Не верю. Не надеюсь. Люблю…

Майл был потерян. Потерян для общества, потерян для своей семьи, для семейного бизнеса, для Каласина и всего, что его окружало. Механически просыпаясь по утрам и обучаясь ведению дел с отцом и старшим братом в семейном торговом центре, в офисе родителей или на важных переговорах вне его, душой он был потерян где-то среди улиц Бангкока, где одним из сотен тысяч живущих там людей был его Бармен.  Их непрекращающаяся переписка была единственным, что заставляло Майла дышать, что возвращало его к музыке, которую он любил больше всего на свете, что помогало ему оставаться самим собой.  Несмотря на то, что он вырос в семье успешных бизнесменов, ему еще многому предстояло научиться и этот путь не мог быть простым. Майл знал, что для того, чтобы добиться успеха в жизни и не подвести свою семью он должен много работать и заставить их гордиться собой. Но его мысли тем не менее были далеки от реальности, были там, где ловкие руки Бармена смешивали, он уверен, очередной потрясающий коктейль, который запускал все вкусовые рецепторы и заставлял голову кружиться в приятном блаженстве, где он улыбался для снимающих его камер, и там, где он снова и снова плакал, не в силах вынести напряжение, которое навалилось на него вместе с шансом исполнить свою мечту. С тех пор, как Бармен рассказал ему о том, как тяжело ему на самом деле было справляться с давлением индустрии, Майл чувствовал большую долю собственной вины, потому что был тем, кто поддерживал его на этом пути. Как если бы он собственными руками подставлял его спину под плеть и, слушая болезненные крики и стоны, подбадривал держаться и дальше. Он хотел, чтобы Бармен получил то, чего заслуживал, и стал тем, кем так сильно хотел стать, но он также ненавидел ту боль, которую при этом приходилось испытывать его незнакомцу. Майл знал, что этот мир не всегда был справедлив и что хорошие люди не всегда были счастливы. И как бы он ни хотел, чтобы каждый в нем получал то, что заслуживает, он не мог подарить Бармену столько света, сколько тому, по его мнению, полагалось. Как не мог и настаивать на том, чтобы послать к черту индустрию вместе с ее стереотипными взглядами и жестокими правилами. А потому все, что ему оставалось делать, – это дарить этот свет в их переписке, в каждом своем сообщении заставляя Бармена почувствовать, как на самом деле значим он и его доброе, прекрасное сердце. Но что он мог, находясь так далеко и будучи привязанным к семейному бизнесу? Майл провел в Каласине целое лето с тех пор, как закончились экзамены и он отпраздновал выпускной, а затем уехал и даже не знал, когда вернется. Когда он только начал учиться в университете, возвращение домой было его светом в конце тоннеля, и он всегда с нетерпением ждал любой возможности вернуться и провести немного времени с семьей. Теперь же его единственным желанием было вернуться в Бангкок, чтобы пять сотен километров больше не разделяли его с Барменом бесконечной пропастью. Майл знал, что это было наивно и глупо – так сильно привязываться к человеку, которого он никогда не видел и чей образ лишь рисовал у себя в голове в надежде, что этот образ отражает реального человека на другом конце трубки. Но он ничего не мог с собой поделать, будучи абсолютно очарованным живой, светлой энергетикой незнакомца, его нежным сердцем и порой чересчур драматичным нравом. Майл никогда не чувствовал себя более живым, чем когда они делили свои дни на двоих. Чем ближе он узнавал своего Бармена, тем больше начинал понимать, насколько мир был несправедлив к нему всю его жизнь. Это заставляло сердце Майла болеть и тоскливо сжиматься в груди, вызывало в нем неизвестное до тех пор желание защищать и оберегать, дарить радость.  Из-за этого желания и чувств, которые постепенно захватывали его все сильнее и сильнее,  он неделями ломал голову над тем, как ему быть. Все его существо хотело сделать для Бармена что-то, что помогло бы тому ощутить, что он заслуживает любви, безусловной поддержки и того, чтобы его принимали таким, какой он есть, без оглядки на гребаные правила, которые он не хотел нарушать. Идея пришла неожиданно, во время их очередной переписки, когда Майл сидел в конференц-зале на совещании рядом с отцом и слушал скучные россказни совета директоров о том, сколько денег им удалось заработать и что нужно сделать, чтобы заработать еще больше.  Он получил сообщение внезапно, и хотя Майл поставил телефон на беззвучный режим, он все равно игрался с ним под столом, стараясь развлечь себя. Увидев, что на экране мелькнуло уведомление о новом входящем, он воровато посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что у присутствующих на совещании были дела поважнее, чем наблюдение за ним, и открыл переписку. От: Странный Бармен Что делаешь?

От: Майл

Умираю от скуки.

Совещание идет уже два часа, и я буквально в шаге от того, чтобы заснуть с открытыми глазами.

От: Странный Бармен Хахаха тяготы будущих бравых правителей этой страны Я с удовольствием посижу в душном офисе пару часов вместо тебя если ты отстоишь за меня смену в баре Пятую на этой неделе

От: Майл

Мне льстит, что ты думаешь, что я могу быть политиком. Впрочем, я мог бы попробовать, если бы гарантировано получил твой голос;)

От: Странный Бармен Иу Ни за что Меня тошнит от политики и я никогда не стану голосовать 

От: Майл

Даже за меня?

От: Странный Бармен Даже за тебя!!

От: Майл

Я знал, что в конечном итоге ты разобьешь мне сердце:(

От: Странный Бармен Мое разбито с тех пор как ты сказал что послушаешь мой плейлист, который я отправил, и не сделал этого

От: Майл

Я обещал, что исправлюсь!

От: Странный Бармен Прошло две недели………

От: Майл

Никогда не поздно для настоящей любви:)

– Кхм-кхм, – донеслось до Майла настойчивое покашливание отца, и в этот момент он осознал, что в конференц-зале стояла полная тишина, а несколько заинтересованных пар глаз были направлены прямо на него. – Что скажете, Кхун Пхакпхум? Растерявшись на несколько секунд, Майл сел ровнее, выпрямляя спину и поправляя пиджак, старательно изображая из себя человека увлеченного происходящим, и понял, что понятия не имеет, о чем говорили присутствующие в зале мужчины последние десять минут. – Кхм, – он прочистил горло, избегая взгляда отца, полного заинтересованного ожидания, и нарочито ровным тоном произнес: – Я полностью согласен с поступившим предложением.  – Неужели? – переспросил тот, а в глазах его блеснули смешинки. – Вы согласны с тем, что мы должны продать фирму, переехать в Индию и на вырученные деньги выкупить там стадо слонов? Постойте, что? – Эм…, – Майл понял, что облажался, когда все мужчины сдержанно посмеялись над тем, как его собственный отец поймал его на такой глупой и очевидной промашке. Что ж, он заслужил. – Прошу прощения, я… Думаю, что отвлекся.  – Очевидно, – улыбаясь, подтвердил отец, затем вежливо возвращая внимание присутствующих к возобновлению переговоров. Майл уже знал, что когда они вернутся домой и его мама узнает об этом, то эти чертовы слоны станут его проклятием до конца жизни. Также как и история с кухонным ножом, с которым он в детстве гонялся за своими родственниками из-за того, что они съели его пиццу.   Но теперь, краснея, он по крайней мере знал, что это было не зря. И все оставшееся время до конца совещания было ему необходимо для того, чтобы обдумать сюрприз для своего Бармена.

***

В Каласине было не так много винтажных магазинов и все они находились на другом конце города. Майл потратил весь свой выходной день, чтобы добраться туда, посетить каждый из них и потом доехать обратно.  По закону вселенной он нашел то, что искал, только в последнем из них. Небольшой и легкий винтажный проигрыватель, который с первого взгляда влюбил его в себя своей очевидной историей, лежащей за каждой потертостью, сколотой краской и царапиной.  Это был небольшой сундучок из темного дерева, на крышке которого была выгравирована надпись “Per la musa del mio cuore”, что в переводе с итальянского означало “Музе моего сердца”. Пожилой продавец рассказал Майлу, что когда-то он принадлежал итальянскому композитору, который писал прекрасную музыку, а затем продавал ее уличным музыкантам, у которых не было другого шанса быть замеченными.  – Эта вещица была сделана им на заказ, – увлеченно добавил мужчина, проводя рукой по надписи, которая когда-то была покрыта позолотой, а теперь лишь едва напоминала об этом небольшими яркими проблесками. – Она была преподнесена его жене на годовщину их свадьбы. Целых тридцать лет брака…  Майл улыбнулся, услышав это. Его первой мыслью были теплые и любящие отношения его родителей, которые были для Майла всем. Почти каждый день своей жизни он смотрел на то, как две предназначенных друг другу души строили свое совместное счастье, и мечтал о том, чтобы однажды повторить их путь. Отыскать среди миллионов людей того единственного, кто был предназначен ему судьбой.  – Но кое-кто говорил, что на самом деле он сделал его для своего любовника, – продолжал рассказ продавец, привлекая тем самым внимание Майла. – Это была чистая случайность, что его жена узнала о столь прекрасном подарке прежде, чем он дошел до адресата… Мужчина аккуратно повернул проигрыватель, показывая на один из углов, который был ощутимо поврежден. – Видите? Вот этот угол остался надбитым после того, как она чуть не разбила его в гневе, когда узнала, что подарок предназначался не ей. – Как она узнала? – заинтересованно спросил Майл, разглядывая то место, куда ему указывал старик.  – О, так ведь сердце не обманешь, – мягко смеясь, ответил тот. – Есть вещи, о которых не нужно говорить вслух, чтобы их почувствовать. И это действительно было так.  Майл мог сколько угодно твердить себе, что он просто хочет сделать другого человека счастливым. Что будь на месте Бармена кто угодно другой, его помыслы и чувства остались бы теми же. Но в глубине души он уже знал, что это было не так.  Путь к сердцу Майла лежал через музыку, но никто никогда не попадал в его ритм, не мог сыграться с ним до тех пор, пока случайная ошибка не привела к нему Бармена и он не услышал, как в такт ему заиграла чужая мелодия, которая идеально сплеталась с его собственной в нежный, превосходный романс.    Закрывая глаза, Майл думал о том, как будут сиять ночные огни Бангкока, когда его Бармен запустит пластинку, теряя себя и их обоих в тончайших переливах приятного голоса, сопровождаемого ласкающей мелодией из-под чужих пальцев. Он хотел бы сыграть и напеть ее сам, но сотни разделяющих их километров немилосердно отвечали ему отказом, заставляя сердце Майла сжиматься в груди от тоски. И даже если бы кто-то сказал ему, что невозможно так тосковать по человеку, которого ты никогда не видел, Майл послал бы его к черту, потому что это было возможно. И происходило с ним в ту минуту. Теперь, заплатив немалые деньги за проигрыватель, Майл с нетерпением ждал, когда следующая часть его плана будет осуществлена.

***

От: Майл

Как думаешь, у тебя будет свободный час сегодня?

Отправив сообщение, он затаил дыхание в ожидании ответа. Приложив множество усилий для того, чтобы все получилось и его сюрприз удался, он теперь не мог усидеть на месте, чувствуя, как потеют ладони и уплывают мысли.  После того, как Майл купил проигрыватель, он подобрал для него идеальную пластинку, упаковал в плотную коробку и отправил ее с курьером в Бангкок. И так как он сам не мог осуществить задуманное, потому что не мог просто сорваться и уехать из дома, ему пришлось попросить о помощи Масу. Его друг и бывший однокурсник был одним из немногих, кому Майл мог доверить такое важное дело и при этом быть уверенным в том, что человек не сунет нос туда, куда не следует.  Согласно плану Майла, курьер должен был доставить посылку Масу, а тот отвезти ее в кофейню, принадлежавшую его дальним родственникам, любезно согласившимся предоставить свое заведение для маленькой услуги.  Майл ждал лишь одного: ответа от Бармена, которой был нужен ему, чтобы претворить задуманное в жизнь. От: Странный Бармен Думаю да А что? Издав тихое “Йесс”, Майл сделал глубокий вдох и дал себе несколько секунд, чтобы унять подступающее волнение. Оно было похоже на заполняющих его легкие распускающиеся цветы, и он подумал о розах. Изящных, пленительных и грациозных бутонах на длинных тонких стеблях, усеянных шипами и оттого требующих крайне бережного обращения. Его Бармен был его розой, и ему нравилось это новое чувство, у которого теперь было более четкое определение.

От: Майл

Ты мне доверяешь?

Отправив следующее сообщение, он терпеливо ждал несколько минут, смотря на расположившиеся на экране буквы.  От: Странный Бармен Да… Ответ Бармена заставил его  улыбнуться. 

От: Майл

Могу я попросить тебя съездить в одно место? Ничего особенного, но я оставил там маленький подарок для тебя:)

Понимаю, если это слишком, но не волнуйся, меня там не будет. 

Я все еще в сотнях километров от Бангкока.

Снова терпеливо прождав несколько минут, если быть точным, то одиннадцать чертовых минут и двадцать семь еще более чертовых секунд, за которые Майл успел возненавидеть себя за свою наивную веру, он наконец получил ответ. От: Странный Бармен Хорошо Но я скажу своему другу адрес!!! На случай если все это время ты был маньяком и подбирался ко мне чтобы завоевать мое доверие и убить меня!!!

От: Майл

Есть гораздо более интересные вещи, которые я мог бы с тобой сделать, завоевав твое доверие, нежели убийство:)

От: Странный Бармен Оу… Закусив губу, Майл как мог старался подавить улыбку, которая то и дело растягивала его губы. Чем дольше они были вместе, тем более откровенно флиртовали друг с другом, и Майл был уверен, что совсем скоро перестанут сдерживать себя вообще.  Эта игра так сильно нравилась ему: он чувствовал азарт, поднимающееся изнутри тепло, легкость и неимоверное счастье каждый раз, когда получал ответ на свой флирт или становился объектом подобного внимания Бармена.  От: Странный Бармен Ловлю тебя на слове, Мистер

От: Майл

;)

После того, как Майл отправил Бармену адрес, он позвонил Масу и убедился в том, что в кофейне того будет ждать обещанный сюрприз. Его друг должен был распаковать коробку и открыть проигрыватель, а также подготовить пластинку и запустить ее. Майл долго думал о том, чтобы оставить записку для незнакомца, но прислушался к словам старика из магазина, который напомнил ему о том, что порой для самых важный вещей слова не нужны.  Майл надеялся, что выбранная им песня скажет за него громче, чем любые слова, которые он мог бы написать.

***

Следующие три часа Майл провел ни на секунду не расставаясь с телефоном. Он все еще сидел в офисе отца и притворялся, что занят чем-то невероятно важным, но на самом деле он делал только одно: ждал.  Каждая следующая минута становилась для него пыткой. Время шло, но он так и не получил ответа от Бармена. И, честно говоря, до ужаса паниковал. Что, если подарок ему не понравится? Что, если он не поймет смысла выбранной Майлом песни? Что, если он сочтет, что все это слишком? Испугается и порвет их общение?  Очень давно он не беспокоился так сильно ни о ком и ни о чем, но чувства к Бармену поглощали его, захватывали власть над его разумом и он не мог ничего поделать с этим. Майл хотел только знать, что он заставил своего незнакомца улыбнуться и подарил ему хотя бы одно мгновение счастья. Тогда все это было бы не напрасно.  Сделав глубокий вдох, Майл заставил себя отвлечься, доставая из сумки аккуратно сложенные наушники и вставляя их уши. Пальцы сами собой нашли нужную песню с телефоне, ту же, которую должен был сейчас слушать его Бармен.  Откидываясь на спинку удобного офисного кресла, Майл закрыл глаза, погружаясь в волшебство мелодии и глубокий голос Элвиса, поющего о любви. 

Мудрецы говорят, что только глупые люди спешат,

Но я не могу ничего поделать с тем, 

что влюбляюсь в тебя…

Как всякая река неизбежно впадает в море,

Дорогой, ничего не поделаешь: некоторые вещи должны произойти.

Прими мою руку, прими всю мою жизнь, 

потому что я не могу не влюбляться в тебя…

От: Странный Бармен Я тоже