Сегодня можно

В Управление собственной безопасности Лешу Савельева пристроил отец. Не старый еще генерал, хоть и перебрался в Москву, про сына не забывал и помогал исправно. В старшей школе присылал деньги на карманные расходы. Лёша знал и ждал: десятого числа каждого месяца в дверь постучится человек в форме с конвертом в руках. В конверте неизменно оказывались двадцать тысяч рублей четырьмя красными купюрами. Мама, получавшая от отца ровно в два раза меньше, вздыхала, закатывала глаза и три купюры из четырёх у Леши изымала. Он в ответ злился и психовал, но молчал, прикусив язык. "Правильно отец сделал, что свалил от тебя", - крутилось в голове, так и оставаясь не произнесенным. Позже Лёша свое молчание искренне оценил. Когда после одиннадцатого класса внезапно пролетел мимо журфака. Вроде и сочинение написал прекрасно, и баллы за ЕГЭ - высший класс, а в итоге - унылый пшик. Лёша бы, может, и подумал, что накосячил где-то сам, но тут с помпой объявился отец и порадовал сына блатным местом в универе МВД. Мама привычно вздохнула, разводя руками. "Либо туда, либо в армию", - устало сказала она. В армию Лёша не хотел, так что плюнул и пошёл примерять форму. Твердо решил проучиться год, а потом ещё раз попробовать на журфак. Но учёба неожиданно затянула. На поблажки от преподов Лёша старался закрывать глаза, будто назло отцу зубря предмет за предметом лучше всех на курсе. С однокурсниками приятельствовал, но близко к себе не подпускал. Даже привычную денежную поддержку перестал тратить, складывая на счёт под максимальные проценты. Была у Лёши интересная мыслишка, куда потом потратить эти деньги. Так, чтобы и польза была - и самому оказалось не противно. Отец, впрочем, не сдавался. Практику на третьем курсе Леша проходил в главном питерском управлении у высокого питерского начальства. Начальство эту идею изначально не слишком оценило, но Леша умел быть вежливым, исполнительным и полезным. Без жалоб перекладывал бумажки, за любую интересную работу искренне благодарил, под ногами лишний раз старался не мешаться. Начальство прониклось и с практики Лешу провожало благодушно. Даже намекало на возможность дальнейшего трудоустройства, но с этим, к сожалению, так и не сложилось. К тому моменту, как Леша получил на руки диплом, начальство успело поменяться то ли дважды, то ли трижды. Зато снова проявился заботливый отец с уютным местечком в собственной безопасности. «Цени, - велел сыну, глядя строго, но снисходительно, - сразу на городском уровне, без всех этих метаний по районам». Леша оценил, поблагодарил и приступил к несению службы. Иногда нет-нет да проскакивала мысль: а что было бы, откажись он от предложения отца? Нет, понятно, что чревато, но вот чем конкретно? Поперли бы из органов? Надавили через мать?.. Как вообще звонящий два раза в год – на новый год и день рождения – отец может повлиять на взрослого самостоятельного сына? Лишит содержания? Ну так Леша не в обиде. Денег, конечно, жалко, до воплощения идеи осталось совсем немного, но ничего, как-нибудь переживет. Заработает. Получится немного не то, но и ладно. В конце концов, о некоторых деталях можно и умолчать. Тем не менее, проверить свои теории на практике Леша не решился. Привычно успокоил себя: УСБ – место для службы неплохое, а если работать честно, то и пользу можно принести немалую. И плевать, что там хочет от него отец. Лешу ему не достать. На удивление, идея оказалась не так уж и плоха. Первый год пришлось покрутиться от души: и себя с нужной стороны зарекомендовать, и в конфликты на пустом месте не вписаться. Да и от редких, но случавшихся запросов отца уходить приходилось филигранно. Зато дальше Лешу наконец заметили и из общей серой массы перевели. Да не куда-нибудь, а в группу к полковнику Моровенко. Самые интересные дела, самые широкие полномочия, самые серьезные вопросы. И людей он себе подбирал всегда лично, сам. С Лешей, не изменяя привычкам, Моровенко встретился в кабинете один на один. Закурил, наплевав на давно въевшиеся запреты, выдохнул вонючий дым Леше практически в лицо. Почесал запястье с дешевыми часами. Покачал лысеющей головой. - Что скажешь, Савельев? – и вопросы полковник задавал как-то пренебрежительно, подчеркнуто равнодушно. Леша с трудом удержался, чтобы не усмехнуться. Надавить на него после стольких лет общения с отцом было не так-то просто. Напугать – значительно сложнее. По крайней мере, верить в это Леше было комфортно, и оспаривать свои убеждения он не спешил. Кроме того, крылось в Моровенко что-то такое, что даже не шептало, а кричало в полный голос: бояться нечего. Не Лешина вина, что кроме него этого никто не замечал. - А что говорить? – пожал он плечами, удобнее устраиваясь на неудобном стуле. Откидываться на спинку и вытягивать ноги, подумав, все-таки не стал, получался перебор. Но и сидеть, сжав ладошки на коленках, тоже не желал. Скрестил лодыжки, пристроил на бедра расслабленные руки. Получилось хорошо: без вызова, но и страха никакого. Моровенко молчал, рассеянно глядя на него, и Леша решил считать это хорошим знаком. - Про отца, - продолжил он, - вы, наверное, все знаете и без меня. И знаете, что я с ним дел никаких не имею – иначе бы просто не позвали. А в остальном… работать я люблю, учусь быстро, в грязь не лезу. Если возьмете к себе, не пожалеете. Я обещаю. Полковник, в отличие от Леши, на кресле откинуться не постеснялся. И ноги вытянул именно так, как после целого дня беготни Леша и мечтал. Впрочем, ладно. Он тут хозяин положения, ему и кайфовать. - С отцом, значит, дел не имеешь и иметь не хочешь, - пробормотал Моровенко, выдыхая дым на этот раз в потолок. – А если за этим ты мне был и нужен? Подобраться к твоему отцу, использовать его связи и знакомства?.. Пожав плечами, Леша почесал запястье. Бросил взгляд на браслет электронных часов, машинально отметив двадцать тысяч шагов. - Если за этим, то лучше предупредить сразу, чем потом разбираться с недовольством, - честно ответил он, глядя на полковника сквозь дым. – Но, думаю, дело не в отце. Отец в Москве, в Питере у него интересов почти нет. А вам не интересна и не нужна Москва. - Вот как? – поинтересовался Моровенко тоже вяло, как-то скучно. И хотя Леша и понимал, чего тот добивается, это все равно начинало раздражать. - Хотели бы в Москву – давно были бы там. С вашими связями и знакомствами. Получилось грубовато, чересчур резко. Но полковнику, кажется, понравилось. Во всяком случае, сел он намного прямее, и скука с лица тоже неожиданно пропала. А вот сигарету тушить не стал. - Ладно, Савельев, считай, ты принят. Посмотрим, чего стоишь без отца. Благодарить Леша, поколебавшись, не стал. Так и не понял, чего в словах Моровенко услышал больше: приглашения или угрозы. Но, в конце концов, неожиданное повышение собственным Лешиным желаниям отвечало целиком и полностью. Он тоже хотел посмотреть, чего стоит без отца. И старательно убеждал себя, что не боится результата.