Не верю. Не надеюсь. Люблю…

***

Одной из самых сложных вещей в этом мире всегда была и остается иллюзия правильного выбора. Того момента, когда каждый должен решить для себя, кем он будет в этой жизни, по какому пути пойдет, какую сторону конфликта выберет или по какой дороге вернется домой в тот или иной день. Рациональность и всякого рода доводы рассудка, советы и предостережения могут повлиять в пользу любого из возможных вариантов развития событий, заставляя человека поверить в то, что его выбор являлся сознательным, а потому верным. Но правда и вместе с тем ирония верного выбора заключается в том, что никто никогда не может предсказать, чем даже самое незначительное принятое решение обернется для человека в будущем. И как бы он ни был уверен в том, что поступает правильно, выбирая добраться домой на метро, чтобы не потерять два часа в пробках, сознательность его выбора не будет иметь никакого значения, если по дороге к метро он будет насмерть сбит машиной. Иными словами, каждый новый выбор, сделанный человеком и окрещенный “правильным” или “неправильным”, – на самом деле ничто иное, как запуск системы, действующей по принципу цепной реакции, где каждое следующее звено оказывает все большее и большее влияние на жизнь человека в целом, порой изменяя ее до неузнаваемости. В этом и заключается особый шарм иллюзии правильного выбора. Решая в пользу одного, ты навсегда теряешь возможность узнать, какой была бы твоя жизнь, если бы ты сделал иной выбор. Может, в конечном итоге он сделал бы тебя счастливее? Если бы Апо мог заглянуть в свое будущее и узнать, к чему привели бы его спустя годы те сложные решения, которые он принимал в тот момент своей жизни, возможно, он навсегда отказался бы от идеи разрушить так тщательно выстроенный его родителями мир вокруг себя, чтобы попытаться создать свой собственный. Возможно, он заблокировал бы свой номер раньше, чем позволил себе посадить маленькое семечко внутри своего сердца, с особой любовью и заботой лелея его и наблюдая за тем, как оно превращается в аккуратный, робкий росточек. Но, к сожалению или к счастью, он не обладал способностью к видению будущего и, подавая документы на перевод в другой университет, чтобы наконец начать заниматься тем, чем он действительно хотел, Апо мог только искренне надеяться, что делает правильный выбор. И, несмотря на то, что родители не поддержали его в этом, он все равно не был один, потому что у него был тот, кто всегда оставался на его стороне. Когда Апо позвонил родителям и решительно сообщил, что собирается отчисляться из университета, он был готов к тому, какие последствия наступят после его поступка. Как и ожидалось, его родители были крайне возмущены, если не сказать, что взбесились, бросив все свои дела и купив билеты на первый же рейс до Бангкока. Апо ожидал, что они будут кричать на него и, скорее всего, даже откажутся помогать ему с деньгами, но не предполагал, что они приедут, чтобы заставить его объясняться лично. Они провели вместе почти две недели, живя в скромном номере отеля, который его родители сняли на время их пребывания в городе. Не разлучаясь почти ни на минуту, они гуляли по Бангкоку, заглядывая в милые вегетарианские ресторанчики, которые Апо смог для них найти, ходили в кино и много времени проводили на съемках, где он изо всех сил старался приоткрыть для своей семьи двери в тот мир, который был мечтой всей его жизни. Их разговор о переводе в другой университет состоялся под самый конец их внезапного семейного отпуска. Апо надеялся, что проведя с ним целых две недели, побывав на его репетициях и в его баре, они поймут, чем их сын жил на самом деле, и дадут ему шанс попробовать ступить на путь, который он сам выбрал для себя. Но они не смогли понять. Будучи абсолютно уверенными в том, что дальше второстепенных ролей с маленьким гонораром невозможно пробиться без связей, уникального таланта или десятков лет обучения, чем Апо, разумеется, похвастаться не мог, его родители настаивали на том, чтобы он отказался от идеи о переводе и получил классическое образование, устроившись работать в хорошую компанию, которая обеспечит ему стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Они считали, что пробиться ему может помочь лишь везение, которым он не был наделен от природы и которое редко мелькало в событиях его жизни, а значит надеяться на удачу было напрасной тратой времени. Они также считали, что люди в индустрии плохо на него влияли, заставляя Апо становиться тем, кем он не являлся, и стремиться к славе и деньгам, которых он на самом деле не хотел. Апо разочарованно подумал, что далеко не все из этого было неправдой. Маленькие шансы по-настоящему пробиться в индустрии действительно его пугали, а давление со стороны других актеров и стаффа, с которыми он работал, постепенно становилось все сильнее и сильнее. Он давно не был унижен настолько, как в тот момент, когда прямо в присутствии его родителей его спросили: “Ты гей?” и ему пришлось со смешком ответить “Конечно нет” только потому, что иной ответ навсегда закрыл бы ему дорогу в шоу-бизнес. Это было так чертовски глупо, что в мире, в котором у каждого человека была родственная душа, существовали такие нелепые предрассудки, как невозможность открыто признать любовь к человеку своего же пола просто потому, что это может быть плохо воспринято в обществе. Но менеджер, с которым он работал на съемках и который с удовольствием пихал его “красивую мордашку” на любое второсортное мероприятие, говорил, что до тех пор, пока он зарабатывает на жизнь, заставляя женщин всех возрастов хотеть выйти за него замуж больше, чем видеть его в постели с другим мужчиной, он должен быть паинькой и притворяться, что у него просто нет времени заводить серьезные отношения. Апо еще даже толком не понимал, нравились ли ему мужчины или женщины, и никогда не был по-настоящему влюблен, но уже должен был натянуть на себя всевозможные маски и, главное, улыбаться. Не стоило ожидать, что его родители не будут разочарованы. Он и сам был в некоторой степени разочарован тем, с какой кучей дерьма он уже столкнулся в индустрии, вынужденный перекраивать себя, чтобы подходить под стандарты. Спускать коллегам попытки самоутвердиться за счет унижения его достоинства, смеяться над шутками про его слишком темный цвет кожи, потакать чужому видению того, как он должен одеваться и вести себя, чтобы не выделяться. В итоге Апо смиренно выслушал все, что его мама и папа пытались донести до него, чтобы повлиять на его решение, но все равно остался непреклонен. Актерство было его мечтой. Он никогда не чувствовал себя лучше, чем когда он играл. У него просто не было другого правильного выбора и он не готов был смириться с поражением. В конце концов, он просто устал жить с ублюдком Дереком и терпеть его мерзкие, сальные взгляды на себе. Когда родители наконец смирились, что он не отступит, Апо собрал все необходимые документы и понес их туда, куда он мечтал перевестись. Он жутко нервничал и отчаянно нуждался в том, чтобы поговорить с Романтиком, услышать от него несколько слов поддержки, но также считал, что это было нечестно – взваливать на чужого человека весь груз собственной ответственности перед самим собой. Апо пообещал себе, что, прислушавшись к и без того значащим неоценимо много словам Романтика, он вернется к нему с победой и только с ней. Стоит ли говорить о том, как сильно он скучал? Ни одного часа не проходило в жизни Апо без мысли о другом человеке, с которым он был связан случайной перепиской, переросшей в самую особую связь в его жизни. Дни без незримого присутствия Романтика во всем, что он переживал, казались ему гораздо серее и тоскливее, а без возможности получить чужую поддержку он чувствовал себя потерявшимся слепым котёнком, который нуждался в чем-то, чего сам не понимал. Но гораздо более сильное желание заставить незнакомца гордиться и восхищаться им заставляло Апо терпеливо сжимать телефонную трубку и делать глубокий вдох, чтобы не сорваться и не прибежать к нему растерянным, сломленным и полупустым. Так что в тот день, когда Апо отправился в университет Рангсит, чтобы подать документы на факультет коммуникационных искусств, он уже лелеял в душе возможность наконец разделить с Романтикои все эмоции, которые переживал за последние две недели. И также сильно жаждал знать, как его незнакомец провел это время без него. То, что в новом месте Апо встретит человека, который на несколько долгих минут заставит его забыть о Романтике, было чем-то неожиданным и, до распускающих свои крылья бабочек в животе, приятным. Немного неловкий, но очаровательный и до одури красивый Майл практически заставил его забыть о том, зачем он вообще пришел в Рангсит и что он собирался там делать. И взаимное покалывающее напряжение между ними нисколько не способствовало тому, чтобы он вспомнил. Конечно, Апо не был легкомысленным и не мог просто забыть о своей растущей в геометрической прогрессии привязанности к Романтику из-за случайного симпатичного парня, который пусть и не скрывал своей увлеченности им, но и никаких решительных действий не предпринял. Так что, попрощавшись с ним и войдя в кабинет, Апо решительно отбросил любые посторонние мысли и сосредоточился на том, чтобы убедить комиссию принять его к ним на факультет. И когда он получил согласие на перевод, а затем наконец снова столь желанное для него сообщение от Романтика, он не был до конца уверен в том, что из этих событий сделало его счастливее.

***

Когда у Романтика шли выпускные экзамены, Апо как мог старался поддержать и подбодрить его, в тайне надеясь, что это поможет и ему самому тоже. Он уже знал, что после выпускного его незнакомец уедет из Бангкока в свой родной город, чтобы отдалиться от него на несколько чертовых сотен километров. Апо понимал, что был бессилен против течения жизни другого человека, но каждая мысль о том, что они с Романтиком больше не будут делить на двоих один город с его восхитительными закатами на мосту Чао Прайя, медленно вытягивала из него жизнь. Тем не менее Апо не был эгоистом и понимал, что из Бангкока его незнакомца уводит вовсе не желание оказаться подальше от него, а долг перед семьей, и это помогало ему легче относиться к предстоящей потере. Помогало и то, что его менеджер завалил его расписание огромным количеством мероприятий, интервью, съемок для журналов и воркшопов для съемок сериала. Вся его жизнь теперь состояла из светских мероприятий, показов, вечеринок, заучиваний заранее подготовленных менеджером ответов на вопросы, улыбок и попыток не облажаться, когда десяток камер был направлен на его лицо. Получив окончательное подтверждение о переводе в Рангсит, Апо собрал свои немногочисленные вещи и, на прощание показав средний палец ублюдку Дереку, переехал на неуютный, но гостеприимный диван в маленькой квартире Марио, который великодушно позволил ему остаться у себя до тех пор, пока Апо не будет предоставлено его новое общежитие. Но, по существу, он был согласен на что угодно, потому что между многочисленными съемками и сменами в баре едва успевал принять душ и съесть хоть крошку, а со всем этим бешеным распорядком жизни он мирился лишь потому, что действительно получал удовольствие от всего, что делал, пусть и смертельно при этом уставал. Апо неожиданно обнаружил, что его черты лица и даже особенность цвета кожи привлекали внимание дизайнеров, которые стали приглашать его на показы чаще, чем кого-либо другого. И пусть он был вынужден отказываться от, как минимум, половины из них, он чувствовал себя потрясающе, когда был одет в красивую, дорогую одежду и должен был только демонстрировать ее, вместо того чтобы отвечать на провокационные вопросы журналистов и коллег или фальшиво улыбаться. Благодаря тому, что у него была возможность попробовать на себе разные образы, Апо начал понимать, какие из них ему идут, а какие заставляют его чувствовать себя неуютно. Он также обнаружил, что ни один из них не смог остудить его страсть к винтажным вещам и стилю 50х-70х годов, к которому его привела любовь к музыке Элвиса. И, что было удивительно, но по-особенному трепетно, единственным, кто поддерживал его в этом, был Романтик. Как раз в то время, когда Апо готовился к очередному показу и у него было несколько свободных минут перед началом, он смог блаженно окунуться в их переписку, выпадая из реальности и попадая в их собственный мир, который существовал только для них двоих.

От: Апо

Один раз я был в комиссионке потому что у меня была мечта купить виниловый проигрыватель

И угадай что??

Я потратил все деньги на рубашку из одной из самых первых коллекций Chanel

Божеее она была такой потрясающей что я продал бы почку и купил ее еще раз!!!

От: Романтик :) То есть ты хочешь сказать мне, что между одеждой и прекрасной музыкой ты выбрал древний, как мир, кусок ткани? Какое расточительство:)

От: Апо

Это была любовь с первого взгляда

Ты не можешь винить меня!!!

К тому же будь нас таких сумасшедших как ты двое, этот мир не выдержал бы

От: Романтик :) Тогда хорошо, что у меня есть ты, чтобы уравновесить мою страсть:) Апо тяжело сглотнул, закусывая губу и стараясь остановить расцветающую на лице улыбку. Каждый раз, когда он получал подобные сообщения от Романтика, он чувствовал, как наливаются румянцем его щеки и как начинает волноваться все его существо. Возможно, он был идиотом, реагируя так ярко и очевидно на флирт случайного парня из переписки, которого он даже не знал в реальной жизни, но его сердце отчего-то кричало, что он знал, знал этого человека, и чувства к нему росли день ото дня без возможности отмотать назад. Вокруг Апо то и дело сновали люди, стилисты, гримеры и другие модели, которые должны были участвовать в показе, но для него не существовало никого, кроме его незнакомца, которые все чаще и чаще писал ему довольно провокационные сообщения, выводя их отношения на новый, неизведанный уровень, который заставлял Апо дрожать от предвкушения.

От: Апо

На твоем месте я бы не был так уверен

Возможно я предпочел бы ее распалить

Тихонько хихикнув, Апо поскорее вышел из переписки, как будто сбегая и прячась после проделанной им маленькой пакости. Столь откровенный флирт с Романтиком все еще был чем-то новым для них, и Апо каждый раз боялся, что перегнет палку, хоть и мечтал узнать, какой ответ получит. Что-то как будто незримо изменилось между ними после тех двух недель разлуки, когда Апо нужно было время, чтобы примириться со своим жизненным выбором. Для самого себя он понял, что отсутствие Романтика в его жизни несет с собой пустоту и разочарование, и он надеялся, что тот, в свою очередь, чувствовал то же самое. И он понятия не имел, что должен был делать в тот миг, когда судьба преподнесла ему самую неожиданную встречу из всех возможных. Апо уже был почти готов к выходу, поправляя сомнительный недо-ковбойский образ, в который был одет на этот раз, с этой клетчатой рубашкой и широкими штанами, которые он ни за какие деньги не надел бы в реальной жизни, когда услышал едва знакомый голос, зовущий его по имени. – Апо? Обернувшись, он на миг потерялся в ощущении дежавю, которое накрыло его стремительной, сбивающей с ног волной, как будто он снова стоял посреди коридора университета, заполненного людьми, которым не было до него никакого дела, а красивый незнакомец робко и вежливо прикасался к его плечу. Тот же самый незнакомец, Майл, стоял теперь позади него, одетый в такую же сомнительную клетчатую рубашку, как и он сам, но синего цвета, и улыбался приветливой улыбкой, которая, кажется, освещала не только его самого, но и все пространство гримерки. – Привет, – в ответ несмело улыбнулся Апо, гадая, каким образом он мог встретить этого парня так неожиданно. Разве Майл тоже работал в индустрии? – Что ты здесь делаешь? Майла, кажется, его вопрос смутил, потому что тот сразу потупил взгляд и потер шею широкой ладонью, заставляя Апо проследить взглядом за эти движением. – Не думай, что я тебя преследую…, – его легкий смешок был почти неслышен в общем шуме готовящейся к показу команды. – Мой друг, который должен был участвовать в этом мероприятии, заболел и попросил меня подменить его. – Твой друг? – повторил Апо, насмешливо поднимая брови. Ему нравилось смущать Майла, это было… мило? – Д-да, Масу, – кивнул тот, заглядывая блестящими от эмоций глазами прямо в глаза Апо. В них явно читалось волнение, увлечение и даже интерес, отчего напряжение их первой встречи в стенах кампуса снова начало возвращаться покалыванием на кончиках пальцев. – А ты? Работаешь здесь? – Да, – ответил Апо, бессознательно обводя рукой помещение и тут же в спешке добавляя: – То есть нет, не совсем. Я просто участвую в показе, очевидно, как и ты. В этот момент они оба посмотрели на свои клетчатые рубашки, а затем друг на друга, и сгущающееся напряжение между ними немного рассеялось, когда оба залились смехом, все еще подавляя смущение. А Апо про себя думал, какого черта? Неужели он никогда не знакомился с красивыми парнями раньше, раз теперь ведет себя как полный идиот, перекатываясь с носков на пятки, будучи даже не в силах ровно стоять на месте? В этот момент один из главных организаторов показа громко захлопал в ладоши, привлекая внимание стаффа и всех моделей, объявляя, что начало состоится уже через три минуты и что все приглашенные участники должны занять свои места в соответствии с номерами. Для Апо и Майла это означало скорый конец их и без того короткой беседы, но не успел Апо удержать эту мысль и разочароваться, как Майл снова повернулся к нему, закрывая глаза и явно готовясь сказать что-то, в чем не был полностью уверен. – Послушай, может-м-м, – замялся он, снова потирая шею, и Апо готов был съесть это движение взглядом, таким невероятно аппетитным оно ему показалось. – Может после того, как мы закончим здесь, я угощу тебя кофе? Чаем? Перекусим, если ты голоден? Или… – Да, – перебил бесконечный поток предложений Апо, потому что он, если честно, готов был согласиться уже на самое первое. И, теряясь в потоке людей, стремящихся на выход из гримерки, чтобы занять свои места перед началом шоу, он крикнул: – Я найду тебя, когда закончится показ! Апо успел заметить, что Майл кивнул, когда оба тут же попали в бешеный водоворот событий, в котором Апо успевал только выходить под свет софитов, стараясь держать лицо, затем впопыхах переодеваться, без возможности даже глотнуть воды, и снова возвращаться на подиум. В определенный момент в этом бурном потоке снующих туда-сюда моделей, указаний и криков от стаффа, необходимости разбираться на месте с ни с того ни с сего возникающими сложностями, он выкрал для себя шанс краем глаза взглянуть на то, как по подиуму вышагивал Майл. В этот момент он понял, что, смотря на него, даже не мог дышать. В Майле было что-то такое, что заставляло маленького котёнка внутри Апо желать выгнуться и протянуть к нему свои лапки, провести коготками по груди и почувствовать, действительно ли она так хороша на ощупь, какой казалась на вид. Он впервые чувствовал такое влечение к парню, которого почти не знал, и винил во всем броскую, мужественную красоту Майла и его широкие, чертовски широкие брови. То, как этот человек держал себя, какой прямой была его спина и каким уверенным – взгляд, не могло не вызывать восхищения. В отличие от неуверенного в себе и закрытого Апо, который большую часть времени чувствовал себя слишком юным и глупым, Майл создавал впечатление зрелого, достойного и состоявшегося уже мужчины, хотя был всего на пару лет старше. И это делало его ауру настолько притягательной, что Апо не мог устоять, даже несмотря на то, что в общем-то был весьма равнодушен к внешней привлекательности людей, всегда обращая внимание скорее на достоинства их характеров. И, соглашаясь на кофе, Апо в тайне надеялся, что Майл был так же хорош внутри, каким он представал снаружи.

***

Ближе к окончанию шоу Апо начал чувствовать приятную усталость, которая наступает только тогда, когда ты выкладываешься по полной и остаешься очень довольным собой. Благодаря энергичному ритму, с которым люди в модной индустрии привыкли работать, время для него пролетело незаметно, а воодушевление и радость, которую ему приносил каждый его выход в свет, зажгли сотни маленьких огоньков внутри него, заставляя его хотеть глупо и свободно смеяться и танцевать от удовольствия. Не менее важным было и то, что он в нетерпении предвкушал свою встречу с Майлом. В конце показа, когда все модели вышли на подиум одновременно, Апо шел следом за ним, имея прекрасную возможность любоваться его ровной спиной, обтянутой тонкой тканью дизайнерской одежды, не скрывающей широту и округлость плеч и подкачанные мышцы. Вообще-то Апо следовало найти единственную точку в зале перед собой, которая позволяла бы ему удерживать взгляд во время передвижения, но парень перед ним заставил его забыть об этом. В итоге точкой опоры Апо случайно и совершенно непреднамеренно стал темный затылок шагающего перед ним Майла. И теперь, уже переодевшись в свою одежду – потрепанную серую толстовку и джинсы – Апо собирал вещи в рюкзак, обмениваясь впечатлениями с Дианой, своей коллегой по съемкам и единственным человеком на площадке, кого он мог назвать другом, когда силуэт Майла издалека привлек его внимание. На этот раз парень был одет полностью в черное: черные джинсы искусно удлиняли его ноги, заставляя взгляд Апо неравнодушно остановиться на узких бедрах, а черная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей привлекала внимание к молочной коже его груди. Он мягко и вежливо поклонился работникам, коих встретил на пути в гримерку, а затем вступил в диалог с одним из организаторов, поймавших его в толпе. Снова получая возможность понаблюдать за ним издалека, Апо ловил взглядом движущиеся в такт словам руки Майла, по локоть оголенные из-за подвернутых рукавов рубашки. У него были очень красивые руки, такие мужественные и вместе с тем аккуратные. И, смотря на то, как плавно он жестикулировал ими, Апо потерял нить разговора, который все еще продолжала вести с ним Диана. – …и, представляешь, когда я повернулась спиной, то почувствовала, что нога очень неустойчиво встала, и я сейчас упаду, – с энтузиазмом делилась с ним девушка. – Что было бы, если бы я упала?! В этот момент мужчина, с которым беседовал Майл, очевидно, сказал что-то смешное, потому что они оба синхронно засмеялись и обрывки этого смеха донеслись и до слуха Апо. Улыбка растянула красивое лицо Майла, и Апо непроизвольно закусил губу, стараясь не поддаться искушению улыбнуться в ответ. – Ты знаешь его? – спросила вдруг Диана, трогая Апо за локоть и тем самым привлекая наконец его внимание. Оторвав взгляд от Майла, он заглянул в лицо девушке, а затем проследил за ее кивком, неловко обнаруживая, что она застала его за неприкрытым разглядыванием Майла и теперь хотела знать подробности. Апо не знал, что ей ответить, и потому промолчал, но Диану это не остановило и она продолжила затягивать петлю на его шее все сильнее. – Почему ты так смотришь на него? – снова задала вопрос девушка, на этот раз не оставляя возможности проигнорировать себя. – Ну, просто он такой…, – несмело проговорил Апо, снова возвращаясь взглядом к Майлу и, смотря на него, старался подобрать правильные слова, которые смогли бы описать то, что видел Апо. – У него такая… уникальная красота. Со стороны настолько очевидно аристократичная и мужественная, что когда он начинает говорить, ты удивляешься тому, насколько мягким становится его лицо… Но его взгляд при этом все равно такой пылающий, и я просто… Снова закусив губу, Апо оторвал наконец изучающий взгляд от Майла в надежде, что смог донести свою мысль до подруги, когда все его слова, которые готовы были продолжать литься из него бесконечным потоком, застряли в горле, а чужой тревожный взгляд заставил его вмиг ощутить, как жестоко он ошибся, позволив себе их озвучить. Диана смотрела на него со смесью подозрения и неодобрения, а когда снова заговорила, то заставила кусочек сердца Апо, который он поспешно отдал ей, как одной из самых добрых к нему людей в индустрии, разбиться вдребезги. – Ты такой странный, – сказала она, а от паршивого предчувствия Апо вдруг потерял способность дышать. – Лучше никогда не говори ничего подобного, пока все не подумали, что ты гей. Гей. Апо хотелось кричать. Как? Почему? Почему, черт возьми, в мире, где у каждого человека была заранее предопределенная родственная душа, существовали такие вещи как гомофобия и травля за любовь? Как это возможно, что его снова сочли странным и аморальным, испорченным лишь потому, что он… Что? Оценил красоту другого мужчины? Он не смог найти в себе силы, чтобы ответить Диане. Даже тогда, когда она взяла в руки сумку и на прощание махнула ему рукой, он не смог попрощаться в ответ, потому что он чувствовал, как подступающие к горлу рыдания разъедают его плоть изнутри. Мысли Апо калейдоскопом закручивались в голове, заставляя его срываться с одного края на другой, как если бы он стоял посреди корабля, попавшего в самый сильный шторм из возможных. Что он сделал не так? И где была та гребаная грань, за которой он переставал быть нормальным и становился тем, кем его видели люди? Странным? Или тем, кем он не являлся на самом деле? Или являлся?.. Что, если все они были правы? Что, если в университете он не завел друзей, потому что отличался настолько, что люди чувствовали это, стоило ему только открыть свой чертов рот? Что, если никто никогда не любил его потому, что его было невозможно любить?? Что, если его родители не верили в него потому, что знали, что ему нравится то, что не должно нравится там, где он собирался построить карьеру??? Что, если его команда, менеджер и коллеги по съемкам тоже узнают? А ведь он поставил на карту всю свою жизнь… Апо так сильно хотелось плакать, хотелось свернуться калачиком в самом дальнем и самом темном углу, где никто не нашел бы его до тех пор, пока он не выплакал бы все, что в нем было, и не умер от боли. Зажмурив веки, он умолял свои слезы перестать обжигать ему глаза, повторяя про себя: “Только не сейчас, умоляю, только не здесь…”. Чувствуя, как от подступающей истерики у него начали дрожать пальцы, Апо крепко вцепился в рюкзак, хватая его и стараясь как можно скорее протиснуться через толпу, чтобы уйти, сбежать, скрыться ото всех и найти место, где никто его не найдет. И когда он понял, что на самом деле он был одинок в этом мире настолько, что никто никогда не стал бы его искать, слезы хлынули у него из глаз так стремительно и так неумолимо, что он не мог больше держать себя в руках. И, бросив последний подернутый пеленой горьких слез взгляд на стоящего вдалеке Майла, он выскользнул из гримерки, срываясь на бег в попытке убраться оттуда как можно дальше.

***

От: Апо

Ты думаешь что я странный?

Лежа тем же вечером в полном одиночестве на диване в маленькой квартире Марио, Апо зарылся с головой под одеяло, утопая в чувстве беспомощности и жалости к себе. По возвращении с показа он написал своему боссу и сообщил, что не сможет выйти на смену в бар, а затем проплакал несколько часов, лелея каждое из своих прошлых поражений, которые все еще приносили ему так же много боли, как если бы все они произошли в один момент в этой полной бездушных людей гримерной. До крови кусая губы, он вспоминал все моменты, когда был отвергнут или высмеян из-за своего цвета кожи, который был слишком темным или слишком неправильным, или просто-напросто слишком. Возвращался к тем дням, когда с ним не хотели дружить из-за того, что он был настолько гиперактивным, что другие дети от него уставали, и оплакивал каждого своего несостоявшегося друга. С головой окунался в ту боль, которую испытывал, когда ему снова и снова отказывали на прослушиваниях, прежде чем он получил свою первую роль. У того маленького котёнка, живущего внутри него, было столько шрамов и травм, что тот порой едва дышал, свернувшись калачиком у него в груди также, как сам Апо свернулся теперь на диване, который ему не принадлежал. У него не было места в мире, и он даже не знал, сможет ли когда-нибудь найти его. Существует ли оно, такое место, где его примут и полюбят во всем его несовершенстве? С его глупой странной одеждой, глупым громким смехом, глупой ориентацией, которая не давала ему существовать? С тем, что всего этого было слишком много? И, честно говоря, он боялся, что проведет всю свою жизнь вот так: избитым и израненным, не имеющим понятия о том, что ему делать дальше и куда ему идти. Это было еще одной из тех существенных причин, по которым он учился натягивать маски, которые ему навязывала индустрия. Ему было проще быть кем-то другим, потому что то, кем он был на самом деле, было дерьмом. От: Романтик :) Разве что в самом прекрасном понимании этого слова:) Впервые за весь этот ужасный вечер Апо улыбнулся только что пришедшему сообщению. Незримое присутствие Романтика всегда освещало его необычайно теплым светом, слегка рассеивая ту ужасную тьму, что сгущалась вокруг него. Апо не хотелось ничего, кроме как утонуть в любящих и умиротворяющих объятиях этого человека, хотя у него и не было шанса сделать этого. И в этот момент своей глубочайшей тоски и жалости к себе ему стало как никогда больно от того, что человек, близость к которому он ощущал с такой силой, на самом деле был для него возможно самым далеким на свете. И даже очередное пришедшее сообщение не помогло ему сглотнуть образовавшийся в горле душащий его ком разочарования. От: Романтик :) Неужели кто-то заставил тебя сомневаться в себе? Не успел Апо сформулировать ответ на вопрос, как новая волна подступающих слез накрыла его с головой, в который раз подряд пеленой застилая глаза. Надрывные рыдания вкупе с застревающим в легких воздухом выворачивали его наизнанку, отчего телефон в руке стал казаться ему непомерным грузом. В его голове было столько мыслей, но ни одну из них он не был в состоянии выразить. Ведь как сказать человеку, который помогал тебе шагать, что каждый твой следующий шаг ощущался как хождение по битому стеклу? Небрежно вытирая слезы ладонью и размазывая соленую жидкость по опухшим от плача щекам, он заставил себя напечатать ответ. Апо уже знал, что Романтик дождался бы его, даже найди он в себе силы ответить спустя часы, дни и даже недели. Но все его существо так сильно тянулось к его скрытому присутствию, что заставлять его ждать означало томить и самого себя тоже.

От: Апо

Мне дали понять что такой какой я есть я в индустрии не нужен

Что если я хочу пробиться то должен наглухо похоронить все что во мне есть настоящего

Стать тем кем меня хотят видеть

Очередным шаблонным актером с симпатичной мордашкой у которого нет ни одного гребаного права на ошибку

От: Романтик :) Ну и кто эти идиоты?

От: Апо

Да все на площадке и даже вне ее

Буквально каждый считает своим долгом сказать мне по каким параметрам я не вписываюсь

Как мне разговаривать

Как вести себя

Как смеяться

Что надевать

И даже, мать его, кого любить

От: Романтик :) Хммм.

От: Апо

???

Хммм?

Это все что ты скажешь?

От: Романтик :) Нет, я просто обдумываю твои слова. Видишь ли, когда ты говорил, что у тебя все в порядке, я считал, что ты действительно имел это в виду. А теперь мне кажется, что меня не было рядом в те моменты, когда я был нужен тебе. И это неожиданно ранит… Тяжело сглотнув, Апо пролистал вверх переписку, убеждаясь, что на каждый обеспокоенный вопрос он всегда находил такой ответ, чтобы не возникало сомнений: какие бы трудности не вставали у него на пути, он сделает все, чтобы впечатлить Романтика и заставить его гордиться собой. И это вдруг показалось таким наивным и глупым, как и все остальное, что он пытался сделать в своей жизни. Рядом с ним был тот единственный человек, которому не было все равно, но он умудрялся и для него надевать маску, от которой его в момент затошнило.

От: Апо

Прости меня

То что у нас есть слишком важно для меня чтобы я рисковал испортить это своим дерьмом

Понимаешь?

От: Романтик :) Ты ничего не можешь испортить. И то, что у нас есть, прекрасно именно благодаря тому, что ты – тот, кто ты есть. Даже со всеми твоими милыми странностями:) Я вряд ли смогу помочь тебе найти правильное решение, которое сделает тебя счастливым и не поставит под удар твою карьеру. Если бы мне пришлось выбирать, я поставил бы на первое, потому что ничто не стоит твоего разочарования и разбитого сердца. Но решать тебе. Я лишь могу быть рядом, чтобы подставить тебе свое плечо. Я всегда на расстоянии сообщения:) Если бы слова могли обнимать, Апо уже зарылся бы носом в чужие плечи, вдыхая запах и растворяясь в нем навсегда. Почему-то он был уверен, что Романтик будет пахнуть домом, теплым пледом, в который хочется завернуться вечером у камина, пока за окном бушует холодный промозглый ветер. И, закрывая глаза, Апо почти представил рядом с собой чужое присутствие, отдающее легким спазмом в его и без того ноющем сердце.

От: Апо

Я знаю

Спасибо тебе за это

От: Романтик :) Можешь сейчас послушать музыку? Улыбнувшись от нового пришедшего сообщения, Апо позабавленно закатил глаза. Никто не был настолько помешан на музыке, как этот человек на другом конце трубки, но это уже стало одной из его самых любимых черт в Романтике. Он не был похож ни на кого их всех, кого Апо знал, и оттого каждая его черта казалась в тысячу раз привлекательнее. И поэтому, закусив губу, он с нетерпением ждал того, что предложит ему незнакомец на этот раз.

От: Апо

Да

От: Романтик :) Включи “When you say nothing at all” Ронана Китинга. Эта песня гораздо лучше меня скажет все, что я бы хотел, чтобы ты услышал. Поспешно сбрасывая одеяло, Апо ринулся к своему рюкзаку, небрежно отброшенному в угол комнаты в тот момент, когда он из последних сил добирался до своего спасительного пристанища. Нашарив внутри неряшливо скомканные провода наушников, он второпях размотал их и вставил в уши, возвращаясь на диван и забивая названную Романтиком песню в поиск своего плейлиста. Нажав на плэй и закрыв глаза, Апо ожидал услышать все, что угодно, потому что его незнакомец в разное время говорил с ним то о джазе и мягких, ласкающих слух балладах, то о роке с его живой энергией, о задорном и завораживающем блюзе, и о многом другом. Но чего он не ожидал, так это того, как бешено будет биться его сердце, стремясь к человеку на другом конце города, чьи слова эхом отдавались в звучавшей в наушниках песне.

Это поразительно,

как твои слова находят путь к моему сердцу

И как не говоря ни слова,

ты можешь осветить мою тьму

Улыбка на твоем лице говорит мне,

что я тебе нужен

Правда в твоих глазах вторит,

что ты никогда меня не оставишь

Касание твоей руки поймает меня,

когда бы я ни упал

Ты говоришь лучше всего, когда не произносишь

ни слова