Сегодня можно

Если бы у Игоря Моровенко спросили, когда именно его жизнь повернула не туда, он точно знал бы, что ответить. 10 августа далекого 1996-ого, когда Игорю только-только исполнилось пятнадцать, до конца каникул оставался почти целый месяц лета, а солнце шпарило с безоблачно-голубого неба. Конечно, в тот день Игорь еще не знал, что произошло. Только отметил, что отец пришел с работы раньше обычного и заперся на кухне с бутылкой водки, пока мать натужно улыбалась и прятала от Игоря покрасневшие, заплаканные глаза. Да и позже, когда вскрылась правда, нужные выводы Игорь сделал не сразу. Подумаешь, уволили с работы. У половины класса такая же история. А отец – он же отец. Что-нибудь придумает. Все исправит. Подозрения, впрочем, начали закрадываться довольно быстро. Что для исправления нужна стратегия – и пить сутками, не просыхая, не слишком-то на нее похоже. Что мама вряд ли стала бы одалживать подругам все новые и новые украшения – вовсе не настаивая на их возврате. Что не просто так Игорю вдруг начали разрешать оставаться у одноклассников на выходные. Прояснилось резко, в один день. Антон – закадычный школьный приятель – вначале торжественно пригласил Игоря на ночевку в пустую хату. А потом, пыжась от гордости, предложение отменил. Ленка Соколова внезапно согласилась заскочить на огонек, хотя Антон вовсе не рассчитывал, и вообще пригласил ее чисто по приколу. Игорь все понял и как настоящий друг обиду таить не стал. Побродил по улицам, выпил пива со знакомыми старшаками, попинал мяч на ограниченном пустыми бутылками футбольном поле. Да и пошел домой. Он мог бы сказать, что, открывая дверь своим ключом, уже предчувствовал неладное. Но, по правде говоря, единственное, о чем Игорь думал в тот момент – это желание поскорее добраться до туалета. Доносящийся с кухни жалобный скулеж матери оказался для Игоря сюрпризом. Как и отец, застывший над ней с намотанным на руку ремнем. За давностью лет Игорь плохо помнил, как мать кинулась к нему, что-то истерически выкрикивая и размахивая руками. Только мутное смазанное движение. Еще хуже – свист ремня и острую, жалящую боль. Один удар. Второй. Оказался он на улице после третьего или вместо него, Игорь понятия не имел. Зато запомнил на всю жизнь гогот случившихся у парадной пацанов – из гадской параллельной «бэшки», с который «а» класс уже второй год делил и никак не мог поделить школьный стадион. Бьющееся в горле сердце. И пронзительно осознаннее, что в туалет он больше не хочет. Вместе с противной липкостью мокрых серых штанов. Да, если бы полковника УСБ МВД России Игоря Моровенко спросили, когда в его жизни все пошло не так, он точно знал бы, что ответить. 10 августа. 23 сентября. 1996 год. Вот только отвечать на такой вопрос Игорь вряд ли бы кому-то стал. Ухмыльнулся бы, передернул плечами, да и двинул своей дорогой. Прошлое – в прошлом. Нахрен его, и лезущих не в свое дело – тем же путем.