особенная

      Сайфер всегда находил Киллджой очаровательной, потому что она была милой. Относительно удобной, потому что она всегда выполняла то, о чем просили.       Ты ведь сможешь усовершенствовать гранаты?       Ты ведь сможешь покопаться в моих камерах до поздней ночи?       Ты ведь сможешь осознанно отказаться от всех своих мечт ради протокола?       Клара порой ловила себя на мысли, что это неправильно, нужно думать и о себе. Но как она может подставить протокол, лучший инженер не может отказаться от работы, она ведь приносит радость.       Мастерская служила местом работы, домом и, быть может, тюремной камерой. Забавно выходит.       Порезы начали появляться лет с девятнадцати, когда Киллджой поняла, что она всего лишь инструмент. Покладистый, с блесточками. Девочка ведь.       Не было больно, просто интересно, как лезвие ощущается на коже. Оказалось, что очень даже ничего.       Клара ныкала бритвы в мастерской и своей комнате, проверяла помещения на наличие камер Сайфера и оставляла новые порезы на ляжках.       Откровенное равнодушие проснулось к двадцати двум, когда красные полосы не затронули только кисти рук, шею и лицо.       Девушка выстраивала свой хрупкий мир медленно, по кусочкам собирая его. Ей было комфортно оставаться наедине с собой, разговаривать с роботами и иногда плакаться Сейдж, которая, конечно, догадывалась, но Сайферу не рассказывала.       Все начало медленно рушиться с момента, как Кларе пришло письмо от Лиама, в котором говорилось о том, что теперь ее мастерская не будет принадлежать только ей.       Новый агент, серьезно? Конечно же, он тоже страж и тоже отлично разбирается в технике.       И тут Клара поняла: если она перестанет приносить выгоду, то ее будет легко заменить.       Нельзя передать насколько внутри Киллджой похолодело, когда она увидела Чембера, стоящего за ее столом и разглядывающего ее чертежи. — Мы наконец встретились, partenaire, — немка вообще редко слышала, чтобы в ее мастерской разговаривали, а тут еще такой звонкий голос, что повеситься можно. — Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным. — Э, да, я тоже на это надеюсь, — отвечает рукопожатием на протянутую руку, совсем забыв, что на ней нет родной куртки, а лишь безразмерная толстовка висит мешком.       От цепкого взгляда конструктора не укрылись порезы, выглядывающие из-под рукавов, но Чембер предпочел промолчать. Ему, если совсем начистоту, абсолютно плевать будет до момента, пока это не начнет мешать работе.       Винсент был не то чтобы разочарован, узнав, что ему придется работать не в одиночку, но несколько обеспокоен. Он подстраиваться под кого бы то ни было точно не станет, а вот сколько времени потребуется для того, чтобы слепить из второго инженера полезного партнера — загадка.       Но Чембер, увидев Клару, понял, что все его опасения были напрасны, и зашуганный ребенок не представляет угрозы. Девушка, будто маленький ручной зверек, скиталась по мастерской, вежливо спрашивала, не нужна ли ее помощь, а когда получала в ответ отрицательный кивок головой, не настаивала и шла на попятную.       Спустя пару месяцев после того, как Чембер вступил в протокол, Киллджой на задания начали брать все реже. Она не знает, с подачки самого француза ли, или же Сайфер нашептал Лиаму, что Бёрингер в последнее время слишком загружена, но факт остается фактом. — Я бы советовал прятать бритвы тщательнее, mon chéri.       Клара начала замечать, что ее личное пространство стало резко уменьшаться в радиусе. То Винсент положит чертежи снайперской винтовки на ее стол, то Сайфер возьмет ее инструменты ради того, чтобы покопаться в своей камере. Раздражает.       Но что она может сказать? Что она может сделать? Лиаму будет легче ее вышвырнуть с базы, чем выслушивать ее капризы. Сайфер всегда говорил, что нужно уважать старших, нужно засовывать язык в задницу, если тебе что-то не нравится.       Именно поэтому Чембер слышит плач все чаще. И почему-то ему становится даже совестно. Клара — ребенок, со своими мечтами, надеждами и нестандартными идеями, запертый в теле взрослой девушки. Когда Фаброн служил, он помнил, в армии ребята с таким же мышлением не задерживались. Их ломали, делали идеальными единицами в отработанной системе. — Мне помочь тебе с чем-то? — дефолтный вопрос отражается от стен, отвлекая Винсента от работы. — Или мне опять сходить погулять куда-то, как я делаю все время?       И самое удивительное, что в голосе Клары нет язвительности, просто безграничная усталость. Так говорят люди, которые уже смирились со всем. — Нет, по правде говоря, я бы хотел, чтобы ты хакнула мне пару системок, — девушка поднимает голову и расцветает буквально на глазах. — Да, конечно! — Киллджой даже не знает куда себя деть, сначала бежит за своим ноутбуком, потом садится на стул рядом с Чембером, уже будто и не замечая его.       Девушка на автомате закатывает рукава и Винсент замечает новые порезы: они глубже старых и шли уже вдоль руки, еще немного и затронут вены. — После того, как ты поработаешь, живо идешь к Сейдж и просишь обработать раны, поняла меня? — если бы Кларе не было плевать, то она бы приняла это за заботу. — Какое тебе дело? — ей страшно говорить ему это в лицо, поэтому она бурчит колкость себе под нос, уставившись в экран ноутбука. — Какое мне дело? — мужчина откидывается на спинку кресла, немного ослабляя галстук. — Я волнуюсь о своей petit partenaire, конечно же.       И приподнимает уголки губ, заглядывая Киллджой прямо в глаза. — Спасибо, — срывается на шепот Клара, чувствуя на глазах влагу, уже ставшей родной.       Винсенту трудно с немкой, она слишком добра, ставит чужие цели выше своих и еще пьет кофе с молоком и четырьмя ложками сахара. Ей бы сейчас по разным странам с ровесниками ездить и учиться в каком-нибудь крутом университете, а не сидеть в холодном подвале, возясь с железками. Сам Фаброн — другое дело, он эту работу выбрал еще в армии, а Кларе все это навязали. — Ну-ну, mon soleil, не стоит плакать, — Чембер одной рукой приобнимает Бёрингер, заставляя ее уткнуться носом в, безусловно, дорогую рубашку. — Умоляю, только не говори Сайферу, — мужчину напрягает этот образ Аамира в девичьей голове. Он будто неприкасаем, любое его слово — закон. Первое время ему вообще казалось, что там имеет место насилие, раз она так запугана.       Но как оказалось, дела обстоят немного сложнее.       Ты ведь понимаешь, что отказываясь от своей работы, ты подставляешь не только меня, но еще и всю команду? Я бы ничего не говорил, отражайся твои решения только на мне, но сейчас ты ведешь себя как эгоистка.       Услышав такое однажды, Чембер насторожился. Он всегда относился к Сайферу с опаской, понимая, что агент не так прост. Но сейчас француз испытывал что-то, сравнимое со жгучей ненавистью и непониманием в одном флаконе. — Не скажу, Сейдж тоже не скажет, — мужчина медленно проводит по волосам, будто прося разрешения.       Клара сама, будто котенок, ластиться и начинает дышать спокойнее, когда чужая рука проводила по волосам. Она соврет, если скажет, что не чувствует себя особенной в этот момент. — Я схожу, хорошо, — шмыгает носом и судорожно ищет в карманах салфетки, но Чембер оказывается проворнее, давая девушке в руке шелковый платок. — Не стоит! — Стоит, сморкайся давай, — Чембер выпускает Клару из объятий, предугадывает ее следующие слова, — нет, возвращать не нужно. — Я отстираю! — бойко отзывается девица, вызывая хохот у собеседника. — Ach, das wollte ich eigentlich nicht. — Меня сейчас прокляли? — Винсенту нравится смотреть на покрасневшую от смущения и негодования немку. В ней было столько колорита, сколько не было в холодной Каллас, резкой Рейне и веселой Рейз.       Сайфер, оставивший прослушку за диваном, негодовал. Чембер слишком легко и неожиданно вырвал Клару из его рук. Это может влечь за собой некие... трудности.