На север

♫ Deceptacon - Le Tigre Я буду рядом - Не Твое Дело

      Выглянув из-за угла, Гера осмотрел длинный узкий коридор и, убедившись, что все двери плотно закрыты, прокрался к короткому ряду домашних тапок. Ещё раз уверившись в отсутствии свидетелей, он схватил топавшего за ним кота и усадил его на большие серые тапки. - Ссы давай. – Гера слегка пихнул кота. Тот поднял на него усталый взгляд, наклонился к тапкам, внимательно их обнюхал и лениво зевнул. Участвовать в коварных планах по избавлению от паразитов он явно не собирался. – Дебил шерстяной. – мальчик оттянул его от тапок и стряхнул свои, встав на толстый зелёный палас. На кота он всё же особо и не рассчитывал. – Я тебя зачем кормлю?       Кот облизнулся и ласково потёрся о босые ноги. Гера вскинул голову и насторожился, услышав за одной из дверей какую-то возню. - На шухере хоть постой. – помедлив пару секунд и убедившись, что выходить никто не собирается, он приступил к исполнению своей затеи. Одной ногой он прижал тапок к полу, а вторую сунул в него и стал усиленно тереть стопу о тканевую стельку. Только начавшие заживать язвы тут же зачесались со страшной силой, и Гера стал растирать больные стопы и пальцы с ещё большим остервенением, ощущая физическое удовольствие от своего вредительства. Проделав то же со вторым тапком, он вернул их в прежнее положение и поскакал в общую ванную. Ледяная вода немного успокоила зуд, но не подействовала на предательски колотящееся сердце и голову, уже активно соображающую, что бы ещё такого можно было натворить помимо заготовленного плана действий, большинство пунктов которого всё же требовало наличия объекта ненависти где-то в непосредственной близости.       Противный мужик, имени которого Гера даже не старался запомнить – мало ли, приживётся – повадился заглядывать к ним уже с пару месяцев, чем страшно его раздражал. Припирался он раз-два в неделю, ближе к ночи и позже чем мать, к концу своей дневной смены, да ещё и норовил остаться ночевать. Он всегда приносил что-то на ужин и даже пытался задобрить домочадцев гостинцами, но Гера на это плевать хотел и строить свои козни не прекращал. Мелких пакостей вроде пересоленного супа, отполированных напильником кнопок на стуле и неожиданно подкинутого в дверной проём кота было уже явно мало, и калибр злодеяний пора было менять. Поражала в этом вопросе неизбирательность матери – могла бы прикормить кого-то и поприятнее.       Фыркнув, Гера вытер красноватую воду и довольно оглядел разодранную кожу: грибок этому придурку обеспечен. А если вздумает поменять тапки – те тут же окажутся за окном, уж он постарается, не впервой. Сейчас ещё начнётся школа, и можно будет тут же прятаться в комнату и в злые глаза матери отвечать невинным взглядом, мол, смотри, полезным делом занимаюсь.       Вспомнив о том, что сегодня последний день каникул, Гера погрустнел. Уж чего-чего, а снова вставать спозаранку и тащиться в эту каталажку он точно не хотел: учителя явно не соображали что учебное время можно израсходовать на куда более полезные и приятные занятия.       Выключив свет, Гера вернулся в комнату. Кот тут же запрыгнул на его кровать и свернулся в клубок. В кресле в углу дремала Соня, обнимающая расслабленными руками завёрнутого в пелёнки посапывающего младенца. Подойдя к сестре, Гера брезгливо оглядел нового члена семьи – тот ему совсем не нравился, потому что постоянно хотел есть и будил своим криком по ночам, а ещё для его вещей, надаренных сердобольными соседскими тётками, пришлось освобождать место. Когда Соня приоткрыла заспанные глаза, Гера отшатнулся и ушёл копаться в комоде, чтобы не смотреть на них лишний раз. Когда мать наконец родила, его счастью не было предела – у неё пропало внезапно объявившееся в декрете свободное время и она перестала к нему приставать с изрядно выматывающими разговорами и упрёками, а прибранные накануне комнаты снова погрузились в привычный пыльный полубардак. Ещё через несколько недель мать снова вышла на работу, а с ребёнком, как и с ним самим когда-то, сидела Соня, и Гера наконец облегчённо выдохнул, ещё не догадываясь, что ждёт его впереди.       Глянув через плечо, он увидел что сестра окончательно проснулась и теперь медленно раскачивалась в кресле, что-то бормоча ребёнку. Гера фыркнул и продолжил копошиться в одежде. Старший брат как-то рассказал ему, что сам Гера родился слабым, да ещё и с кучей болячек, денег ни на что не было, а он и мать постоянно работали и, мол, поправился он только потому что о нём заботилась Соня, у которой в школе начались какие-то жуткие проблемы и ей всё равно нужно было сидеть дома, а помогал ей в этом старый кот, постоянно норовивший улечься рядом с ним своим тёплым боком. Такой сердобольности Гера не очень-то верил и был глубоко убеждён, что сам выхаживать невовремя объявившийся вечно голодный рот не стал бы. А брат мог такое сказать, чтобы они с сестрой получше сдружились накануне его отъезда, но особо это не помогло – они до сих пор даже особо не разговаривали, и обоих всё, кажется, устраивало.       Выудив из ящика тёплый свитер, Гера натянул его поверх домашней футболки, переодел штаны, схватил куртку с рюкзаком и вышел в коридор, натягивать ботинки. Когда из комнаты послышался какой-то шорох, он быстро накинул куртку с рюкзаком и выбежал на лестничную площадку. Пробежав несколько пролётов и убедившись, что вокруг тихо, он уселся на ступеньку и стал копаться в своих пожитках. Первым делом он вытащил шапку и как следует натянул на уши – те имели свойство жутко болеть, побывав на холоде. Следом пошёл самодельный дедушкин пистолет, который тот смастерил специально для него – невероятно полезный предмет особенной гордости, не чета дворовым рогаткам: стоило кому-то из мальчишек его заметить, вокруг тут же начинался целый шквал «дай посмотреть», «дай стрельнуть» и «ты где такой достал». Всё проверив, Гера встал и пристроил пистолет на поясе, в специально придуманное им самим подобие кобуры, мешочки с разнокалиберными патронами закрепил с другой стороны, в боковой карман рюкзака сунул пару дымовух. На этом рядовые сборы можно было заканчивать.       Улица встретила прохладным влажным воздухом и размокшими в лужах жухлыми листьями. День располагал к великим свершениям, тем более что уже завтра начнётся вторая четверть и до следующих каникул ещё жить и жить, а на выходных особо не разгуляешься. Тряхнув головой, Гера побежал сквозь дворы до хорошо знакомого дома, разглядывая по пути окна соседних коммуналок. Добежав до нужного подъезда, он на ходу схватил валявшуюся у бордюра сигнальную палку и швырнул её в решётку окна третьего этажа. На гулкий звон тут же высунулись огромные красно-белые бигуди. - А Ромчик выйдет? – крикнул Гера, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Бигуди дёрнулись и скрылись в глубине комнаты. Не дожидаясь, пока из-за истошно скрипнувшей двери вывалится друг, Гера рванул в сторону детской площадки и запрыгнул на торчащую из земли широкую шину. – Погнали в массив!       Запыхавшийся Ромчик остановился рядом и неуверенно оглянулся. - Что, мамка запрещает? – Гера рассмеялся и прыгнул на соседнюю шину. – Ты скоро будешь вон как эти! – он мотнул головой на обнесённую высоким решётчатым забором детскую площадку, по которой слонялась малышня. Обычно родители со всех прилегающих домов сгоняли в такие своих детей и уходили на работу до обеда, и Гера был безумно горд, что к этому запертому стаду никогда не принадлежал. – Пойдёшь, нет? - Пойду. – Ромчик нахмурился и весь как-то подобрался. Гера спрыгнул на землю и, состроив рожу глазевшим на него ровесникам, пошёл к выходу из двора. Ромчик засеменил следом. - Ты домашку сделал? - Какую? – Гера даже не оглянулся. - Ну… По математике там пять номеров задали, а ещё по литре… - Да ну на хрен! Делать мне нечего. Я у тебя завтра спишу. - А что делать будем? - В собак шмалять! – Гера резко развернулся и пошёл вперёд спиной, похлопывая ладонью по кобуре. Его растянутый до ушей оскал Ромчика явно насторожил, он стал идти чуть медленнее, но не остановился. – Помнишь мы на вышку позавчера лазали? – Гера снова зашагал нормально, бодро размахивая руками. - Ну. – Ромчик насупился. Не запомнить такое было трудно: он вообще лезть побаивался и высоту не любил, но спасовать не мог. В итоге, преодолев только половину пути, они были замечены местными рабочими, от которых пришлось удирать минут двадцать в дальний угол района, постоянно лавируя между машинами, гаражами и редкими прохожими. Оторваться всё-таки удалось, и даже тумаков они особо не схлопотали, но путь домой по потёмкам после такого марафона оказался настолько сложным испытанием, что весь следующий день обоим пришлось отлёживаться. - Я там кое-что заметил в Массиве, придём – покажу.       Массив Гера терпеть не мог, точнее тех, кто там обитал. Сами высотки, нагромождённые лабиринтом, такие же уродливые и серые как и всё вокруг, представляли из себя кладезь полезностей и интересностей, если, конечно, удавалось проникнуть вовнутрь. Большинство квартир там тоже были коммунальными, но в некоторых располагалось только по одной семье, а раз своя квартира – значит, то ли блатной, то ли повезло так, а то и всё вместе, а значит, есть чем гордиться. Потому куча здешних жильцов были страшными занудами и зазнайками, хотя, конечно, не все. Например, недавно Гера наткнулся тут на компашку старшеклассников и выиграл у них мешочек замечательных стекляшек, на спор выкурив полпачки сигарет. Можно было, правда, вместо них взять отличную хлопушку, но ему нужен был подарок для Тани. Заморачиваться очень не хотелось, но совесть всё-таки подзуживала, к тому же возможность подвернулась хорошая. Стекляшки ей очень понравились, – ещё бы, он бы тоже от таких не отказался, – а хлопушку он себе сам сообразит ещё лучше.       Добравшись до нужного дома, Гера огляделся и скомандовал: - Ты вон за теми тремя подъездами следи, а я вот за этими, если кто выйдет, свистни и дверь держи.       Ромчик кивнул и пошёл в другую сторону двора сторожить, а Гера разместился на ближайшей лавке. Наличие хитромудрых магнитных замков в Массиве его жутко раздражало – зачем такие вообще нужны? У них вот стоят обычные на цифрах, и то полуполоманные. Что вот им там прятать, бомбу что ли? А в подъезде заметят, так сразу вышвырнут, мол, нечего околачиваться в чужом доме. Жалко что ли?       Завидев выкарабшегося из-за тяжёлой металлической двери мужика, Гера сунул пальцы в щели от выбитых зубов и засвистел. Поросший щетиной мужик, не обратив никакого внимания на пронёсшегося мимо ребёнка, поковылял дальше. - Давай реще! – зашипел Гера подбегающему Ромчику, замахав рукой и с опаской оглядываясь вглубь тёмного подъезда. Втиснувшийся в дверную щель Ромчик, не успев перевести дух, побежал по лестнице за перепрыгивающим через две ступеньки другом, но не отстать у него как всегда не получилось. Геру такой расклад устраивал – Ромчику он, конечно, доверял, но выдавать своих секретов никому не собирался. Вскарабкавшись по чердачной лестнице к запертому люку, он нащупал тяжёлый навесной замок со знакомой рельефной маркировкой. Из-под одежды тут же был вытянут висящий на шее сувальдный ключ – самое дорогое сокровище и панацея практически от любой запертой двери. Замок быстро был снят, а металлический люк, хоть и с трудом, но поддался, заскрежетав по ушам ржавыми петлями. Подоспевший Ромчик, тяжело охнув, тоже надавил изо всех сил, и противная крышка-таки откинулась, грохнув по крыше и впустив на этаж поток холодного ветра. Мальчишки выбрались наружу и захлопнули люк обратно, чтобы не быть застуканными раньше времени. Большинство людей либо на работе, либо отсыпаются, так что оставалось лишь надеяться, что какой-нибудь бабке не приспичит провести внеплановую подъездную ревизию.       Ромчик отцепился от люка и, поднявшись, с кряхтением выгнул спину. - Пригнись, дебил! – по горбу тут же прилетел удар сверху вниз, и Ромчик уселся на корточки, уставившись на Геру. Тот уже пополз на четвереньках к краю крыши. – Щас с окна кто-нибудь заметит и всё. - А-а. - Иди вон к тем трубам, карбид ищи. – Гера махнул рукой в сторону. - Ага.       Проследив за ним взглядом, Гера быстро осмотрелся и направился к краю крыши, где аккуратно выглянул за кирпичную перегородку. Пустой двор и все въезды отлично просматривались, в окнах дома напротив он никого не углядел, а занятые своими играми дети на запертой площадке в углу особой опасности не представляли. Высунувшись по локти, Гера углядел бредущую по дороге у подъездов горбатую собаку и, нащупав рядом с собой крупный камень, прицелился и запустил его вниз, но промахнулся – камень угодил на крышу одного из гаражей. Чертыхнувшись, Гера раздосадованно посмотрел вслед шуганувшейся псине, и тут же пригнулся: дверь гаража приоткрылась и оттуда с опаской высунулся тип в натянутом на всё лицо капюшоне. Бегло осмотрев двор, он снова скрылся, тихонько закрыв дверь. Гера тут же отковырял от заграждения кусок кирпича и, прицелившись получше, снова бросил камень в гараж. Удар пришёлся по крыше соседнего, но этого хватило, чтобы тип выглянул опять, вышел и огляделся вокруг, явно с намерением кому-то врезать. Покрутившись у входа, он снова нырнул внутрь. - Вот. – Ромчик уселся рядом и высыпал кучку мелких серых камешков. – Ты чего? – он чуть наклонил голову вбок, оглядывая хрюкающего Геру. - Зырь. – тот, совсем обнаглев, выдрал из загородки уже целый кирпич и снова запустил туда же, на этот раз попав прямо в козырёк. Кирпич разлетелся вдребезги, оставив вмятину, а из двери тут же выскочили уже трое парней, вооружённых кривыми арматуринами, и бросились врассыпную. Из открытого гаража лениво поплыл густой пар. Прыснув, Гера утянул Ромчика за загородку. – Самогонщики недоделанные. – продолжая хихикать, он достал из кармана небольшой мешок, убрал в него весь карбид и спрятал в рюкзак. – Я нам такие гранаты наварю, закачаешься. - А они нас не найдут? – Ромчик снова высунул нос и глянул во двор. - Ага, щас. – Гера привстал и увидел, что все трое, почёсывая затылки, уже сгреблись в кучку, а потом гуськом затекли обратно в гараж. – Мозги се пусть найдут. – фыркнув, он снова сел и потёр заурчавший живот. Ромчик порылся в рюкзаке и протянул ему бутерброд с сыром и колбасой. - На. – иногда в том, что друг был маменькиным сынком, находились плюсы.       Гера сунул бутерброд в рот, тоже залез в свой рюкзак и в ответ дал кусочек гудрона. - Места знать надо. – прочавкал он в ответ на изумлённо-благодарный взгляд. - Спасибо. – Ромчик сунул смолу в рот и принялся рассасывать. Он, в отличие от Геры, позавтракал. - А у тебя ещё есть? – схватив ещё один бутерброд из чужих рук, Гера моментально проглотил его, поднялся и натянул рюкзак на спину. – Ну, тут всё. Погнали.       Провозившись с люком минуты две, стараясь закрыть его так, чтобы наверняка уходить без погони, они наконец спрыгнули на пол верхнего этажа и побежали по лестнице вниз – лифтом пользоваться было небезопасно. На площадке между первым и вторым этажом они остановились и вжались в стену – снизу пропищал замок и раздались тяжёлые шаги. Гера рванулся к окну, распахнул его и сиганул вниз, уцепился за водосточную трубу и спрыгнул на асфальт, тут же замахав рукой выглянувшему за ним Ромчику. Тот нерешительно опёрся руками на подоконник, но вдруг оглянулся, дёрнулся и пропал, а из окна раздались быстро удаляющиеся лёгкие шаги. Выждав с минуту, Гера снова направился к трубе, но в этот момент услышал громкий хлопок, а ещё через несколько секунд дверь подъезда запищала и выпустила из своего зева взлохмаченного Ромчика. - Не спалили? - Не-а. – втянув воздух ртом, он натянул шапку на затылок и пошёл за другом вдоль дома. – Как думаешь, это тот из гаража был? - Фиг знает, – Гера оглянулся на гаражи. – Они этот гараж снимают поди. - Что делать будем? - На стройку пойдём, шифер искать. Там как раз обед. – Гера ускорился. - А мы не на заброшенную? - На заброшках всё стащили давно, там хрен чё найдёшь.       Самый паршивый район почему-то упорно продолжали расширять – новая стройка развернулась как раз за Массивом. Дома вроде собирались делать ещё выше, этажей в двадцать пять. - А может, на заброшку всё-таки? – нерешительно предложил Ромчик, когда они добрались до пустыря и стали делать крюк вокруг старых бытовок. - Зассал опять? – фыркнув, Гера пригнулся и перебежал за кусок забора. - Ничего не зассал! – Ромчик надулся. - Да дрейфишь стопудово! – у бытовок крутилось несколько рабочих, тщетно пытающихся включить крохотный примус. - А вот и нет! - А вот и да. – Гера вытащил из куртки рогатку и сжал в кулаке пару камней на случай экстренного отступления.       Ромчик что-то буркнул и короткими перебежками отправился в сторону каркаса первого дома. Гера последовал за ним, постоянно озираясь и приглядываясь к периметру фундамента. Сподвигнуть товарища на великие дела было несложно, но за ним всё ещё надо было приглядывать. Под его чутким руководством бывший сына-корзина вполне успешно превращался в полноценного пацана.       Пристроившись за бетонным блоком, они снова уставились на высотку. Извивающийся ветер доносил только гарканье ворон и шелест мусора. - Давай я справа, ты слева. – Гера дал отмашку и посеменил к постройке. На первом этаже никого не было, следующие тоже казались пустыми, разве что один из рабочих мог уснуть на какой-нибудь широкой балке, но это уже второстепенная проблема. - Гер! – Ромчик высунулся из дыры под окно. Шустрый какой. - Чё там? - Шифер большой. - Зашибись. – Гера подбежал к проёму и, схватив протянутую руку, влез внутрь, где и правда стояли большие листы шифера. Добыча богатая, но неподъёмная. Разбить его несложно, но на звук стопудово кто-нибудь примчится. – На шухере постой, я наверх сгоняю.       Ромчик тут же занял наблюдательную позицию у другого окна, а Гера побежал проверять следующие этажи. Второй и третий оказались полностью пустыми, а на четвёртом нашлась только пара бутылок из-под пива. Дальше бетон кончался, а вверх тянулись лишь витиеватые сплетения арматур и труб. - Погнали в следующий, – тихо позвал Гера, спускаясь с лестницы и застёгивая рюкзак. – Там нет ни хрена. - А шифер? - Шифер потом.       В следующем доме среди оставленного строителями мусора он тоже не нашёл ничего полезного, в третьем же начал осматривать каждый угол, не желая признавать, что он утащит отсюда только шифер. Здесь бетонные стены шли уже почти до самого верха, ощерившегося торчащим металлом, и Гера забирался всё выше и выше. Рабочие, конечно, тоже не дураки – унесли с собой даже инструменты, подальше от постоянно норовившей что-то утащить детворы. В следующих зданиях, куда более похожих на будущие дома, наверняка есть что-то интереснее, но идти туда уже слишком опасно. Выйдя на основу балкона последнего достроенного этажа, Гера хмуро уставился на стройку. Шесть высоченных блоков на фоне мёртвого пустыря и промозглого неба не предвещали ничего хорошего. Напоминало заезд новых соседей в комнату: ты смотришь как незнакомые люди – может, будущие сожители, а может грузчики, – заносят коробки, мебель, бельё, и не знаешь, чего от них ждать. Знакомиться с ними не хочется, а в голову неизбежно приходит мысль, мол, лучше бы всё осталось как было. Чтобы комната пустовала и можно было просто из принципа туда пролезть, поймать какую-нибудь мышь, посидеть и уйти, или чтобы там остались старые соседи, привычно переругивающиеся и заспанно топающие в коридор, чтобы занять очередь в ванную. Но целый район – это тебе не комната за стенкой. Это тоже теперь чужое место, там тоже будут свои порядки, чужие лица, но куда больший масштаб сильнее давит на пытающуюся придумать план действий голову – как бы оставить это место своим?       Гера вздохнул и занёс покачивающуюся ногу над ощерившейся стройматериалами пропастью. Этот пустырь он любил. Конечно, таких ещё много и соседские парни наверняка уже нашли новый и гоняли там в разбойников, ножички, салки, но ему почему-то хотелось оставить за собой именно этот.       Его вдруг ухватили за руку и утянули с балкона внутрь здания. - Ты чего? – Гера моментально очухался и уставился на взволнованного Ромчика. - Тебя не было долго, проверить решил. – тот отвёл глаза в сторону, ожидая, что его сейчас в очередной раз нахлобучат за нарушение плана. - Тут тоже пусто. – Гера легонько хлопнул его по спине и, не оборачиваясь на пустырь, ухватился локтем за сквозную балку, обвил её ногами и поехал вниз. Ромчик побежал рядом по лестнице.       Добравшись до первого дома и на секунду застыв в проходе, Гера тихо ругнулся и тут же спрятался за стеной, утянув за собой замешкавшегося товарища. Внутри стояли двое рабочих, оба курили, а один громко объяснял какую-то непонятную строительную туфту. - Обед кончился? – шепнул Ромчик. - Хрен его знает. – Гера посмотрел в сторону рабочего лагеря, надеясь не увидеть идущих в их сторону людей. – Паршиво. - Что делать будем?       Гера придвинулся к окну и осторожно заглянул внутрь. Заветный шифер остался на месте, а мужики всё никак не хотели уходить. - Так. – он вытащил из рюкзака старый облезлый мешок и сунул его Ромчику. – Я их отвлеку, а ты разбей лист, хватай сколько сможешь и тикай во дворы. - А ты? - Придумаю что-нибудь. Всё, пошёл. – Гера ободрительно пихнул его в плечо и ускакал в соседний дом. Через полминуты оттуда раздался такой громкий истошный вопль, что Ромчик сам хотел вскочить и побежать к товарищу, но, когда у него из-за спины выскочили строители, он только вжался в стену и зажмурился. Когда опасность миновала, он забежал в дом, кое-как оттащил от прислонённой к стене стопки один лист и толкнул к полу. Разбивать больше двух он не решился, торопливо попрыгал по крупным осколкам и сгрёб большую часть в мешок. Снаружи доносился тяжёлый топот и переругивания рабочих. Упрятав мешок в рюкзак, Рома выбежал из дома и выглянул из-за угла. Из соседней постройки выбежало несколько переполошённых строителей. Оглядевшись и убедившись, что рядом с ним с этой стороны никого нет, он отбежал на более безопасное расстояние, снова попытался отыскать взглядом Геру и, сделав несколько неуверенных шагов назад, развернулся и убежал в ближайший двор Массива.       На роль отвлекающего Гера его почти никогда не назначал, потому что прекрасно знал, что он в критической ситуации может просто застыть как вкопанный, будто ожидая заслуженного наказания. Из-за этого летом их обоих спалили на краже жвачек из ларька, и мама на две недели заперла его дома и заставляла учить уроки, а потом продлила наказание ещё на неделю, потому что Гера всё время норовил залезть по трубе к их окну, чтобы его навестить и рассказать, как ему теперь скучно.       Слоняясь вокруг лавки, Рома прикидывал, от кого ему прилетит больше, если он вернётся на стройку – от рабочих, от матери или от Геры, который постоянно повторял, что за ним идти не нужно и он выкрутится сам. Когда ожидание стало уже совсем невыносимым, из-за угла наконец появилась полусогнутая фигура. - Ты как? – Ромчик бросился к другу.       Гера поднял вверх руку с оттопыренным большим пальцем, а вторую упёр в колено. - Пошли отсюда... – у него никак не получалось отдышаться. – А то ещё… Сюда прибегут. Давай-давай. – он отмахнулся от обеспокоенного взгляда и поковылял в соседний двор. – Много утащил? - Нормально.       Гера кивнул и потёр щемящую грудь. Когда они прошли несколько домов, он достал из рюкзака пустые бутылки и поставил их на мусорный бак, подумал и передвинул одну чуть дальше. - Рогатку взял? - Взял. - Фигачь.       Ромчик достал из кармана рогатку – её нужно было обязательно держать поближе к рукам. Он вздохнул, понимая, что отнекиваться бесполезно, сунул в кожеток камень и прицелился, как следует оттянув резинку. Тихий разочарованный вздох раздался над ухом после четвёртой неудачной попытки. Камни по крайней мере долетали до бутылок, не то что раньше. После десятой у него кончились снаряды, а руки опустились сами собой. - Только не начинай, а… – Гера поморщился. - Ну не получается у меня! – простонал Ромчик. За несколько месяцев насильных тренировок он разве что научился правильно держать рогатку и оттягивать резинку так, чтобы она не лупила его самого.       Гера закатил глаза и отошёл к стоящему сзади дереву, что-то схватил и прямо с места за мгновение, будто даже не целясь, шмальнул из своей рогатки в хохлившегося на дереве у баков голубя. Тот свалился с ветки, захлопал крыльями, удержавшись в воздухе, и улетел. - Вот видишь! – он вернулся к Ромчику и сунул ему в руку новую горсть камней. – Давай ещё.       Не успел тот «зарядиться», как вдруг сзади раздался недовольный окрик: - Ты зачем в птиц стреляешь?!       Гера тут же схватился за кобуру и развернулся на голос, но увидев подбежавшую девушку сразу упрятал руки в карманы. - Так я шишкой.       Девушка в пёстрой шерстяной кофте остановилась и немного расслабилась, обдумывая, является ли это оправданием. - Здорово, шпана! - Эт Серый. – шепнул Гера другу, кивнув на подошедшего парня и пожал протянутую руку. - Это Гера. – Серёга положил руку на плечо подруги. – Это Ромчик. – он мотнул головой на нервно поглядывающего на друга мальчика. – А вот это Настя. – он потрепал её по голове, получив в ответ тычок в бок. – Моя боевая подруга. – от следующей атаки ему удалось увернуться. – Всё натаскиваешь? – парень вытащил из кармана початую пачку сигарет, и, подковырнув одну, протянул её Гере, но тут же получил шлепок по руке и выразительный взгляд от Насти. - Сдурел? - Да ладно тебе. – Серый закурил, спрятал пачку обратно и подмигнул Гере, пожав плечами. – Ты как, изобрёл свой бумеранг, не? - Нет пока. – мальчик шмыгнул носом. – Не возвращается. - Ну смотри, как сконструируешь, жду подгон. - Ага. - Ну, пошли. – Серый взял Настю за руку и, махнув ребятам рукой, повёл девушку дальше по двору. - В птиц больше не стреляй! – строго сказала Настя напоследок. - В птиц не стреляй… – передразнил её Гера, состроив рожу, когда они отошли. – Видела бы она что Серый творит… - И что творит? - Ты целься давай! Отставить отдыхать. - Есть отставить отдыхать… – Ромчик вздохнул и снова прицелился. - Столько досок уже на эту хрень перевёл… – Гера сел на корточки и закопошился в рюкзаке. – А он, падла, никак назад лететь не хочет. – подобрав с асфальта срикошетивший от бака камень, он сунул его Ромчику и отошёл к ближайшей крупной луже. Несколько кусочков карбида оказались в воде и тут же послушно зашипели. Гера довольно кивнул, вернулся к Ромчику и бесцеремонно зарылся в его рюкзаке, даже не удосужившись стянуть его с владельца. Вытянув бутылку воды, он застегнул молнию, схватил с бака одну из бутылок и ушёл подальше, к дворовой дороге. - Только попробуй мне не шарахнуть… – Гера резво взболтал бутылку с перелитой водой и карбидом, аккуратно поставил на дорогу и отбежал на безопасное расстояние. Та простояла секунд десять, потом мелко затряслась, упала, вылив часть жидкости, и наконец взорвалась, разлетевшись вдребезги и резанув по ушам звонким салютом осколков. Хохот Геры перекрыл лай всполошившихся где-то неподалёку собак. – Круто, да? – крикнул он застывшему с натянутой резинкой Ромчику.       На третьем этаже вдруг грохнуло распахнувшееся окно. - Вы што творите, выродки! – высунувшаяся из окна бабка яростно замахала кулаком. – Милицию вызову-у!       Ромчик дёрнулся и задрал голову, уставившись на неё с открытым ртом, не обратив внимания на звон задетой его выстрелом разбившейся бутылки. Перед глазами вдруг возникло невероятно радостное лицо Геры. - Бежим! – его схватили за руку и оттащили от подъезда к дороге, откуда они оба тут же дали дёру под аккомпанемент открывающихся тут и там окон, верещание бабки и неутихающий собачий гомон. – Рвануло что надо! – Гера бежал вприпрыжку и продолжал смеяться. – Я нам таких ракет наделаю, обалдеешь!       Карбид он выискивал уже давно в совершенно разных местах, но до сих пор ему не везло. Совсем недавно в их подвале сантехники разбирались с трубами, но инструмент без присмотра не оставляли – никак не подступишься, а отработанное топливо из генераторов старательно собирали и уносили, ни кусочка не оставили, изверги. Выменивать ни у кого не хотелось, так что за подвернувшуюся возможность он схватился с привычным рвением: переполошившиеся ремонтники, спалившие их на вышке с крыши Массивского дома, поленились убрать за собой после погони. Ромчику знать о том, что увидели их не случайно, знать не нужно было – в конце концов, было даже весело. - А ты… – Гера остановился во дворе среди знакомых пятиэтажек, у «нелегальной» детской площадки, на которую приличным людям ходить было не стыдно. – Попал всё-таки… - Случайно… – Ромчик хватал холодный воздух ртом и чуть не свалился в траву, получив хвалебный хлопок по плечу. – Как думаешь, вызовет…? Ментов-то? - Ага, держи карман шире. – Гера фыркнул и влез в висящую на старом турнике драную шину. – Делать им больше нехрен. - Мало ли. – Ромчик убрал протянутую бутылку из-под воды и подошёл к другу. – У тебя кровь тут. - Где? - Справа. – Ромчик облизал палец и провёл им по короткой яркой царапине на чужой щеке. – Вроде неглубокая. - Да пофиг. – фыркнул Гера, но дёргаться не стал, дав товарищу закончить медицинские процедуры. – Чё там мать, дротики не спалила? - Не-а, – Ромчик уселся в соседнюю шину, взявшись руками за верёвку. – Я их в коробку за учебниками прячу. - Хорош. – Гера почесал кожу рядом с раной и оттолкнулся ногой от земли, раскачивая шину. – Я тебе опять новые делать не буду. – это он сказал просто так, для эффекта. Не жалко, даст ещё, если надо будет. - Завтра как, в семь? - Ага. – шина постепенно остановилась. В школу идти не хотелось идти от слова совсем. Кто эту каторгу вообще придумал… – Опять в ранищу вставать… И ещё домашка эта, блин. - Ты её всё равно не делаешь. - Ну, знаешь ли, списывать тоже дело. А помнишь как мы петарду в толчок сунули? – Гера сразу повеселел. - Не мы, а ты. - Но прилетело-то обоим!       Ромчик недовольно хрюкнул. От дебоша в школьных стенах он старательно отбрыкивался, да и учиться ему, вообще-то, нравилось, тем более что в его старой школе с этим всё было куда хуже – судя по тамошним старшеклассникам, спиться там было проще чем научиться писать без ошибок. Гера же мог развлекаться и без нанесения ущерба школьному инвентарю, но ему было просто жизненно необходимо сорвать урок или отчебучить что-нибудь ещё минимум раз в месяц, обязательно доведя дело до разговора с директором, который непременно сводился к балагану и воде с валидолом – иначе как-то несерьёзно. При этом отчислением ему угрожали редко, потому что были кадры и похуже, а выходки «малолетнего сорванца» были по своей сути безобидными, не считая, конечно, взорванного унитаза и чисто случайно выпавшего из окна учительского стула. А за нарисованные зелёнкой усы задремавшему сторожу и несогласованное с руководством проникновение в кладовку его, пусть и неохотно, но прощали, не тратя бумагу на письменный выговор для матери – всё равно это не имело никакого смысла. - Я пойду наверное. – Ромчик выкарабкался из шины и положил на землю мешок с осколками шифера. – А то стемнеет скоро. - Валяй.       Ромчик отбил протянутый кулак, поправил лямки рюкзака и ушёл.       Покачавшись ещё немного, Гера ухватился руками за верёвку и откинул голову, рассматривая полупустой двор и лениво развевающееся на нитках бельё. Он, вообще-то, планировал ещё сгонять к цистернам, но желание как-то пропало.       Когда на улице действительно начало темнеть, Гера выпрыгнул из шины, собрал вещи и отправился к дому. Идти в квартиру было ещё рано, поэтому он пролез через дыру в фундаменте в подвал. К нужной двери Гера уже давно мог добраться вслепую, так что уже через полминуты он выудил из-под одежды ключ и проник в своё убежище – единственное спокойное место, где можно было нормально расслабиться. Дверь тихо закрылась, щёлкнув внутренним засовом, а пару раз мигнувшая лампа загорелась тёплым жёлтым светом, освещая заваленный деталями идущий вдоль трёх увешанных газетными вырезками стен стол, забитые материалами шкафы и подвешенные под потолком модели самолётов. Раньше всё это принадлежало деду и располагалось в его мастерской, которую Гера помнил очень плохо, но обожал всем сердцем, поэтому каждый уход деда из дома строго контролировался – благо идти с ним никто не запрещал, кроме вздыхающей сестры, норовившей сунуть им с собой хоть какой-то обед, зная, что они оба пропадут до глубокой ночи. Вот дед с помощью своего обширного инструментария точно мог создать что угодно – любую модель, любую игрушку, какую только душа пожелает, и брался за это дело с горящими глазами, старательно стругая дерево или разрезая металл, аккуратно вкручивая шурупы и прилаживая части конструкций друг к другу. Когда он совсем поплохел и слёг в постель, мастерская тут же была продана матерью, но немногие спасённые вещи благодаря сговору Геры с дедом удалось перетащить в подвал и дедовскую комнату. Когда он умер, атака матери на хлам вспыхнула с новой силой, и остатки журналов и сохранённых газет полетели на помойку, но и тут часть удалось сберечь, так что теперь эта макулатура тоже хранилась здесь под надёжной защитой воинственно настроенного к любым попыткам вторжения Геры и тяжёлого замка, ключ от которого он берёг как зеницу ока. Ключ, кстати, дед тоже сделал сам и перед смертью передал его внуку под страшным секретом и напутствием не показывать кому-либо без важной причины, а главное – не раскрывать тайну, что ключ особенный и может открывать и другие схожие по конструкции замки. Подвал же теперь был успешно обжит и наполнен новыми изобретениями. - Не сдох ещё? – поинтересовался Гера у висящего в углу крупного паука, вытаскивая добычу из рюкзака. Постоянно разрастающуюся паутину иногда приходилось уменьшать палкой, чтобы сожитель совсем не обнаглел.       Мешок с шифером Гера убрал под стол до лучших времён, включил старое привычно шипящее радио с редкими вкраплениями чьего-то голоса, а сам занялся карбидом: он планировал соорудить что-то наподобие своих дымовух, используя те же самые пластиковые шарики от неваляшек, только нужно было засунуть внутрь перегородку, чтобы в одной камере лежал карбид, а во вторую можно было налить воду. - Надо ж чтоб крепкая была… – задумчиво пробормотал Гера, прикуривая от спички. – Чтоб и не мокла, и от удара ломалась… – затянувшись, он потушил спичку, отложил серую сигарету к дедовской пепельнице и полез рыскать по ящикам.       В итоге было выбрано стекло. На отмерку точных размеров и выпиливание трёх кружков ленточной пилой ушло не меньше часа и тонны нервов, потому что стекло постоянно трескалось и никак не хотело резаться ровно, но тотальное упрямство умелых рук ему сломить не удалось. - Если эта хрень не сработает, – пообещал Гера пауку, пристраивая кружок над слоем карбида. – Я эти шары на обед сожру. – толкнувшись ногами, он отъехал на табуретке к другой части стола и аккуратно прислонил пустой полукруг к разогретой электрической плитке. – А если клей потечёт, я всю банку выпью.       В самом конце он очертил на трёх шариках линию расположения стеклянной перегородки, чтобы было виднее, какой стороной лучше кидать бомбочки об асфальт, и проделал в пустых половинах отверстие для воды. - А она ж ещё осколочная, получается! – сообразил он, вливая в шарики воду. – По ногам врежет знатно, а если в глаз, ваще трындец. Главное чтоб не в кармане, блин…       Последним шагом он перекрыл дырочки для воды и закрасил краской половины с карбидом, чтобы всегда держать их внизу. - Делов-то. – Гера поставил бомбочки сохнуть в дальнем углу у двери и поднялся на ноги, отряхивая попачканные руки. – Если завтра они тут всё не разнесут, можно на поток ставить. – он полил на руки ацетон из стоящей рядом бутылки и оттёр с них краску. – Спишь, нет? – паук деловито закатывал муху в паутину. – Жрёшь. – Гера вздохнул и, вооружившись веником, принялся сметать осколки в кучу, решив, что их потом можно будет класть в бомбочки вперемешку с карбидом. – Я тоже так-то жрать хочу.       Высыпав осколки в пустую банку, Гера убрал веник с совком и натянул рюкзак. - Покеда! – он хлопнул выключателем, запер дверь и поскакал наверх.       Как только он зашёл в квартиру, из кухни с радостным хрипящим мявом выскочил кот. - И ты жрать хочешь, чучело? – мальчик стянул куртку и ботинки, поднял кота на руки и потрепал его за холку. Тот тут же прикрыл глаза и замурчал. – Тарахтишь хуже соседской тарантайки. – Гера положил кота на плечо, пихнул шапку в рукав куртки и потопал на кухню. Кот перебрался ему на шею и улёгся пышным воротником. - Здорова. – вальяжно развалившийся за столом Владимир приветственно поднял бутылку пива.       Гера ответил кивком, а сидящего спиной ко входу маминого мужика проигнорировал, только незаметно дёрнул кота за хвост, чтобы тот на него зашипел. - Мать твоя к соседке зашла, в пятую. А суп вон тёплый ещё.       На мать ему было всё равно, а что суп тёплый, Гера и так знал, потому что уже налил его в тарелку и тут же всё выпил, сунув кусок мяса в рот коту. При Соне он есть не хотел, а задерживаться здесь – тем более. Вытерев рот рукавом, он убрал тарелку в раковину и ушёл в комнату. Ребёнок лежал в колыбели, а сестра спала на диване, отвернувшись к стене. Гера взял свой таз и вышел в коридор. - Привет. – вышедший из ванной Сергей махнул ему рукой, закинув полотенце на голое плечо. - Тёть Маш! – мальчик обратился к вышедшей из соседней комнаты женщине. – Можно я, мне воды только набрать?       Женщина кивнула и пропустила его вперёд, а сама принялась выгружать пищащую стиралку. Из фыркнувшего ржавчиной задребезжавшего крана почему-то полилась холодная вода. - Колонка опять барахлить начала. – тётя Маша вздохнула, подошла к стальной коробке и покрутила ручку – колонка скрипнула и ухнула вспыхнувшим огнём. Сам Гера доставал до неё пока что только с табуреткой. - Спасибо. – он вылил из таза холодную воду и налил новую. – Многовато, блин…       На полпути к комнате из кухни на него вдруг вышел мужик и встал прямо перед ним. Гера выпучил на него глаза – до сих пор тот не пытался с ним заговорить, верно трактуя враждебные намёки. - Георгий… – продолжить он не успел, потому что на его выглаженной рубашке тёмным пятном тут же расплылась горячая вода. Кот приподнялся на лапах, выгнув спину, и выразительно зашипел, демонстрируя острые желтоватые клыки. Гера поправил в руках таз, обошёл застывшего мужика и ушёл в комнату, хлопнув подцепленной ногой дверью. - Во дебил, а? – Гера поставил таз у своего комода, где не было паласа. Он терпеть не мог, когда его называли этим тупым именем, и все его вариации упрямо игнорировал до тех пор, пока его не позовут нормально. Кот спрыгнул на пол и тряхнул головой. – Вот и я говорю.       Он разделся, повесил одежду на спинку кровати и уселся в таз, шлёпнув по лакированным доскам плеснувшимися каплями. Кот уселся рядом и начал вылизываться после того как по его длинной серой шубе проехала пара мокрых рук. Гера стёр прилипшую к ладоням шерсть о колени, взял ключ в зубы и стал натирать подмышки тряпкой. Глаза быстро привыкли к мраку комнаты, который нарушал только краешек света дворового фонаря, проникающего через щель меж занавесок. Соня причмокнула губами и потёрла ногу о ногу, младенец тихо засопел.       Закончив мытьё, Гера вылез из таза, вытерся, надел чистую одежду, завёл будильник и улёгся в неубранную мятую постель, накрывшись тяжёлым одеялом. Кот прыгнул следом, немного потоптался по его груди, свернулся калачиком и быстро уснул вместе с ним под привычный тихий гул из-за двери.