четыре раза подряд

1

со вкусом ночи и тупых разговоров.

       В кафе «자장» в 3:24 точно никого нет кроме восьми частиц этого мира и одного официанта. –Я уверен что смог бы забрать у тётушки эти книги если бы не уронил телефон! — Джисон оправдывался Сынмину о своей неудаче допивая спрайт. –Всё нормально.–спокоен как и всегда. Книги Пауло Коэльо хранились в шкафу возле старого комода в гостиной, Джисон хотел отдать их другу, но тётушка Минэ дорожит ими, как своей жизнью и готова вытащить кишки из организма того, кто их заберет. –Почему ты так заботишься о том, чтобы сбагрить эти книги Мину? –интересуется Крис. –Во-первых эти книги стоят в шкафу с моего рождения, они покрыты шестнадцатилетней пылью, ну нет, может их конечно протирают раз в пять лет, но я не видел, во-вторых Сынмину нравятся эти книги. –поясняет слишком правильно, сам того не подозревая.        Чонин почти клюёт носом возле плеча Криса который наблюдает за своими бродягами. Ещё пару часов назад ему пришло сообщение от Феликса с предложением «падай к нам», он прекрасно понимал о чем идёт речь. Он пришёл, хотя мог лечь спать после недоделанной домашки. Чанбин пытается вкурить о чем оправдывался Джисон только что, с мыслью «Что за дневник мага и одиннадцать минут?», и он буквально выкуривает пока что вторую сигарету за ночь. Хëнджин ластится на коленках Феликса, жуёт мятную жвачку не боясь подавиться и бурчит что-то пытаясь влезть в разговор. Феликс же наблюдает за этой чёрной макушкой и пьёт уже холодный чай с меллисой. Сынмин читает старые статьи из журналов иногда думая о том, чтобы пойти спать. Джисон облокотился об подоконник наблюдая за Минхо, который сидит в наушниках слушая The Neighborhood. Вообще ничего не меняется. Всё не своих местах. 4:12, время летит незаметно во время нахождения в этом кафе, волшебно.       Семь стаканов, Хëнджин попивает у всех, но чаще у Феликса, хотя предпочитает газировку или кофе. Чан укладывает на колени Чонина и гладит его по плечу мягко похлопывая, Чан–тот кого почти им всем не хватало, Чан–как отец.

Эти дети могли так и существовать среди ненависти и апатии со стороны родителей, но нашли друг друга.

–Эу, я устал. — Ну конечно, Хëнджин, устал, сегодня он весь день гонял по этому городку на скейте напевая знакомые песни и вспоминая о друзьях. Завтра почти всем в школу (но уверена они найдут достойную причину, чтобы не появится там).Точнее уже через три часа. –Сегодня мы покинем вас первые.–понимая Хëнджина обращается Феликс ко всем поднимая чудо с коленей. –Бывайте, до встречи.–провожает Джисон взглядом возвращаясь к объекту своего наблюдения. Минхо сидит неподвижно, иногда почесывая нос и допивая вишнёвый сидр. А после и все начинают расходиться. В кафе «자장» ничего не меняется, всё на своих местах.

***

      Не торопясь, чувствуя запах прошедшего дождя и почти восходящего солнца они идут в свою берлогу. Дома у Феликса пахнет мятой и смородиной, так пахнет и сам Ликс. В этом доме у Хëнджина и вправду дом. А своего почти что нет. Наврятли можно назвать домом место, где пахнет самым дешёвым алкоголем, повсюду пыль и матрасы для того чтобы было где спать. Это не дом, это помойка. Хëнджин забыл, что живёт там, и вспоминать не хочется.       А у Феликса хорошо. У Феликса только мама у которой совершенно нет интереса к сыну, ей было наплевать на то, что Хёнджин живёт у них уже почти два года, ей было наплевать на то что они принесли ещё одну кровать в комнату, ей плевать на то что их нет дома по ночам, ей плевать.       Феликс крутит ключами в дверной скважине пытаясь открыть этот портал, получается успешно. Они тихо входят в дом оглядываясь и понимая, что миссис Ли ещё спит, становятся ещё тише сбрасывая толстовки на молнии на диван, утром подберут. Поднимаются по лестнице заходя в свой собственносозданный мир с виниловыми пластинками и старыми плакатами человека паука и бетмена. И погружаются в всего лишь то двухчасовой сон. И совершенно плевать, что это плохо для здоровья.

***

      Хан перебирает ногами будто ребёнок и идёт чуть впереди своего ночного спутника. Лино шагает спокойно, так что почти не слышно, телефон разрядился. –И раз, и два! — и на землю, смеётся сам над собой привлекая внимание. Минхо лишь ухмыльнулся и вздохнул– Как ребёнок! А Джисон лишь продолжает смеяться поднимаясь с земли. –Где музыка? — ровняет шаг под Минхо. –Нет больше.– коротко и ясно, возможно, Джисон и ждал пока телефон разрядиться, чтобы поговорить со старшим, но увы. — Где спал вчера? — душетрепающий вопрос, от него идёт запах бензина и листьев рябины. — На полу, на кухне, ели как одеяло нашёл. — он везде в своём блядском доме поспал кроме кровати. –Ко мне идём.– Джисон не пустит его в этот ад под утро. — У меня вещи дома.– получает грозный взгляд, но такой родной. –Мои возьмёшь.– коротко и ясно, ясно и коротко. –Минэ разозлиться.– Минэ человек не всегда добрый –К чертям её, она уехала.– уехала забрав книги с собой, чтобы негодяй Хан не забрал. –Тогда быстрее.

***

      Тут пахнет песочным печеньем и старыми нитками. Трудно понять почему самого печенья нет, а так хочется. –Так, я сплю у Минэ, ты спишь у меня, усëк? –по взгляду Минхо понятно, что он вполне может лечь хоть на раскладушке. –Я могу и в гостинной спать.– Хан слишком сильно о нём заботится, это доводит до мурашек которые должны вымереть. –Там много окурков, я не пущу тебя туда.– и направился на за одеждой. Часовой сон, интересно. Чем он поможет? Ничем.А на кровати Джисона уютно. Она у него хотя бы есть. а трудно забыть как пару лет назад отец лишил его собственной кровати.

***

а в прошлом году чанбин почти зарезался, но это в прошлом.       Окурок–раз, окурок–два, окурок–три.Чан пересчитывал их будто читаяя состояние друга. Стоп, нет, он ведь реально читал. Даже если маска под названием «безразличие» будет на лице, то он за минуту может понять, смириться, и опросить как в полиции. Таков уж Бан Кристофер Чан, хотя можно просто Чан или Крис, смысл называть так официально не появится и не собирается. Ну вобщем, никто не расстроен. Пока Крис считает окурки Чанбина, Чанбин считает мелочь из кармана чтобы купить самую дешёвую жвачку. –Я доложу если понадобится.– Хэй, Чан, ты и вправду лучший. –Вроде хватает.       Они не спали, смысла не было, уже привыкли, а остальные, так, чтоб не подохнуть от недостатка сна и еды. Но на них больно не влияет, эти дети громкие и неуправляемые, не удержать даже на цепи, сорвутся как собаки и убегут. Убегут куда глаза глядят, даже если смерть буквально за углом, да их смерть боится, они искусают, изобьют и съедят, а потом отпразднуют. Удивительно неудивительно, правда? Ну ладно, они не настолько криминальные подростки, просто детишки детство которых больше связано с побоями, алкоголем, сигаретами, ночами проведёнными на улице, а, ещё шрамы, шрамы которые на пальцах на пересчитать, а они считали все, у Хëнджина больше всего нательных а у Феликса душевных. О детстве, значит…

***

      Хëнджин ничего не запомнил, только то что всё детство спал на трёх одеялах, а наутро смотрел на побитого жизнью отца и неадекватную,но любимую мать, а потом сам побитым оказывался. А потом вовсе сбежал от проблем, к Феликсу. От проблем уже не убежишь, они на руках остались и напоминают обо всём. а шрамы на запястьях появились 3 года назад, и сделаны были не просто так.       А Ликс всё детство как-будто один, но в доме три персоны было, вот именно, что было, было и осталось, только одна другую заменила, и хорошо. он не плакал на похоронах родного отца и не сожалел. Он даже рад немного был, тогда мать поблядски забыла о нём. Посчитала эгоистом, да, возможно, но все-таки этот человек ему ничего хорошего не сделал и не пытался. Лишь обесценивал за просто так, за любой промах: «вон из дома, видеть тебя нихочу!». Взаимные чувства знаете ли. Точнее, взаимная ненависть. Была, теперь нет ненависти и отца. Вот это подарок.       Джисону детство в Минэ выдалось трудным, а родителей раз в жизни видел, он даже не уверен живы ли они, а Минэ молчит, сама не знает. Можно подумать ему хорошо с ней было, можно, но это не так. Срываться на алкоголь–её хобби. Вот, можешь спокойно сидеть в своей комнате и курить, а потом слышишь звук разбитого бокала, тогда лучше из комнаты не выходить как минимум неделю, поэтому он выходил через окно, чтоб не заметили. а 11 декабря 2007 Джисон нашёл свою настоящую семью.       Минхо. Спал везде кроме кровати которую отец отобрал и послал куда подальше. Было несколько и заболеваний, не только психических. А коты на улице обедают лучше него, если учесть что он вообще не обедает. Так и детство прошло. Среди холодного пола, таблеток от головы, запаха газет и сырости. тот, чьë имя бан чан слушал его истерики.       Крис. Хождение по дому, как по льду. Если мать была не трезвой лучше дома не появлятся. А если наоборот, то лучше не дышать, и так, и так отхватишь. Но сейчас всё хорошо, он не живёт с ней. началось всё с одинокого парня в кафе.       Спасибо отцу за внушение ненужности. Он три раза пытался зарезаться. Отец заставил. Все попытки неудачные. Бан чан спасал. а чан бин пытался зарезаться в прошлом году, но это в прошлом и ещё ранее.       Куча слëз и крови по дому. Его мать была ебанутой, была. Теперь её нет. Есть Чан. Пока мать резала себя как овощи, он пытался подсчитать когда уйти из дома. Жить у Чана лучше. его мать умерла в свой день рождения, а его дома не было.       Антидепрессанты посоветуйте. Пока брат кололся, он глотал таблетки. И ревел, много и долго. Для него эти вещества теперь фобия. Его брат тоже его фобия.Чонин не достоин этого. потрёпанные старые красные кеды шоркают по полу, а в кармане пару антидепрессантов.

***

А Хëнджин целует со вкусом виноградной газировки и мармеладных мишек. Когда нибудь шрамы на душе заживут, а шрамы на теле будут напоминать. — У меня нет желания спать.– жить, возможно, тоже. –Его и не было.–Феликс всегда прав.       В окне блестели звëзды, в руках сигарета, во рту привкус крови из-за искусанных губ. На губы наплевать, Ликс залечит их поцелуями со вкусом чая с мелиссой, а пока он целует, губы жжёт. На стене надписи: «Ликс, я люблю тебя», " хочу клубничное мороженое», «мы слепим из облаков барашков и они будут прыгать с сараев», «я тебя тоже.» На теле шрамы: на лодыжках, на руках полосы поперёк, возле ключицы ожог от чайника, а впрочем, много. В душé шрамы: об жизни с отцом, о ужасной матери, об избиениях на заднем дворе школы, потушенные об запястье сигареты старшеклассников. Если перед сном посчитать до ста, то уснёшь быстро, слишком тупо. Считать до ста, как считать поцелуи на шее и губах со вкусом мармелада, а тех было больше чем сто, намного. И каждый раз Феликс их считает. А потом долго-долго пересчитывает.

***

      Нервы скачут не по-детски, хотя он ещё ребёнок–беззащитный, измотанный, уязвимый и нуждающийся в любви, как и все мы. Руки дрожат, колени подгибаются, возможно, это его последняя ночь в этом «доме», это давно уже не дом. Просто какое-то отродье или же место где существует он. Вот так. Нервы словно струны скрипки, могут легко порваться, да так что не починить. а знаете самый хрупкий инструмент? человеческие нервы. Он устал. Очень. Сколько бы раз он не пытался успокоить брата всё оказывалось пустой тратой времени. А сейчас, он готов покинуть его. Он готов перестать быть обузой для него.Он готов склоняться по улицам иногда ночуя в «자장». Осуществить это днём наврятли получится, какие-нибудь взрослые могут позвонить в полицию увидив подозрительного ребёнка на улице который во всю должен кипеть знаниями, а не шататься по улице. Почему он не найдет другого решения? Допустим, пойти домой к Чанбину у которого отец раз в неделю дома, к Джисону который живёт с Минэ и спокойно пускает в дом, напроситься к Феликсу и Хëнджину в их собственноручно созданый мир супергероев и скейтов, к Минхо не получится, если тот сам спит на полу, то Чонин максимум возле входной двери со стороны улицы, он не хочет стать обузой для Чана который итак приютил Сынмина, он вообще больше не хочет быть обузой, но других выходов скорее всего нет.       Он проворачивает в голове все последние события и пытается понять насколько сильно сейчас заняты хëны. Сынмин отсыпается пока Крис пашет с Бином в мастерской, Джисон и Минхо готовят из того что под руку попадётся с утра пораньше, Феликс и Хëнджин исследуют воображаемые миры просто катаясь на скейте и роликах по городу в поисках лавки с фруктами, и всё. Теперь остаётся подумать кого легче найти. Чан и Бин или же Минхо и Хан? Да дома Минэ идти долго, а до мастерской Чана и Чанбина нудно. Но деваться некуда. Собрав свои все немногочисленные вещи в старый потрёпанный временем рюкзак он отправляется на поиски дома.

***

      В дали уже виднеется старая мастерская Со и Криса в которой они чинят машины местных жителей и старый пикап Чана который остался после отца. Пикап ломается слишком часто. Поэтому свободное время примерно до восьми вечера чтобы совсем не стемнело он прибывают там. Мин чаще всего тоже с ними там, спит на старом кресле которое когда то притащил Джисон из чердака, или же дочитывает очередную книгу. И к слову, они все могут собраться там спонтанно, да настолько что аж остаются ночевать. Если мастерская, то рядом дом Чанбина. Если «자장», то сверху дом Чана. –Чëрт тебя подери, Чонин!!! –стоило мелкому только показаться в поле зрения, Чан сразу налетает на него с волной беспокойства. –А. да, и тебе привет, хëн.–сейчас предстоит недетский разговор.

***

–Тоесть, тебе негде жить?.. –У Чана тревога. –Ну типо, я хотел бы спросить у вас, не смогли бы вы найти мне место для сна. –Оно у тебя всегда есть.–приходит Чанбин с двумя банками безалкогольного пива и фанты.–Ты можешь.... –Нет, он не может жить в мастерской, тут холодно, я не пущу его сюда.–Бросает на Чанбина взгляд мол, «ты придурок?» и возвращается к Чонину.–Нинни, ты будешь жить у меня. –Я не хочу быть обузой для тебя.–он поглядывает на спящего Мина с книжкой в руках и обеспокоенного Криса. — и Сынмина. –Ты ни в коем случае не обуза для меня, ты не справишься один, но я понимаю твои старания. Тем более это в миллион раз лучше, чем ты будешь ошиваться по улицам или спать здесь.–Чан подходит ближе и приобнимает младшего за плечи показывая то, что он может ему доверять.