Захват горячей точки

      Прошло порядка семи недель с того момента, как у Мистика изменённый медальон, и сам он стал выглядеть лучше. Прошло несколько недель, как Лаггер всё-таки сдался и перестал ненавидеть тот факт, что теперь они с голубоглазым не равны. Но они перестали разговаривать друг с другом именно из-за этого. Хотя… Они так особо и не поссорились.       Прошло около десяти дней, а белоглазый так и не делал первый шаг к нему. Ведь это он же и виноват из-за… зависти? Или из-за несправедливости?       Тот вновь задумался, лёжа у себя на кровати и смотря в потолок. Ведь действительно: сейчас он пользуется огромной популярностью, а Лаггер стал ему тенью. Он перестал проводить с ним столько времени, сколько было. Сам черноволосый этого словно не замечал на протяжении какого-то времени, но заметив, перестал гнаться за ним. А может Фид так и хотел? Рано или поздно тридцать первый бы заметил. Как и сейчас, например. Мистик стал волноваться.       Когда друзья отправлялись в прошлое, будучи в ссоре друг с другом, он ловко подметил, что себя ведёт не лучшим образом, а тот всё время переживает по этому поводу. Поддерживая брюнета из прошлого, он заставил чувствовать неловкость его же в настоящем. Тут шатен и вспомнил тот же момент из детства.       На краю своей гибели, маленький мальчик смотрел своей смерти в глаза, пытаясь держаться за крутой конец оврага. Он не кричал, не шевелился. Просто держался за край земли, оборачиваясь назад. Рядом прибегал кареглазый чёрноволосый мальчик. Он что-то искал. Заметив чью-то руку, практически уже скользящую вниз, он со скоростью звука схватил её одной рукой, а сам чуть тоже не повис. Таща незнакомого за собой, оказавшись немного дальше от края земли, он обнял его, уже полностью вытаскивая.       В лице голубоглазого считался огромный шок. Его только что спасли. Спасли ему жизнь. Да и ещё человек, который явно не был сильнее его. У Мистика не было слов.       — «Хей, спасибо… Ты только что спас… мне целую жизнь!» — прозвучало из уст Ярослава.

С того дня они стали дружить.

      Мистик подумал об этом. Подумал о Лаггере. О его характере. О нём в целом. Вспомнил, какой он на его фоне низкий, слабый и маленький в целом. Какой он милый. И даже несмотря на то, что у Лаггера и был вспыльчивый характер, он злился невсерьёз. А вот обижаться — обижался, причём не слабо. Как больно ранить можно его, что он не придёт мириться первым. Мистик невольно, но больно промычал.       Он снял свои позолоченные очки, которые скрывали его грустные глаза. Протерев их, надел их снова, вставая с кровати с мыслью, даже нет, с решением о том, что нужно быстро добраться до дома Лаггера и извиниться перед ним, чтобы всё стало на свои места.       Спустя очень короткое время, в дверь подрывника постучали. Спустя минуту она открылась, и за ней стоял некто иной, как Мистик, что было для белоглазого удивлением. Вот сейчас кого-кого, но его меньше всего ожидали увидеть. Тридцать первый был не менее удивлён, когда увидел парня в совсем бессильном состоянии. Как когда, но сейчас он выглядел очень измученным.       — Лаггер…       — Мист…       Повисла неловкая больная пауза, что давила на глаза. Очи Фида явно слипались, то ли от давления, то ли от того, что мешки под ними настолько потяжелели, что не хотели их отпускать… Неожиданно старший крепко-крепко обнял его, без всяких слов. Но всё же сказал через минуты две:       — Прости меня, Лагги.       Не сдержавшись, белоглазый тут же тихо расплакался, обнимая его в ответ, но не так сильно. Слабо, уныло, но всё же обнял.       — Я люблю тебя…       После этой фразы, Мистик поцеловал того в горячий лоб и обнял ещё сильнее. Казалось, словно объятья его стали только мягче и теплее, что брюнет был бы вообще не против в них уснуть, но тут всё же сдержал себя.