А.Р.М.И.Я

Т/и выходит с больницы и прямой дорогой идёт к автобусной остановке, делая вид, что не замечает никого. У самой же сердце бешено колотиться где-то в ушах, такое чувство, что сейчас опять сознание потеряет. Ноги ватные, но нужно оставаться невозмутимой. Но это у нее плохо получается. Чон сразу считывает ее состояние. — Т/и, пожалуйста, давай поговорим с тобой. Как ты себя чувствуешь? , — с тревогой спрашивает Гук, делает попытку завязать разговор, подрываясь с места. Т/и даже бровью не ведёт, решив игнорировать Чона, хотя уже давно рассыпается на части от его голоса, от его запаха, от его присутствия. — Пожалуйста дай мне один шанс все тебе объяснить. Прости меня пожалуйста. Я очень перед тобой виноват. Все те фотографии, я… — пытается извиниться и вымолить себе прощение Чон. — Ты мне шанса не дал ни одного, — перебивает его т/и, — Не беспокой меня больше, мне нельзя нервничать, а ты расшатываешь мое душевное равновесие. Прощай, — и заходит в свой автобус. — Нет, я так просто тебя не отпущу во второй раз. Больше я такую ошибку не допущу, — качает головой Гук, забегая следом. А т/и не может ничего ответить, не может собрать мысли в кучу. На одной чаше весов безумная обида на Чонгука, на другой — безмерная любовь к нему же. Поездка проходит в тишине. Т/и находится в какой-то прострации, словно пребывает ещё в безсознательном состоянии. Благо они уже подъезжают к нужной остановке. Нужен срочно свежий воздух. Т/и выходит, Чонгук следует за ней словно тень. Она почти переходит на бег, что бы быстрей добраться до дома. Руки пытаются за что-нибудь ухватиться, что бы скрыть нервную дрожь. Они в молчании доходят до дома т/и и Чон, остановив ее на крыльце, говорит: — Пожалуйста не нервничай так больше, это не скажется положительно на малыше. Ты меня сильно напугала. Я переживал и о тебе, и о ребенке. Нашем малыше, — с небольшой улыбкой говорит Чонгук, опуская взгляд на животик т/и. — Нашем? , — возмущается т/и, — Это не твой ребенок, а Тэхена, — пытается уколоть побольнее она, защищается, — Так что тебе не о чем волноваться, а нас с тобой уже ничего не связывает, — выплёвывает т/и с огромным камнем на сердце, — Оставь меня в покое, ты нам ничего не должен. Прощай. Т/и быстро забегает домой, захлопнув дверь, при этом увидев только нахмуренное выражение лица Чона и полные глаза боли. «Зачем она сказала про Тэхена? Я ведь знаю правду. Наверно, просто хотела меня задеть и сделать больно. Значит ещё не всё потеряно, значит она ещё что-то чувствует ко мне. Это мой шанс вернуть т/и», — крутятся мысли в голове Чона. — Я буду все равно рядом с вами, — только и говорит Гук, и на его губах проскальзывает тень улыбки. *** Вечером т/и решила пройтись по пляжу, ведь море было ее утешением, местом спокойствия. Сидеть дома было невозможно. — Ты все ещё здесь? Уходи, тебе тут нечего делать, - с порога говорит т/и. — Я никуда не собираюсь без вас, а мое место рядом со своей семьёй, — отвечает ей Чон. — Семьёй? Ха-х, странно звучит, это не подходит к людям, которые не значат друг для друга ничего, — говорит т/и спокойно, а внутри ураган эмоций разрывает на части. — Ты для меня очень многое значишь, я люблю тебя и нашего ребенка тоже и никогда от вас не отрекусь, — говорит Гук с болью в каждом слове, ведь однажды он уже это сделал. — Я уже сказала тебе, что это не твой ребенок, а… — Я знаю, что это не так, я знаю правду, — перебивает Чонгук. — Знаешь правду? А когда ее тебе говорила я, ты меня слушал, ты хотел дать мне шанс? Сейчас я тоже не хочу тебя слушать. Оставь меня одну — это у тебя очень хорошо получается, — закипает т/и. — За два дня до твоего приезда…, — начинает все же Чон, проигнорировав ее слова, хотя они и ранили очень больно. Но это была правда. — Нет, я не хочу слушать, мне уже это не важно, — перебивает его т/и, но и сама понимает, что врёт. — Мне позвонил Тэхен, — продолжал Гук, — и наговорил очень много всего, я сначала, конечно же, не поверил его словам, про измену тоже, — морщится Чонгук, — Но потом он скинул мне фотографии, как доказательство. Там была ты, т/и, и он… Конечно, фото были плохого качества, но это и правда была ты. Что я должен был почувствовать тогда? Знала бы ты, что я испытал в тот момент… Но речь сейчас не об этом, — переводит дыхание он, поглядывая за состоянием т/и, — по-этому я так сильно был зол на тебя. Чонгук опустил голову, будто провинившийся ребенок, вспоминая всю ситуацию заново. — Но, все равно, я должен был выслушать тогда тебя и во всем разобраться. Прости меня за то, что не поверил тебе, — замолкает он. Повисла гробовая тишина, нарушаемая только шумом прибоя. Гук давал время на осмысление информации, а т/и просто была в глубоком шоке. «Какие ещё фотографии со мной и Тэ? Такого ведь никогда не было. Фотошоп?» Т/и и не поняла, что произнесла свои мысли в слух. — Чимин разговаривал с Тэхеном и он сознался, что встретил похожую на тебя девушку. Эти фото реальны, но с ней в главной роли, — пояснил Чон. Т/и ничего не ответила. Требовалось время на осмысление. Множество мыслей и все ни о чем конкретном, а ещё обида от преобладали в ее сознании. Через какое-то время Гук нарушил, образовавшуюся тишину. — Я знаю, что это мой ребенок. Пожалуйста больше не говори, что его отец Тэ, я знаю, что это не правда, но, все равно, это неприятно слышать. Т/и лишь кивнула в ответ. Она встала и пошла к дому. Чонгук не стал ее останавливать, он понимал, что т/и нужно время. И он ей его даст.