А.Р.М.И.Я

Вечер и ночь, проведенные в этом доме, когда-то родном, были просто невыносимы. Ещё вчера утром т/и уехала из этих стен счастлива, наполнена любовью и надеждой от скорой встречи со своим любимым, самым важным человеком. А спустя всего 24 часа она не могла найти себе места. Стены давили, угнетали, в каждом уголке, куда не посмотри, только счастливые воспоминания о совместной жизни. В голове не укладываются мысли о том, как любимый всей душой человек не может поверить своей девушке… И ладно, если бы это было правдой. Но нет! Это чистая ложь, безпочвенные обвинения. Зачем Тэхену это нужно? Т/и давно замечала проявления внимания в свою сторону. Но она четко дала понять, что в ее сердце есть место только для Чонгука. На момент ухода Чона в армию, они состояли в отношениях всего лишь два месяца. Но это была взаимная любовь с первого взгляда. Отношения так быстро развивались и после одного месяца свиданий т/и уже переехала жить к Гуку. Месяц совместного проживания в счастье и любви, чистой, взаимной, всепоглощающей, без проблем и ссор.Потом повестка в армию. Чон настоял, чтобы т/и осталась жить у него. Она же, в свою очередь, обещала дождаться его. Ведь 18 месяцев службы это не так уж и много, взамен на долгие года счастливой жизни с любимым. И все было хорошо. Чонгука отпускали домой, т/и к нему ездила в гости. В последнее увольнительное Чона отпустили на три дня. В первый же день они встретились с друзьями, а потом из дома практически не выходили, а точнее сказать — не вылазили с постели… ***

Из своих мыслей т/и вывел звонок в дверь. На пороге стоял взволнованный Чимин и, как только увидел ее, смог выдохнуть с облегчением. — Т/и, почему не позвонила? Освободив дорогу в дом, т/и опустилась на диван в гостиной. — А что, уже завтра? , — безэмоционально спрасила она. — Уже вечер завтра. Я ждал твоего звонка весь день. Но ты не позвонила, и вот я здесь. Ты не хорошо выглядишь, ты что-то ела? , — волновался Чимин. — Нет, — ответила т/и и закрыла глаза, которые адски пекли. — Ты спала? — Нет. — Хорошо, сходи пока в душ, а я приготовлю что-нибудь покушать, а потом и поговорим, — улыбнулся Чим и пошел на кухню. Т/и так погрузилась в мои мысли, что и не заметила, как прошли уже 32 часа, все из которых она так и просидела на диване в гостиной. Не было сил ни на что. Собрав последние силы, т/и пошла в душ и все время просидела на полу душевой кабинки и плакала. Слезы обиды сами катились по щекам, от осознания, что это не дурной ужасный сон. Чимин постучал в дверь и ей пришлось выйти. Т/и даже не пыталась скрыть следы истерики — глаза были опухшие и красные, как и нос. Чимин, заключив в объятия, повел ее в кухню. — Кушай, т/и, тебе нужны силы, — поддерживал ее Чим. Т/и без какого-либо аппетита принялась за еду. Чимин молчал и ничего не спрашивал. По окончанию он принялся делать сладкий чай с мятой. — Т/и, что случилось? , — все же нарушил тишину Чим, — Ты можешь мне все рассказать, ты ведь знаешь. — Он меня бросил, — успокоившись смогла ответить она. Т/и даже не могла произнести его имени, будто, сказав его, она бы рассыпалась на осколки. — Как бросил? Это что, шутка такая? , — брови Чимина готовы были убежать с лица. Т/и криво усмехнулась. — Прости. Почему? В чем причина? , — не мог понять Чимин. — Я не знаю, это просто полный бред… Если он просто хотел расстаться и сказал бы мне об этом, я бы все поняла и не держала бы его. Зачем выдумывать такие вещи? , — запнулась т/и, ведь едва могла собрать свои мысли. — Какие вещи? , — не мог понять Чим. — Он бросил меня, потому что, вроде как я изменила ему с Тэхеном… — … Что за бред? , — в полном недоумении спросил Чимин, — С чего он вообще такое придумал? — Техен ему сказал… — едва смогла вымолвить т/и. Слезы уже давно бежали по ее щекам. — Тише, т-ш, не плач, — поглаживая т/и по голове, успокаивал Чим, — Как он мог поверить в этот бред. — В том и дело, что это не правда, а Гук был так уверен в этом, в этой лжи, вроде бы он сам присутствовал при процессе, — истерика подступала с новой силой. — Я его так люблю, как же больно сей час. — Тише. Он тоже тебя очень сильно любит. Я не знаю, что там произошло, но, пока он не вернётся с армии, у нас не получится с ним поговорить. Телефон выключен. А если поедем к нему… — Не зачем ехать, — перебила т/и, — Он уже мне все сказал. Сказал, что я ему никто, что не хочет меня видеть, слышать и знать. Что бы я исчезла из его жизни, — глотая слезы и слова, сказала т/и. — Он вернётся через три месяца, но я завтра начну собирать свои вещи, не могу тут больше находиться. Все напоминает о нем. — Не спеши, мы должны его дождаться и все обсудить, — пытался утешить Чимин. — Нет, я больше не смогу посмотреть ему в глаза. Я боюсь увидеть тот же взгляд, которым он на меня смотрел, полный ненависти и боли, — поморщилась т/и от раздирающих чувств внутри. — Поживи пока у меня, — продолжал Чим уговаривать. — Нет, мне плохо в Сеуле, хочу поехать куда-нибудь к морю. Попытаюсь обустроиться там, — немного успокоилась т/и. — Не уезжай. Неужели ты не хочешь все узнать и доказать Чону, что это все неправда? — Хочу, но он мне не поверит. Если он опять меня оттолкнет, я просто уже не выживу. Моя жизнь просто закончиться. Моя и та, что во мне… — от бессилия и истощения т/и просто уснула в теплых, крепких и надёжных объятиях настоящего друга.