RenkazaWeek [October 2022]

— С первым залпом фейерверка что ни загадаешь — всё сбудется, — сказала ему однажды матушка. Кёджуро был тогда совсем ребёнком и было у него много желаний, детских и наивных. Однако матушка поведала ему о тайне запускаемых в небо огней таким тоном, тихим, почти что заговорщическим, что он сразу понял — тратить шанс осуществить заветное желание на забавы было бы глупо. И он загадал. Чтобы родители были крепки здоровьем и болезней не знали. Отец и мать с тех пор ни дня не провели прикованными к постели. Чтобы в доме всегда был тёплый очаг и хотя бы плошка риса. С тех пор даже в самые холодные зимы под их крышей царил уют, а если год выдавался неурожайным, то леса и реки кормили их сполна. Чтобы зло больше не губило земли, а демоны больше не запугивали мирный люд. Боги услышали, удачей сопутствуя ему в путешествии на северо-восток, оберегая его и его новых друзей на морских просторах, а затем и на Острове демонов, которых он в итоге сокрушил. Всех до единого. Когда же Кёджуро вернулся домой, он обнаружил, что все загаданные им прежде желания всё ещё были в силе. В доме, тёплом и уютном, его ждали здоровые и сытые родители. Краям их больше ничто не угрожало. И тогда Кёджуро решил — пришла пора увидеть мир. Ведь, несмотря на то, что у него было так много — семья, верные друзья, которых он обрёл во время путешествия, и исполненный человеческий долг защитника, — порой его настигало ощущение, что чего-то не хватает. И он отчаянно хотел это отыскать. Во многих местах он побывал, многих людей повидал, многим помог. Но, сколько бы дорог он ни исходил и сколько бы чужих искренних улыбок ни накопил в своей памяти, всякий раз, когда он оставался наедине с собой, Кёджуро овладевало уже хорошо знакомое ему ощущение. Ощущение нехватки, недостатка, отсутствия чего-то важного. Тогда Кёджуро впервые пожелал — лишь для себя одного. Тёплым летним вечером, на высоком холме, откуда открывался вид на раскинувшийся вдоль реки город и куда Кёджуро забрался, потому что не подоспел к празднику, он зажмурился и загадал. Чтобы боги смилостивились ещё один раз и помогли ему обрести то-самое-важное. Недостающее. Он и сам пока не знал, что именно. Раздался отдалённый свист. Из сердца города ввысь взмыла крохотная точка, оставляя за собой длинный хвост, тонкий и дымный. Громкий хлопок. По тёмному небу разлетелись россыпи сверкающих огоньков. Не успели они погаснуть, как на фоне звёздного полотна тут же принялись вспыхивали всё новые и новые, подобно пышным букетам раскрывающихся бутонов цветов. Ослепительно белые, как буйно цветущая дейция, насыщенно красные, как грозди осенней бассии, солнечно-жёлтые, как хризантемы, огненно-оранжевые, как османтусы. Они без устали мигали, радостно сверкали, водопадом лились с небес. Глаз не оторвать. Вдруг — с последним залпом — один из тысяч мерцающих огоньков вырвался из общего хоровода и понёсся прочь. Да так стремительно, что Кёджуро, зачарованно любуясь столь необычным явлением, не сразу осознал, что летит-то он прямо к нему. Прочертив по небосводу ярко-розовую дугу, искра фейерверка сорвалась вниз, бесконечно множась и, по мере приближения к земле, разрастаясь до гигантского полыхающего облака. Облако это озарило розовым сиянием всколыхнувшуюся от потоков воздуха траву, на которой всё ещё сидел потрясённый Кёджуро. Закружилось. Завихрилось. Загрохотало. И взорвалось, выкидывая самого настоящего человека прямо на Кёджуро. Он инстинктивно подставил руки, чтобы подхватить падающего, но не успел. Фигура грузно рухнула сверху, валя на траву. Благо, та мягкая была, как перина. И благо, сила у Кёджуро была недюжинная. Впрочем, как и у того, кто прижал его к земле. Медово-жёлтые глаза лучились озорством. В пушистых розовых ресницах, как и в смешно торчащих волосах того же цвета, плясали, быстро угасая, крохотные искорки. По бледной коже лица тянулись полосы, в темноте ночи казавшиеся иссиня-чёрными. Полосами были украшены все видимые части тела. Вкупе с видневшимися острыми клыками, небольшими, но очень заметными на фоне лукавой улыбки, весь внешний вид незнакомца будил в памяти образы демонов, с которыми Кёджуро сражался на Острове. Было между ними — демонами и этим свалившимся на него чудом — что-то общее. Вот только никакой угрозы Кёджуро не ощущал. А то, что он внезапно ощутил, было… — Ну здравствуй, Момотаро, — мужчина всё ещё нависал сверху, разглядывая Кёджуро с любопытством столь неприкрытым, что тому померещилось, будто он дышать разучился. Однако ответить на приветствие было нужно. Как минимум потому, что незнакомец явно ошибся. — Меня зовут Кёджуро, — встретив искреннее недоумение на лице собеседника, он счёл необходимым объясниться. — Я появился из абрикоса, ниспосланного богами моим отцу и матушке, поэтому они назвали меня Кёджуро! Розововолосый изумлённо моргнул, и крошечные искорки с новой силой засверкали в его ресницах. Не явись он сам только что из облака фейерверка, Кёджуро бы решил, что его сочли лжецом. Многие, кто узнавал историю сына семьи Ренгоку, не верили в его происхождение, но это была чистая правда! — Это был персик!.. — возмущённо возразил мужчина, но затем коротко выдохнул, чуть качая головой, и произнёс с прежней бодростью. — А, ладно, неважно, Кёджуро мне даже больше нравится! — А ты… — решил уточнить на всякий случай Кёджуро, чуть прищурившись. — Не демон ли ты часом? — Не демон я! Я — Аказа! — горделиво фыркнул теперь уже знакомец, а затем добавил с звенящим в голосе вызовом. — А если бы и был демоном, то самым красивым и могучим! И улыбнулся. Да так обезоруживающе, что Кёджуро сдался, отбрасывая в сторону последние крохи сомнений. — А самоуверенности тебе не занимать, Аказа, — рассмеялся он. Упершись локтями в землю, он принялся подниматься. Аказа, поколебавшись, отодвинулся прочь, слезая с него и садясь в траве. На его тонких губах по-прежнему играла самодовольная улыбка, а взгляд был прикован к возвышающейся над ним фигуре. Однако отвечать он не торопился. Ждал, пока Кёджуро скажет что-нибудь ещё. Или сделает. — Готов делом доказать свою силу? — Кёджуро протянул Аказе широкую ладонь, которую тот незамедлительно принял, крепко ухватываясь. — Предупреждаю, я совладал с целой оравой самых злостных демонов! — Как я уже тебе сказал, я — не демон, — поднявшись на ноги следом, Аказа дёрнул уголком губ в кривой ухмылке и дёрнул к себе Кёджуро за ладонь, которую всё ещё сжимал. — Но тебе придётся хорошенько попотеть, чтобы совладать со мной. То, что прозвучало как угроза, не всколыхнуло подозрений и не заставило осечься. Напротив, Кёджуро лишь шире улыбнулся. Потому что на душе у него уже давно не было так легко. И потому, что то внезапное ощущение, которое родилось в нём при виде Аказы, имело вполне конкретное название. Это было обретение.