А.Р.М.И.Я

С того разговора прошло почти две недели. И все это время Гук был рядом. Караулил т/и утром возле дома, сопровождал ее весь день, а вечером проводил домой. Он ходил за ней словно тень, не говоря ни слова. Т/и, если быть честной, нравилось присутствие Чонгука. И вот все же она решилась на разговор. — Почему ты ему поверил, а мне нет? Разве за полтора года отношений я давала повод усомниться в моей верности тебе? Ему поверил, а меня даже выслушать не захотел, — тихо спросила т/и, сидя у самого моря. — Я знал, что ты спросишь именно об этом, — горько усмехаясь, сказал Чон. Но он был все же рад, что т/и перестала его игнорировать. — И я не знаю, что тебе на это ответить. Я был на столько зол на тебя, мне было так больно, эта картинка всегда стояла у меня перед глазами и я не мог избавиться от этого. Все мои слова тебе тогда были произнесены в порыве гнева, ослепляющей ярости и всепоглощающей боли. Прости меня за это, — тихо произносит Чон, — Я бы хотел все отмотать назад, что бы этого ничего не было… Но не могу это сделать. Могу лишь позаботиться о будущем, если ты мне дашь шанс, — Чон поднял глаза на т/и, в них читались раскаянье и мольба о прощении. Т/и обдумывала слова Чона и все же решила, — Я не могу запрещать тебе видеть своего ребенка, но вместе мы уже не будем. Т/и поднялась и пошла обратно в дом. Слезы текли по ее щекам. Обида была все ещё слишком велика. «Где есть одно предательство, там будет и второе. Раз Чон не поверил мне, то и не доверял вовсе. А без доверия никакие отношения долго не продержатся». Чонгук готовил себя к такому ответу, ведь хорошо знал свою любимую, но услышать это из ее уст было равносильно смерти. Он все же надеялся, что т/и сможет простить его. Гук продолжал сидеть на берегу и потихоньку сгорал внутри. А по его лицу беззвучно текли слезы отчаянья. Чон осознавал, что во всем виноват сам, что сам уничтожил эти отношения. Вытерев лицо ладонями, он принял решение быть рядом с т/и постоянно и доказать ей, что изменился и ни за что не оставит их. *** — Поздравляю с девятым месяцем беременности. Мы вышли на финишную прямую, — улыбаясь, встречал Хосок подругу тёплыми объятиями. Т/и пришла на плановый прием. За ней, словно тень, вошёл и Чонгук. Она уже и привыкла. Все эти дни он не отходил от нее ни на шаг. Решил для себя, что не будет давить словами на т/и, а докажет своими действиями, что на него можно положиться в любой ситуации. Что он будет рядом, не смотря ни на что. Что он сделает все ради своей любимой и их ребенка. — Беременность проходит хорошо, анализы в норме, срок до родов — три недели, — говорит Хосок после осмотра, — Ты где будешь рожать? Здесь? Или вернёшься в Сеул? — Конечно здесь, и я хочу, что бы роды принимал ты, — с улыбкой ответила т/и. Чонгук немного нахмурил брови, но ничего не прокомментировал. Он чувствовал, что стена между ними ломается. Т/и больше шла на контакт, а Гук окружал ее заботой и лаской. И это было просто замечательно. Всё-таки любовь между ними никуда не делась. Но Чон бы хотел вернуться в Сеул до родов, подготовить дом к появлению ребенка, обустроить детскую комнату. Может все же после родов ему удастся уговорить т/и вернуться в Сеул. — Конечно я согласен! Тогда до встречи через неделю, или если захочешь погулять вечером, звони в любое время, ты ведь знаешь, — с тёплыми объятиями попрощался Хосок. — Конечно, спасибо тебе, Хосок-и, — улыбаясь ответила она. Т/и уже привыкла, что Чон всегда был рядом. Ей нравилось, что тему их отношений они больше не поднимали, Гук не давил на нее, помогал во всем и незаметно исцелял ее раненое сердце. — Почему ты мне не сказала, что хочешь рожать здесь? Почему не в Сеуле? , — спросил Чонгук, присаживаясь на лавочку в парке. — Я доверяю Хосоку, а в Сеуле не знаю никого из врачей, — ответила т/и, пожимая плечами, — А потом может вернёмся в Сеул. Я обдумывала уже этот вопрос. Я понимаю, что мне будет необходима твоя помощь, а ты не сможешь жить на два города. Тебе все равно нужно будет возвращаться рано или поздно. По-этому мы с малышом тоже переедем, — смотря на свои ноги, говорила т/и. Вот это было для Чона настоящим приятным сюрпризом. Он очень обрадовался такому решению т/и. В его голове уже всплывали образы их совместной жизни. Гук был действительно окрылён. — Но ты можешь не переживать ни о чем. Я сниму квартиру по возвращении, мы не будем тебя стеснять, — добавила т/и очень тихо. Она хотела бы жить вместе, ведь безумно любила Гука и уже простила его, но держала на расстоянии вытянутой руки. Было страшно бросаться опять в омут с головой. Последние слова т/и жёстко разбили светлые планы Чона на их будущее. Но нужно было собраться с силами и все же добиться расположения любимой. — Почему ты не хочешь жить у меня? , — все же решается задать вопрос Чонгук. В его глазах плещется надежда и мольба. И если бы т/и только смогла заглянуть в них, то все бы прочла в одном только взгляде. Но она не смеет посмотреть, так как страх сковывает ее. Страх опять утонуть в этих карих омутах, ведь выхода во второй раз она просто не найдет. — Я бы хотел, что бы мы жили в нашем доме. «Наш дом…» , — проносится в мыслях т/и. Зрительный контакт все же происходит. — Т/и- ша, я знаю, что очень сильно тебя обидел, знаю, что ты меня не простила, потому что держишь дистанцию между нами… , — неуверенно начинает Чон. — Но я бы хотел начать все с чистого листа, у нас будет ребенок и ему нужна полноценная семья. Я люблю тебя больше всех на свете, — уже уверенно продолжает. — Вопрос лишь в том — любишь ли ты меня? , — это была последняя попытка Гука донести до т/и свои чувства и намерения. Повисло долгое молчание. Т/и раньше обдумывала слова Чона и, все же, решила дать любимому шанс. — Я тебя уже простила… Мне было действительно очень больно. Но я ничего не могу с собой поделать, меня тянет к тебе, я устала бороться. Я все ещё очень сильно люблю тебя и… Чон не дал договорить т/и, ведь для него было более чем достаточно этих слов. Он крепко обнял ее и наконец- то смог сделать полноценный вдох. — Моя любимая… — облегчённо выдохнул Чонгук, — Я больше никогда не буду причиной твоей боли. Я так счастлив, что ты смогла меня простить, что мы теперь всегда будем вместе, — по щеке скатилась слеза счастья и облегчения. А т/и не смогла ничего ответить, ведь сидела, уткнувшись в плечо любимого и плакала, отпустив все обиды и недопонимания. На душе было спокойствие и неописуемое счастье. У двоих с плеч спал невидимый груз переживаний. — Тише, не плач, малышка, — успокаивал ее Гук, вытирая и свои слезы счастья, — Теперь все будет хорошо. Все будет замечательно, я не допущу ничего плохого в нашей жизни. Т/и смогла лишь кивнуть в ответ, глубже зарываясь во впадинку на шее любимого. — Я очень давно хотел тебе сказать кое-что. Чонгук поднимается с лавочки и опускается перед т/и на одно колено. Их глаза находятся на одном уровне, во взгляде т/и читается непонимание. Дыхание сбито у обоих. У Чона из-за волнения и возможного отказа. А у т/и от накатившей паники и шока, ведь такого поступка она и ожидать не могла. Не сейчас, может когда-то, в будущем. — Т/и-ша, я очень сильно тебя люблю и нашего малыша тоже. Я рад, что все невзгоды позади, но до конца своей жизни я буду ощущать свою вину перед тобой и, клянусь тебе, буду прилагать все свои силы на то, что бы искупить ее. Если ты мне это позволишь, — сбилось дыхание Чонгука. — Я хочу остаток своей жизни провести вместе с тобой. Ты ведь не откажешь мне? , — полный взгляд надежды уставился на т/и, в ожидании ответа. А что т/и? Она не могла поверить в свое счастье и, кажется, не дышала пока Гук говорил. По-этому, шумно выдохнув, она смогла лишь крепко прижаться к любимому, едва не повалив его на землю. — Конечно, я согласна! Боже, я люблю тебя, — слезы безграничного счастья омывали ее лицо. Гук отстранился и снял с шеи цепочку, на которой висело кольцо. Он снял его и взял руку т/и в свою. — Я носил это кольцо всегда с собой, поближе к сердцу. Ведь там его место, как и твое, — одел колечко на палец любимой. Т/и следила за каждым действием Чонгука во все глаза. — Был уверен в ответе, что и кольцо уже купил? , — усмехнулась т/и. — Я же сказал, что хотел это давно сделать, еще пока в армии был, — улыбается в ответ Гук, — А кольцо купил ещё тогда, когда мы и заделали это чудо, — сказал Чон, устроив свои руки на животе любимой. Т/и накрыла его руки своими. — Вместе навсегда. — Вместе навсегда.