Boiling-Blood night

☾ ☾ ☾

Сколько же времени прошло? Теперь о его течении можно судить разве что по периодическому звону цепей и спазмам где-то в районе груди. Кто бы мог подумать, что искреннее желание Графа принести наконец мир в семью закончится тем, что он станет узником в собственном замке. Том… ах, у кого же теперь том Откровений? Он предназначался кому угодно, любому, но не представителю семьи кровопийц. Только бы все эти распри закончились. И теперь он здесь. Глухие стены никогда не откликнутся состраданием, не будет милосердным и эхо. Даже если бы у Графа были силы закричать, даже если бы он всё-таки выдавил из себя нечто маломальски громкое, никто бы все равно его не услышал. Да и есть ли кто-то в стенах старого замка вообще? Левая рука нестерпимо болит и кровоточит; когти обломаны ещё во время боя за несчастную книжонку, и в этой битве пострадало как тело вампира, так и его честь. Чтобы какая-то расфуфыренная в пух и прах курица затаскивала его за шиворот, как облезлого уличного котёнка, в темницу его собственного обиталища?! Однако ничего не поделаешь. Догорела свеча в углу. Зачем её вообще поставили? Пламя более не озаряло тесную кирпичную комнату. Где-то за железными прутьями пищат крысы, и у гурмана течёт слюна. Сейчас он согласился бы даже на кровь мелкого грызуна или себе подобного, хоть телесные жидкости вампиров не несут для сородичей почти никакой пищевой ценности. А дотянуться до маленьких и ехидно сверкающих во тьме глазками обитателей подземелья Джек не мог. Это ли не пытка? Вдруг длинные уши, до сих пор опущенные, вздрагивают, уловив слабую дрожь где-то в многочисленных коридорах. Неужели его найдут? Неужели вытащат? Из последних сил владелец замка дёргается, гремит цепями, пытается дозваться до заплутавших, и, о счастье, шаги становятся громче с каждой секундой, а вот уже и разговоры можно различить за тяжёлой дверью. С грохотом падает замок, и тусклый, тёплый луч света нимбом огибает каждую пылинку в подвале, слепя привыкшего к темноте Графа, оттого он далеко не сразу понимает, кто же решит его навестить. — Жалкое зрелище. Тц. Ну и где теперь искать эту чёртову ведьму с томом? - раздаётся звучный мужской голос, отражаясь от стен. Ему вторит ещё один, но более мягкий: — Даже не догадываюсь. И, к слову, сильно сомневаюсь, что, пусти мы хоть всех мышей на поиски, это бы исправило положение. В диалог вклинивается сиплый, гулкий тембр. Создавалось впечатление, будто третий абсолютно не желает раскрывать рот и делает это с великим раздражением. — Если бы не этот кусок мышиного дерьма, то Откровения не оказались бы вне семьи. Последний закашлялся, судя по звукам, прикрыв рот рукой. Но, кажется, их было не трое. Теперь, когда зрение стало постепенно возвращаться, Граф сумел разглядеть четыре мутных тёмных силуэта, сумел разглядеть, как закрывается за ними дверь с протяжным скрипом, мешая проникать в темницу раздражающему, пусть и не солнечному свету. — Его заковали ведьма и шут гороховый. Позор семьи. Да как ты смеешь носить крылья..! - срывается на крик самый первый заговоривший, но его удерживают от дальнейших ругательств, положив руку в перчатке на плечо. Самый молчаливый из всех четверых братьев был мужчина в широкополой шляпе, надёжно сковывающей его в солнечные дни от ожогов. — Довольно вам. Кажется, ему здорово досталось. Подбородка Графа касается острие меча, вынуждая того поднять голову. Тем же орудием сшибают маску, и она с треском разбивается об пол подземелья окончательно, обнажая тонкие черты лица одного из старших вампиров: длинный острый нос, белоснежная кожа, выделяющиеся аккуратные скулы и крупный ожог, обезображивающий всю правую сторону лица. Бровь там выгорела, как и ресницы, оставив тёмный глаз наблюдать за происходящим из обрамления рубцующихся тканей. Открылись пришедшим и искусанные от голода губы. Кажется, вампир пытался справиться с этим, выпив крови у самого себя - в некоторых местах была искусана уцелевшая рука. — Ты когда-нибудь видел его лицо прежде? - обратился вампир с длинными витыми волосами к тому, чьё лицо также рассекал шрам, но тот лишь покачал головой, подходя ближе к узнику. — Доигрался, миротворец? Только теперь привыкшие к темноте глаза Графа смогли выцепить образы пришедших в деталях. На мгновение в душе вспыхнула надежда. Это же они, его братья, и хоть семья сейчас переживает не лучшие времена, они, верно, вытащат его отсюда? Но она тут же гаснет, как только хозяина замка хватают за волосы, вынуждая глянуть на всех присутствующих. Держал его никто иной, как Нортон. Рядом, скрестив руки на груди, стоял Кевин, оперевшись на свой меч, ближе к двери столбами встали Джозеф и Филипп. — Кажется, кто-то страшно голоден. - со вздохом качает головой Кемпбелл, присаживаясь перед графом на корточки и задирая рукав, — Хочешь, да? Ну давай, иди сюда, будь хорошей мышкой, и я подумаю, стоит ли тебя покормить. - с издёвкой в голосе продолжает вампир, отстраняясь, как только Джек слегка дёрнулся навстречу. Отвратительно. Хозяин замка был жутко гордым, но голоден он был в большей степени, и тянулся, пока не зазвенела натянутая к оковам на шее цепь. Предплечье брата было ровно на сантиметр дальше. — Кончай измываться. Думаю, он станет более покладистым на полный желудок. Трубный голос Кевина заставляет Графа поджать уши и посмотреть на него, затем на предложенное запястье, что было уже в зоне досягаемости. — Ну и хули он упрямится? Жри, блять, ценитель хренов. - огрызается Нортон, и в бок узника врезается носок тяжёлого ботинка, отчего он резко дёргается, заходясь кашлем и сиплым писком, подобно летучей мыши. — Отойди. Не видишь, что ему нужно время, чтобы побороть гордыню? Ты на цепи, как обычная псина, и должен быть благодарен, что тебе предложили поесть. - доносится из угла, в котором стоял Джозеф, опираясь на стенку. Унизительно. Но граф не сможет восстановить свою честь, если не поест сейчас хоть немного. А крови сородичей для полноценного ужина нужно немало. Дрожащие губы накрывают холодную кожу, клыки проникают сквозь ткани, и начинается трапеза. Вкус вампирской крови можно назвать пресным с нотками горечи, от которых во рту вяжет, но живительные глотки - один за одним - придают сил устроителю бала, но только он начинает расковыривать ранки, чтобы получить больше, как источник пищи отнимают, оставляя мужчину с окровавленными губами. — Аппетит приходит во время еды, верно? Но ты вряд ли сможешь наесться. Филипп, могу я попросить тебя раздобыть нашему дорогому братцу что-нибудь более питательное? - обращается к длинноволосому Аюсо, уперев по-хозяйски руки в бока, и вампир по указанию безмолвно скрывается за дверью. — Остаётся надеяться, что он не выпьет все сам по пути, да, ушастик? - мурлычет Джозеф, накручивая волосы на палец. — Именно. А пока Филипп бегает, не хочешь ли ты, любезный, отблагодарить нас? Слабое «Спасибо» даже эхом не отражается, а оседает пылью на трещинах в полу. Разумеется, этого не будет достаточно. — Спер книжку, устроил цирк, считай, отдал в белы рученьки ведьмы том, выпил нашей крови и думаешь, что обычного «спасибо» хватит? Держи карман шире~.

☾ ☾ ☾