Ночь коротка, гуляй, Гэвин Рид

При всём неуважении, папашка Коннора по ходу чертовски хорошо умел делать красивых детей. Официально признанными считались только трое, и все были от разных матерей. Сколько отпрысков существовало на самом деле, не знал, наверное, и сам папашка. Мистер Тот-кого-нельзя-называть не умел быть ни верным партнером, ни заботливым родителем. Часто приезжал без предупреждения, одаривал относительно большими суммами, выносил мозг, и также быстро пропадал. Немудрено, что Коннор, впервые услышав от Хэнка по-отечески ласковое «сынок», разошёлся по швам. Ричарда Гэвин ни разу не видел, но был наслышан. И только теперь, воочию убедившись, что «идеальный сыночка» существует не только на словах, переживал смешанные чувства. Ричард, сам того не подозревая, долгое время для юного Коннора являлся мощным триггером, запускающим целую цепочку комплексов. Как бы невзначай упомянутые успехи младшенького перетекали зачастую в обширные монологи, потом звучала сакральная фраза «ну ничего, первый сын всегда комом», и Коннора клинило. За одно это хотелось размазать по стене и папашку, и младшего братца заодно. Гэвин осознал, что неприлично долго пялится. — Не похожи, — ляпнул он для разрядки обстановки первое, что пришло в голову, и был даже отчасти прав. Ричард выглядел так, будто Кона поместили в визуальный редактор, сделали немного выше, поменяли цвет глаз и причёску, курсором переместили месторасположение родинок, поколдовали над балансом синего. Почти копия. Вот только Ричарду хотелось вдуть. Ответным взглядом можно было превращать воду в лёд, но так как суперспособностей у оппонента не наблюдалось, то Гэвин позволил себе нагло ухмыльнуться. — Кто начинает? — Тина хлопнула в ладоши, вновь привлекая всеобщее внимание. — Могу я! — Да, давай ты на своём примере покажешь. На словах всё ясно, но нужно пробовать, — поддержал Маркус. — Хорошо. Итак, я называю три факта о себе. Первое: у меня аллергия на орехи. Второе: мой любимый цвет — красный. Третье: я ненавижу, когда отвечают вопросом на вопрос. Один факт ложный, остальные — правда. Кто знает точно, — она предостерегающе покосилась в сторону друзей, — молчите! Остальные угадывают. Гэвин, ты меня понял? — А что сразу я? — РИД! — Лайфхак, народ. Ответил вопросом на вопрос, и она завелась. Значит, правда. Пользуйтесь. Под сдавленные смешки Гэвин увернулся от пинка под столом, выставил Коннора перед собой как живой щит, и словил им скомканную салфетку. Подсказывать, конечно, не хотелось, но егоза сама виновата. Интересно, какой по счету коктейль пьёт? За следующие полчаса они определили, что Норт не пропускает ни одну трансляцию матчей «Детройт Пистонс», Джош любыми способами старается избежать работы в экзаменационной комиссии, а Хлоя больше любит собак, чем кошек. Потихоньку обсуждение самых простых вещей приобретало ожидаемую от этой игры непринуждённость. Маркус признался, что видит обнаженных людей несколько раз в неделю, потому что рисует их с натуры, а не потому что врач. А Люси как раз практикующий психотерапевт, но не против на досуге разложить карты Таро. Следующим загадывал Хэнк. — Что вы скажете на это? Мой любимый мультипликационный персонаж — мистер Крабс из Губки Боба. С молодости увлекаюсь искусством бонсай. Категорически не ем фаст фуд. Всё бы ничего, но за спиной Хэнка зависла синеволосая официантка, будто словила баг. В руках у неё было блюдо с многоэтажным бургером, от одного вида которого становилось плохо. Пусть Хэнк сейчас выглядел гораздо более подтянутым, чего не скажешь о нём же образца двухлетней давности, вредная еда стала его главной слабостью в отсутствие алкогольной составляющей. За короткую загородную поездку не бывало пропущено ни одной даже самой сомнительной забегаловки — желудку можно было ставить памятник за самоотверженную бесперебойную работу во вредных условиях труда. Хэнк заметил куда все смотрят и повернулся следом. — Эм. Всё верно, милая, это мне, спасибо, — мужчина смущенно кашлянул, взял тарелку, уверенно поставил её перед собой, и точь-в-точь голосом мистера Крабса сказал. — Ненавижу этого коррумпированного ублюдка. Мне ближе Сквидвард. — Давайте дальше я? — Коннор немного оправил лацканы пиджака, видимо, приехал в бар сразу после работы. — Один раз я сильно напугал своего сокурсника на занятии. Меня каждый раз пробивает на слезу при просмотре Титаника. Обожаю синий цвет во всех его проявлениях. На последних словах он настолько откровенно посмотрел на синеволосую официантку, что Гэвин ужаснулся и восхитился одновременно. Вот тебе и булка-недотрога, давно ли он так умеет? На лице официантки не отразилось ни единой эмоции, она спокойно поставила перед Гэвином ту самую острую картошку фри и захватила на обратном пути пустой стакан Джоша. Хотелось разделить с кем-то своё наблюдение, но Хэнк занялся своим бургером, Тина пыталась сделать релфи, а остальные уже выдвигали предположения. — Ставлю на первое, меня самого на Титанике размазывает. — А я думаю, что последнее неправда. Если любишь какой-то цвет, неосознанно покупаешь вещи или аксессуары, а у него ничего синего нет. — Не обязательно, вдруг любимый цвет человеку просто не подходит? Хлоя вот в своём синем платье очень гармонично смотрится, а Коннору синие рубашки могут просто не идти. — То, что кому-то идёт или не идёт определённый цвет — миф, просто нужно подобрать правильный оттенок. — Да кто сейчас смотрит на это? Многие одеваются как им комфортно. — Господа, мы отвлеклись от темы. Коннор, где ложь? Гэвин знал, что из них троих не плакал над прощанием Розы и Джека в нашумевшем некогда фильме только Кон, которого коротило от отсутствия логики в некоторых моментах. Вообще фильмы с ним невозможно было смотреть — комментировались все киноляпы и сюжетные дыры. — Да ну, а что тогда за история с пуганием однокурсника? — Норт, как и Маркус, настаивала на ложности первого факта. — Как ты его так напугал? Гэвин приготовился. Никогда не помогало, сколько бы раз эту историю ни слышал. — Ну, хм. Это было на практике по технике ведения допроса. Мы с Льюисом разворачивали схему «хороший коп — плохой коп», наш преподаватель сидел напротив в наручниках и чертовски не хотел раскалываться. Тогда я решил воспользоваться эффектом неожиданности. Коннор отработанным движением поправил галстук и в следующую секунду вскочил, хлопнув руками по столу так, что Норт отпрянула. — ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ УДАРОВ НОЖОМ!!! ТЫ ДЕЙСТВОВАЛ НАВЕРНЯКА, ДА??? В гробовой тишине прозвучало чьё-то тихое «бля». Гэвин насладился произведённым эффектом, и хотел было уже заявить свои факты после бурного обсуждения скрытых талантов друга, когда поймал взгляд Ричарда, направленный прямо на подсохшее пятно от томатного сока на собственной футболке. Взгляд был нечитаемый: то ли сосредоточенный, то ли брезгливый. Резко захотелось доебаться, но только Гэвин открыл рот, как его опередила Тина. — Ричи, не отставай от брата, про тебя мы меньше всего знаем. Ричард задумался на пару секунд, затем заговорил. Голос, до этого сливавшийся с гомоном, оказался не как у Коннора. Может, похожие интонации, но тембр другой. — Бросил престижный университет за пару месяцев до окончания. Мой первый поцелуй случился в двадцать. За всё время обучения в школе родителей не вызывали к директору ни разу. Если последнее не вызывало сомнений, то к первым двум фактам возникали вопросы. Гэвин решил не голосовать вовсе, запивая прохладным пивом халапеньо-пожар во рту. К тому же синеволосая официантка вернулась с очередной порцией заказов, внезапно оказалась за их спинами, и поставила перед Коннором бокал с какой-то синей жижей, явно содержащей в составе Блю Кюрасао. — Ваша рыба будет готовиться некоторое время, приносим свои извинения за задержку и дарим коктейль за счёт заведения. Коннор в растерянности взялся за бокал и, глядя вслед официантке, начал подносить его ко рту, но тут Гэвин заметил прилипшую ко дну записку, не преминув бесцеремонно её сдёрнуть. На чуть подмокшей бумажке значились номер и имя — «Трейси». Гоготнув, Гэвин всучил записку оторопевшему другу. — Держи, Ромео. — Гэвин, блин, ни стыда, ни совести! Мы тут голову ломаем, а ты и сам отвлекаешься, и соседей отвлекаешь! — Простите, мэм! Сэр! Мэм! — Твой голос решающий, вперёд. — Второе пиздёж. — Точно? — Да ты посмотри на него, — Гэвин нехотя глянул на Ричарда. Брови того чуть дёрнулись вверх, — какое в двадцать, уже лет с пятнадцати засасывали по углам. Сто процентов. — Ричард? Твоё слово? — Неправда третье. Мать вызвали один раз, но после выпускного. Ударил парня, который назло сокращал моё имя до "Дик" все эти годы. Я сделал последнее предупреждение, а потом врезал. — Ну что, съел, всезнайка? — Тина ликовала. — Пф. Сейчас такие факты придумаю, даже ты не угадаешь, Мулан. — Валяй! — Погнали. У меня на теле больше двадцати шрамов. Однажды я встречался с двумя людьми одновременно. Знаю наизусть статистику по пропавшим в Детройте за каждый месяц последнего года. Тина надулась. Она, в отличие от друга, не вела подсчёты ни его отметин, ни партнёров. Маркус чуть наклонился в их сторону, пытаясь рассмотреть Гэвина поближе. — Ну, вижу только один. На переносице. — Он самый яркий, — Хэнк усмехнулся. — Сразу в глаза бросается. — Ты за него меня однажды Гарри Поттером назвал, помнишь? — Ещё бы не помнить, — лейтенант хохотнул и обратился к другим. — Было ещё в самом начале нашего знакомства. Воскресенье, восемь утра, а в дверь уже кто-то трезвонит. Я никогда в свой выходной раньше десяти не просыпался. Был злой как чёрт и сонный. Открываю дверь, а там эти трое, — он указал на Тину, Коннора и Гэвина. — Прям как будто Нэтфликс фильмы переснял. — Ты тогда сказал, что Гермиона-китаянка и смазливый Рон ещё куда ни шло, но шрам на переносице у Мальчика, который выжил, это лютый не канон. — Да уж, должен быть в виде молнии, иначе вся задумка коту под хвост. — И всё-таки их меньше двадцати, — Хлоя по примеру Маркуса тоже всматривалась в лицо Гэвина, и тот сделал вид, что ему безумно льстит такое внимание. — Я вижу один под бровью. — А я над губой. Гэвин повернулся к Ричарду. — А ты что видишь, красавчик? Сказал и дрогнул. Сорвалось так просто, и формально констатировало факт, но не для того человека было предназначено. Кажется, Ричард сам застыл от его наглости, или показалось. — Я не…знаю. Если шрамы старые, их может не быть видно. Предположу, что неправда — это знание статистики. Насколько мне известно, в полиции из присутствующих работают только Коннор и Хэнк, поэтому сосредотачиваться на пропавших людях очевидно незачем. — Хах, а вот и хрен там. Поисковый отряд Детройта. К вашим услугам, — Гэвин деланно расправил плечи. — Шрамов действительно больше, чем двадцать. Двадцать только на лице. — Слава богам, я уж думала ты ловелас. — Одного бы вывезти, Тин-тин. — С тебя бы сталось! Люси, дорогая, — Тина феерически умела менять манеру речи в зависимости от собеседника, — можешь нам погадать? Если нет, ничего страшного. — У меня колода с собой. — Как здорово! — Не знаю, как вы, народ, а я на перекур, — Гэвин подхватил со стула кожанку и проверил наличие сигарет и зажигалки. — Я, пожалуй, посмотрю на гадание. С математической точки зрения, — Джош поднялся со своего места и любезно помог встать Люси, подав ей руку и отодвинув стул, чтобы она смогла подсесть поближе к имениннице. Коннор и Хэнк также освободили свои места, но если второй уверенно пошёл в сторону уборной, первый по ходу отправился на поиски Трейси. Гэвин хмыкнул, вышел в основной зал, снова протиснулся мимо людей у бара, и вышел за дверь. Уличный воздух приобретал ту искристую ночную свежесть, когда осень только-только вступила в права, но после захода солнца уже распоряжалась вовсю. Гэвин снова наполнял лёгкие дымом и думал. О взглядах Коннора на Трейси, о зарождающейся симпатии между Джошем и Люси, и о том, что, сложись всё немного иначе, сегодня с ним мог быть Девятка. Не пришлось бы завидовать сраному дню святого Валентина, разворачивающемуся в сентябре на дне рождения его лучшей подруги. С другой стороны, если бы знакомство с парнем из телефона прошло паршиво, то в каком бы настроении он пребывал сегодня? Более подавленном, чем сейчас, к гадалке не ходи. К гадалке. Каламбур. А если бы всё сложилось удачно, то позвал бы он Девятку как своего «+1». Нет же, надо было всё испортить и допиздеться до потери того немногого, что у них было. К черту. Все, кто нужен, и так здесь. Остальных к чёрту. Чувствовать чувства неприятно, болезненно и разочаровательно. Не хватило тебе, Гэвин? Мало в своих же кровавых соплях валялся, когда выяснил, что один из распространителей дряни, за кем гонялся Хэнк, спал с тобой в одной кровати? Или, может, мало было любителей попробовать с мужчиной, но не продолжать? Да и самому ведь слабó зайти с потенциальным партнером дальше формальных вопросов. Как вот так просто рассказать малознакомому человеку, что самых близких людей в жизни подарил дурацкий случай с незаконным проникновением на частную собственность и обнаружением разлагающегося тела? О, а тот сержант, который это дело расследовал и мог не церемониться с троицей бледных подростков, выблевавших весь выпитый до этого алкоголь, теперь им как семья. И что с тех пор поиск людей, чаще мёртвых, чем живых, теперь его полупрофессиональное хобби? Проще сказать «ну на хер». Послать легко. Сложно потом отвыкать от иллюзии присутствия рядом. Рядом. Рядом тем временем бесшумно возник Коннор. — Не помешал? — Чему? — Угнетению защитной функции мерцательного эпителия. — А ты, я смотрю, доел свою суперполезную рыбу? Коннор хмыкнул. — Кон. — М? — Давно общаетесь? — С кем? — С Тем-кого-нельзя-называть-младшим? — Начали в прошлое Рождество. — Давненько. — Он первый меня нашёл и написал. Сначала как-то не складывалось, знаешь. Потом говорили про отца, как у кого детство прошло. Мне, оказывается, ещё повезло. — Сомневаюсь. То есть ты хочешь сказать, что Дика можно смело удалять из нашего чёрного списка? — Абсолютно. Гэвин, он в лицо заявил отцу, что бросает учебу, которую тот ему и навязал в своё время. — Ничего необычного. — И признался, что гей. — Пф, это предположение я выдвигал ещё, когда съездил твоему папке по роже на тот самый День благодарения. Имел в виду другое, конечно, но оказался прав, как видишь. — Это было ужасно, Гэв. Но всё равно один из самых лучших дней в моей жизни. Безуспешно стараясь подавить смешок, через пару секунд Гэвин уже хохотал в голос и давился дымом, а Коннор широко улыбался, глядя куда-то в сторону реки. — Ладно. Пошли назад, пока бар не превратили в шатёр гадалки. — Иди, я догоню. Около дверей с осьминогом стоял Ричард без верхней одежды, и кому-то звонил. Механический голос автоответчика, который слышно было даже с такого расстояния, сообщал, что телефон выключен или находится вне зоны действия сети. Завидев Гэвина, Ричард отвёл взгляд и снова набрал номер. Гэвин подумал, что смутил его тогда, назвав красавчиком, именно из-за ориентации. Ну что ж. — Игнорируют? — Гэвин остановился около урны и выбросил окурок. — Похоже, что так. Хотел найти одного человека, но он отключил телефон. — Некоторые люди просто не хотят, чтобы их нашли, Ричи, поверь моему богатому опыту, — глубокомысленно изрёк Гэвин и толкнул дверь. После улицы очень хотелось отогреться снаружи и изнутри. Присев за барную стойку, он поймал взгляд бармена-полугоблина и попросил самый горячий шот. — Ржавый пёс. Текила, самбука, табаско. — То, что надо. Пока бармен вершил свою магию, Гэвин достал из кармана телефон с мыслью написать Девятке. Экран не загорался. Телефон оказался разряжен. — Фк!