#даябись

      Зеркальный лабиринт, полный загадок и ловушек.       Так бы описал Нив-Миззет Лазлава, спроси его кто. Естественно, этого никто никогда не сделает. Ничто не могло связывать гильдмастеров Димир и Иззет. Ничто, кроме коротких встреч, когда они отбрасывали политические и личные проблемы и просто были друг с другом.       Нив-Миззет скользил пальцами по бледной коже, перемежающейся белоснежными чешуйками.       Перевёртыш. Удивительное создание. Их никогда не было много, а сейчас таких не найдёшь вообще. Кроме этого вот.       — Что-то случилось? — Лазлав улыбался. Его лицо было ровной маской, максимально имитирующей эмоции. В какой момент он притворялся? В какой эмоции был честен? Зеркальный лабиринт не давал узнать ответы.       — Хвост, — хрипло, с тихим рыком приказал Нив-Миззет. — Отрасти хвост.       Лазлав выгнул бровь. Тонкую, с золотистыми волосками.       — Я похож на кого-то, кто будет оказывать услуги невзаимно?       Тонкий намёк, никогда прямые ответы, вечная игра смыслов.       Нив-Миззет тихо рыкнул и склонился, утыкаясь носом в тонкую шею. Лазлав пах бумагой, чернилами и небом.       — Подлый шпион.       — Библиотекарь, попрошу.       Нив-Миззет прикусил тонкую шейку и спустился губами по ключице к ямке. Тут начиналась полоска чешуек. Они отличались от драконьих. Мягче, нежнее. Украшение, не броня. Но даже так воображение рисовало зыбкий облик. Ведь перевёртыш может обернуться в дракона. Каким он будет? Лёгким, гибким, слишком светлым для повелителя теней?       — Твоя вера в мои силы поражает, — скучающе произнёс Лазлав. Но его щёки подёрнулись румянцем, показывая возбуждение.       Нив-Миззет ухмыльнулся. Он-то не скрывал своих мыслей и эмоций. По крайней мере, поверхностных. Стоит немного углубиться, и жар Огненного Разума сожжёт дотла.       — Я уверен, что ты большую часть сил скрываешь.       — Разумная мысль.       Нив-Миззет скользнул губами ниже, целуя хаотично грудь и верх живота. Кожа была солёной, чешуя — ребристой. Такое приятное смешение вкуса и текстуры. Лазлав читал его эмоции и мысли. Что ж, ему полезно об это обжечься.       Нив-Миззет коснулся губами чешуи и сосредоточился на своём удовольствии. Мягкая, гладкая, так напоминающая драконью. Нив-Миззет заурчал и одним лёгким усилием отправил удовольствие Лазлаву. Эта эмоция походила на жаркий сгусток пламени. Пламени, которое отразилось в зеркалах лабиринта, усиливая само себя.       Мышцы Лазлава медленно напрягались всё сильнее и сильнее. И вдруг он выгнулся и громко застонал. Нив-Миззет облизнулся. Прекрасная реакция.       По мере угасания эмоции Лазлав расслаблялся, пока не остался лишь отзвук ментального удовольствия.       — Ах ты хитрая свол… Кхм, — Лазлав кашлянул, прерывая ругательство. Он вцепился в алые волосы Нива-Миззета и потянул его от тела.       — Да, я такой.       Лазлав прикрыл глаза. Послушно отстранившийся Нив-Миззет с любопытством наблюдал. Лицо было восковой маской спокойствия, но вот зеркальный лабиринт слегка дрожал, выдавая мощный мыслительный процесс. Наверняка Лазлав сейчас взвешивал риски и желания. Вот только результат был неизвестен. Будь это Иззет, он бы наверняка без сомнений бросился навстречу новым ощущениям. А вот что решит Вдохновитель Димиров?..       Что-то хлестнуло по бедру. Нив-Миззет опустил взгляд. Хвост был прекрасен. Лёгкая белая чешуя, жемчужный гребень и кокетливая кисточка на конце. Симики были бы в восторге от такого гибрида.       Нив-Миззет зарокотал от удовольствия, посылая свою эмоцию Лазлаву. Пальцы в волосах сжались, стон прозвучал длиннее, а хвост обвился вокруг бедра, щекоча кисточкой. Такой прекрасный, приятный, восхитительный.       Эмоция угасла. Лазлав расслабился. Он тяжело дышал от возбуждения, а глаза его сияли как сапфиры. Главному библиотекарю приходилось использовать магию, чтобы удержать свой барьер.       Нив-Миззет склонился и потёрся щекой о грудь. Лазлав будил в нём любопытство. Хотелось узнать новое, получить новую реакцию, заставить забыться до рухнувших барьеров.       — Фетишист, — припечатал Лазлав, расплетая хвост и начиная им мотать. — Мог бы найти дракона. На вас чешуи явно побольше.       Нив-Миззет поднял голову, чтобы поймать взгляд.       — Ни один дракон не может быть так интересен, как ты.       Лазлав замер. Мышцы его напряглись, глаза распахнулись, а цветом они сейчас напоминали синеву неба. Такая красивая картина. Но в следующее мгновение губы растянулись в фарфоровой улыбке, а глаза сверкнули острыми гранями сапфира.       — Да. Ты любишь уникальные игрушки.       Нив-Миззет удовлетворённо кивнул. Лазлав был умным. Ему едва ли была сотня лет, но он был крайне рассудительным. И небольшой идеализм не мешал смотреть на вещи объективно.       — Люблю, — промурчал Нив-Миззет и скользнул пальцами вниз по животу Лазлава. — А ты крайне уникальный и занимательный.       Он обхватил их члены, чувствуя приятное давление и шероховатую сильную ладонь. Лазлав задохнулся и прикрыл глаза, поддатливо выгибаясь.       Нив-Миззет склонился, уткнулся в шею и вдохнул любимый запах книг. Неподражаемый, драгоценный, практически сокровище. Огненный комок чувств отразился в зеркальном лабиринте. Лазлав выгнулся от удовольствия. Давление в паху стало сильнее, а сознание затопило наслаждением. Нив-Миззет продолжил гладить их обоих и посылать свои эмоции. Ещё сильнее, ярче, приятнее.       Глава Димиров вцепился в плечи дракона и обнял его, прижался всем делом. Чешуйки на его теле приподнялись и дрожали. Это ощущение опалило огнём, и он, отражённый зеркалами, поглотил их обоих.       Дрожь сотрясла тела. Она отпускала медленно, постепенно и плавно. Нив-Миззет бездумно вылизывал тонкую шею, чувствуя привкус соли и мелкие чешуйки.       Лазлав обмяк и расслабился. Глаза его были полуприкрыты.       Минута была оглушающе сильной и приятной. А потом Лазлав юрко выскользнул из рук Нива-Миззета. Раз, и его уже нет. Только пустота.       — Спасибо за приятный вечер. Мне пора.       Лазлав подхватил любимый плащ и направился к окну. Нив-Миззет улыбнулся, облизывая губы. Удовольствие от такого поведения стало только сильнее. Обычно сокровища доставались ему без боя, без охоты.       — И да, если ты не вернёшь книги в библиотеку в течение месяца, я подам в суд Азориусов. Учти.       Нив-Миззет рассмеялся и обернулся в огромного алого дракона.       Лазлав чуть приподнял уголки рта в улыбке и обратился вороном, выпархивая в ночь.