уснула от усталости. Блондинке ничего больше не оставалось делать, как умолять остановиться и прекратить эту ужасную пытку, она отползает от него, укрывает себя и, подрагивая от липкого страха за свою дальнейшую жизнь, почти мгновенно засыпает. Правда, Чайлд укрыл еë нормально одеялом, чтобы прикрыть наготу и не позволить замëрзнуть в таком состоянии. Ему приносит удовольствие картина того, как это хрупкое создание борется с ним за право снова стать свободной. Делает это постоянно, даже сейчас не прижимаясь к нему, чтобы согреться. Наоборот, отстраняется сильнее, словно испуганный зверь от полыхающего огня. К тому же такая красавица оказалась в его полном распоряжении. У него ещë там, на поле, при столкновении с каретой, не было мысли о том, чтобы убивать, а потом отдавать кому-то ещë из их поселения. Ему самому больно пригляделась такая девица, а, оказавшись важной персоной, Люмин — весьма эффективный вариант для ведения более успешных переговоров с Империей. Он сидит рядом с ней на краю кровати, смотря на то, как она свернулась в комочек, уткнувшись порозовевшим носом в одеяло. Девичьи глаза, красные от слез, Тарталья аккуратно вытирает пальцами, не позволяя дальше бесполезной воде умывать еë щëки. Блондинистые волосы растрепались в простенькой, но изящной причёске, потому во время их секса он успел распустить, чтобы эти прекрасные пряди волос, точно волны, слегка расплылись по еле вздрагивающим плечам. Люмин ни разу не похожа на девушек из их племени. Нежная и хрупкая, изящная и тонкая, как тетива на луке. Однако это делает еë только привлекательнее среди уже намозолившего набора девушек из поселения. — Ты и правда решил сделать еë своей супругой, Тарталья? — голос со стороны возвращает задумавшегося воина в реальность, и он смотрит на стоящего рядом «скомороха». Выдавая горячий воздух в холодный, он наблюдает, как пар растворяется, и потом отвечает своему другу, пока что только кивая головой, — Но зачем? Разве наших девушек мало? — А почему ты тогда взял имперку и привёл сюда? — рыжеволосый ответил вопросом, даже немного насмехаясь над Скарамуччей, — Тебе можно, а мне нельзя? К тому же она… — А ты не боишься, что из-за неë мы потеряем мирных людей. Они нас уничтожат, — брюнет не унимается, присаживаясь рядом с главарём и плюëт в сторону, — Она — принцесса, тем более, мы перехватили еë, пока она куда-то направлялась. Еë начнут искать, а когда поймут, где находится пойдут за нашими головами. — Ты боишься смерти? — Я не хочу войны, — на этом Скарамучча заканчивает разговор, доставая из ножен свой клинок и принимаясь его затачивать.***
— Я же сказала, мне не нужна твоя помощь! Уйди! Варвар! — Люмин в который раз прогоняет Чайлда, потому что просто подавляет рвотные позывы только при виде него. А когда тот сидит — опять — совершенно голый, принимая с ней ванну, появляется желание покончить с собой. Деревянная огромная бочка спокойно вмещала их двоих, но находиться рядом с рыжеволосым мужчиной не приносит должного наслаждения от приятной тёплой ванны. Блондинка, сжавшись, сидит напротив, повернувшись к нему полубоком, пока он же вовсе, не стесняясь девушки, уселся в горячей воде, точно король. Прокручивая в голове прошедшие дни, девушка жалеет лишь о том, что решилась на поездку к Дайнслейфу. Ей противно само по себе это место, хочется обратно домой, в родной замок, но пока приходится довольствоваться малым: свободной огромной кроватью в полном одиночестве или большой бочкой с приятной тёплой водой. — У нас принято, что мужчины могут принимать ванну со своими женщинами, — Тарталья хмыкает на еë возражения, пожимает плечами, но в тот же миг ловит ладони девушки. Люмин просто в одном резко броске кинулась на него, желая задушить его и поскорее, но ей принцессе, выросшей в в замке и никогда не знавшей о применении силы, было далеко до воина, что был в два, если не в три раза, еë больше, — Смелый ход, принцесса. — Я не твоя женщина, урод, — блондинка уговаривает чётко каждое слово и вырывает свои руки из его хватки, правда, теперь не отплывает от него. Что немного беспокоит Чайлда, который за это время привык видеть непокорную и стойкую затворницу. — Неужели решила сменить гнев на милость? С твоей стороны было бы очень умно, — Тарталья убирает взмокшие блондинистые пряди волос с мокрого лица девушки назад ей за ухо и продолжает свою речь, — Почему моя? Потому что я овладел тобой первым. Я привёл тебя в свой дом и сделал женой, согласно с традициями моего народа. Теперь твоя главная забота выносить мне сына. — Варвар, — Люмин недовольно цокает, отворачивается и прокручивает в голове его слова. На самом деле жизнь в Империи у неë, нет, почти у всех женщин и не отличается от описания Чайлда. Только к этому подключают брачную церемонию для большей красоты. Красивая обёртка для чёрствой конфеты. — Я всë равно не буду рожать тебе детей. Я — чужая невеста, а когда меня найдут, то я буду матерью детей другого мужчины. Не твоих. Мужчина усмехается на еë слова, поворачивая девушку лицом к себе и видит у неë отвращение и презрение к нему. Позиция Люмин его смешит, хотя кое-что принцесса упускает из виду: сколько времени потратит еë драгоценный брат на поиски? Месяц, два, три? Близится зима, следы их погони заметет метель и отыскать обломки кареты или точнее то, что от нее осталось смогут только, когда сойдёт снег. Только чтобы добраться до границы нужно неделю-двн безпрерывных скачек на конях, а на севере холодает раньше, здесь уже к концу середины осени заметет так, что эти места станут могилой для непросвященных. И за это время может случится что угодно. Если повезет — она переживет морозы и уж тогда точно будет той, кому суждено быть подле него. — Ты ещë вспомнишь мои слова, милочка, — рыжеволосый мужчина пожимает плечами, расплываясь в самоуверенной улыбке, после чего поднимается из бочки под удивлённый и испуганный вскрик девушки, которая закрыла лицо руками и поскорее отвернулась, — К тому времени, как они придут за тобой, ты будешь носить под сердцем моего ребёнка и сама не захочешь уезжать отсюда. Останешься со мной жить, а про своего жениха и не вспомнишь. — Да что ты про меня знаешь? Ты не пророк, видеть будущее не можешь! Не делай такие резкие заявления, не имеешь право! Но свои слова он подкрепляет действиями, подхватывая блондинку на руки, выходя из бочки и направляясь к кровати, на которую кладёт Люмин, и она понимает, что эти мучения не закончатся до тех пор, пока она либо не умрёт, либо не забеременеет. А до тех пор еë будут насиловать, то проявляя какую-то нежностью к ней, то срываясь, оставляя красные отметины по всеми телу, слабые синяки на бёдрах.***
— Где моя сестра?! — эхо разносится моментально по всему залу, с огромного письменного стола на дорогой пол с плиткой падает бокал вина. Осколки разлетаются в разные стороны, жидкость размывается, впитывается в белую плитку, окрашивая еë в розовый. — Из поместья герцога не было вестей. Несколько дней назад отправив письмо, мы получили только сегодня рано утром ответ, где Дайнслейф писал, что принцессы в его поместье нет, — чиновник средних лет, сбившийся с ног, стоял перед Итэром, не зная, что дальше говорить. Любое слово может оказаться последним, — Принцессу сопровождал отряд рыцарей, которые должны были защитить Еë Высочество от неожиданных нападений. Этот ответ не особо удовлетворяет Императора, который как два месяца тому назад позволил Люмин уехать из столицы к своему жениху. За это время не было ни одного письма, ничего не пришло в качестве оповещения, что она доехала до места назначения, а сегодня он узнает, что в доме Дайнслейфа еë нет, и местонахождение девушки неизвестно. Стекло хрустит под сапогами, но сильнее режет осознание того, что важная особа императорской семьи находится где-то, но ни в замке, ни в столице. Опасения за жизнь сестры возрастают довольно быстро, потому приходится принимать решения моментально. — Отправьте герцогу Дайнслейфу приказ, обязующий начать поиски его невесты, — Итэр приказывает сразу же, раздумывая о последующих шагах. — Не разглашайте новость о пропаже моей сестры, это вселит беспокойство в простых людей, а среди аристократов появятся желающие отыскать еë раньше, чем я. Итэр понимает, что разглашать о пропаже Люмин нельзя ни в коем случае, лучше говорить, что она вернулась в замок и заболела, находится под охраной и под присмотром врачей. Пока так можно будет сдерживать любопытство окружающих, только этого хватит ненадолго. Приближающаяся зима лишь усложнит поиски, они могут затянутся на всю зиму, нет, они приостановятся до ранней весны. Откладывать на такой долгий срок это дело нельзя, потому, выходя из зала, он сразу же направил приказ о формировании нескольких отрядов из рыцарей, что отправятся на север искать Люмин, да и стоит на границу отправить приказы быть внимательнее и бдительнее насчёт столкновении с жителями Севера. Может в этом замешаны и они, что весьма вероятно. — Люмин необходимо найти до начала зимы, иначе потом уже не получится скрыть еë исчезновение, — кажется, он повторяет эту фразу третий раз за пятнадцать минут присутствия Кэцин рядом с ним в кабинете. Она сидела на диване у окна, смотря на улицу, где на площади из рыцарей уже строили отряды. — Тем более, с пропажей рушится еë мечта о свадьбе с Дайнслейфом, это затрудняет проблему. Он может предъявить претензии, если с ней что-то случится или же мы так и не найдём Люмин. — Не уверена в этом, Ваше Величество, — девушка улыбнулась уголками губ, наблюдая как мужские руки судорожно чиркают на листе бумаги, ставят подпись и позже, видимо, письмо небрежно кладётся в конверт. На улице слишком прекрасная погода для плохих новостей, — Предъявлять должны в данной ситуации Вы, а не он. Вы отправили свою сестру ему на попечение, заранее уведомив его, а он так и не прислал даже письмо, что принцесса не доехала до его поместья. Разве у вас не возникают подозрения? У меня бы возникли. — Он — рыцарь и человек своего слова. — А ещë он — аристократ и мужчина, разве я не права? — еë недоверие к этому человеку Итэр видел уже давно, наверно, даже раньше того момента, когда Люмин изъявила желание выйти за него замуж, — Знаете, мне кажется, даже к лучшему, что она не доехала до него. Он не сделает еë счастливой. — Лучше уж доехала бы! Я бы не волновался и не бился, как дурак, головой об стену, думая, где еë искать! — срывая голос, он в нескрываемом гневе стучит по столу, смотря на Кэцин. Его янтарные глаза горят яростью, виной и сожалением, однако, иностранку это ничуть не трогает. — Не говори таких глупостей при мне. — Тогда, когда Вашему грозному и занятому Величеству станет полегче, дайте знать, — она, не бросив на него свой стеклянный пурпурный взгляд, встала с софы, развернулась от него и поспешила выйти из кабинета, оставив все свои планы провести сегодня день рядом с Императором, — Остудите голову и тогда зовите меня. Захлопнувшаяся массивная дверь создаёт мгновенную тишину, которую после нарушает недовольный выдох Итэра. Он нервно цокает, негодуя на холодность своей любовницы, хотя, что с неë взять, у них был уговор, что они лишь любовники, проводят время в постели, позволяя себе может быть чуть больше нежели в обычных отношениях, где присутствует только интим. Но она не обязана быть слушательницей его размышлений, свидетельницей его гнева, пусть с ней и было поспокойнее. Его взор опускается на карту, ближе к северным границам. Там должна быть его сестра. Ей бы только дождаться, и всë будет хорошо. Но у него уже появляются догадки, где находится Люмин.
