Когда запоют мои пушки

      — Не сходится, Адмирал! — оттолкнувшись от стола с разложенной на нём и исчерканной картой Яматая, Айова недовольно прошлась по штабу, чуть не наступив на Атланту, отправленную на пол, чтобы та своим частым самоудовлетворением не мешала использовать карты по их прямому назначению – хоть вообще на совещания не зови! — Должна быть ещё одна точка интереса, о которой нам неизвестно, — уставилась на меня линкор, прекратив ходить и подперев стену.       — Или мы её не видим. — Я откинулась назад, закрыв глаза.              С момента прибытия эскадры прошла неделя. Первые несколько дней понадобились на общее ознакомление, притирку и формирование подразделений, в итоге был принят вариант, при котором все однотипные корабли сводятся в одну эскадру. Вроде фигня полная, но в текущей обстановке оптимальная: девять эсминцев или пять лёгких крейсеров без проблем пустят на дно линкор, если собственные тяжи не будут мешаться под ногами.       Наиболее эффективное, в нашей ситуации, использование линкоров – выманивание противника с укрепленных позиций либо затыкание проливов. В первом случае мелочь только мешаться под ногами будет и получать лишние, далеко не лёгкие, травмы. Флагманом линкоров стала Хиэй, хотя на совещаниях их представляла Айова. Неудивительно: японка была хорошим тактиком, но стратегически лучше мыслила американка. Вот они и менялись. Мне это двоевластие не нравилось, но реагировать не спешила. Ещё эта парочка линкоров оказалась штатными экзекуторами «Янтаря». И неизвестно, кто из них, Айова или Хиэй, меня пугал больше. Айова специализировалась на превращении допрашиваемого или наказуемого в кусок хорошего отбивного, ухитрявшегося остаться в здравом уме и членораздельно говорить. Хиэй же, если с ней провести некие предварительные манипуляции, просто затрахивала «клиента». Как меня просветила Акаши, линкор могла заниматься «обработкой» несколько суток без остановок даже на еду.       Тяжелые крейсера возглавила Тоне, лёгкими командовала Атланта. Я очень сильно сомневалась в этом решении – на суше последняя дурила только так. Яркий пример сейчас был перед глазами: идёт совещание, а она занимается… понятно чем. (Касательно этого… тут меня заверили и Тайон, и Гремящая, и Татьяна с Мариной, что для Адмиралтейства подобные коленца – норма, адмиралы там и похлеще вещи творят). Однако на море Атланта преображалась в уверенного, сосредоточенного командира, способного на тактическое и стратегическое мышление.       Эсминцами руководила Ташкент. Конечно, эта должность больше подходила Хибики (гораздо опытнее, лучше понимает тактику), но контроль поля боя и скорость обработки информации значительно выше у Ташкент, чьей задачей всегда являлось руководство действиями мобильных сил.       Главной разведчицей осталась Гремящая, принявшая под своё крыло ещё двух подчиненных. Всякие же чудо-юды с самолётиками я выделила в группу охраны «Летучего голландца». В самом начале формирования эскадр мелькала мыслишка отправить их в разведгруппу, но всё-таки передумала: охват территории, который могут дать их самолётики, не стоит риска потерять канмусу, бесполезных в одиночном бою. Для Базы же критично важно рано обнаружить подходящего противника, чтобы успеть встретить его на подготовленных позициях и в оптимальных условиях. Когда мы с Акаши придумаем, как убрать леталки, на их место поставить нормальное вооружение и навесить нормальную броню, эта троица отправится в соответствующие подразделения. Старшей охраны назначила Чиоду.       После всех этих формирований и переформирований ещё несколько дней потратили на обычное и боевое слаживание, разгромив тройку мелких стай. Результат был далёк от удовлетворительного, но его не повысить, гоняя личный состав на истребление различных малых стай либо на полигонах. Для отработки на полигонах у нас слишком мерзкая география, не позволяющая очертить даже примерный круг необходимых тренировок.       — Фактически, — подвела итог нашим тогдашним посиделкам Тоне, с которой согласились все лидеры (кроме Атланты и Чиоды, в тот момент активно валявшиеся в уголке штаба в позах из "Камасутры"), — мы можем отработать только перестроения при входе-выходе из протоков и проливов на широкую воду да стрельбу в движении. Всё остальное настолько ситуативно, что надо либо дробить эскадры на отдельные маневренные группы, снижая их эффективность, либо делать практически бесполезные смешанные соединения.       — Ещё, как вариант, снятие с мели можно натренировать, — внесла свои две копейки Акаши. — Просто, чтобы было.       На этой ноте то совещание и было завершено. Обсуждать такую глупость, как охоту на мелочевку, никто не пожелал.       Сегодня с утра я и лидеры эскадр занялись поиском относительно серьёзной цели, но не так чтобы сильно защищенной. Такой, которую раскусывать надо с трудом, однако и удрать при паршивом раскладе несложно.       Первой на ум приходила «дриада», только вот меня крайне напрягала её аура. Сёндай говорила, что слышала звуки бесконечной оргии, но не видела её. После первого захода на Кукарачу информация более-менее подтвердилась. Результаты второго захода и последовавшей за ним стычки очень уж неопределенные. Девчонки яростно трахались дня четыре. Я же на дне только пару раз кончила от пальчиков, и меня отпустило. Плюс вопрос с исчезновением населения целого острова и «невидимой оргией» остается открытым.       Обсудив этот вариант со всех сторон, пришли к выводу, что «дриаду» можно попробовать вынести в прямом бою, но лучше либо диверсией, либо выманить с острова под торпеды подлодки, когда таковые на Базе появятся, если предположить, что под водой действие ауры «дриады» ослабевает.       О третьем варианте (самой пойти её убивать прямо в поселении, как провернула это со Стеллой) знала только я.       Атаку в направлении «Челленджера», чтобы вытащить тамошних «робинзонов», заблокировала Акаши. Ремонтница с цифрами и таблицами показала, что без снарядного станка туда соваться весьма рискованно. Пусть сейчас боеприпасов в хорошем избытке, но вот после столь дальнего похода хватать их станет с большой натяжкой. Это если не придется обвесы практически полностью восстанавливать.       — Нужно что-то ближе, — вынесла вердикт Акаши, — и желательно способное обеспечить нас хоть какими-нибудь поставками нужных ресурсов.       Под эти требования подпадал осажденный остров принца Джорджа. На связь с ним я не выходила, хотя передачи с него шли, мы их слушали, получая примерную информацию о составе и численности Глубинных. На первый взгляд всё выглядело так, что разобраться с блокадой нам по силам… ровно до того момента, как копнули глубже!       Во-первых, не до конца понятна причина осады. Глубинные занимались этим только в двух случаях: либо на острове была какая-то вкусняшка, которую они хотели заполучить на уровне инстинктов, либо кто-то из Они или Химэ решили обустроить там своё логово.       Вызванные на совещание Китаками, Сёндай и уже присутствовавшая на нём Гремящая долго чесали затылки, но так и не смогли вспомнить на данном острове ни НПЗ, ни мартена, ни атомной станции – ничего такого, что могло бы не просто приманить Глубинных, но включить их слепую упёртость. Вариант с длительной голодовкой, вызвавшей отключение мозгов, опровергали сообщения с самого́ острова, что они именно в «осаде», а не «у нас сожрали все прибрежные постройки и не дают выйти на воду».       Методом исключения оставалось предположение о попытке сильной твари свить гнездышко на этом кусочке суши – хитрой, опытной твари, которая до сих пор не показалась на глаза, держалась в тени. В пользу этого говорила и наша стычка у Двух Дельфинов. Тем не менее подобную гипотезу ставили под сомнение как наличие вольного Глубинного Порта, так и информация от Тайона с Гремящей, что признаков какой-либо вертикальной структуры, и это во-вторых, не замечено. Да, рядовые особи в стае подчиняются ведущей, но вот взаимодействия между отдельными стаями нет, как и общего вожака, которого они могли бы слушаться. Если стаи встречаются, то они начинают друг друга грызть – и это явно не «начальство далеко, не узнает», нет, это реально отсутствующая иерархия… что при двух Высших на одном мелком пятачке маловероятно.       Очертить примерные границы владений стай (допуская, что мы не знали об Они или она не пыталась нас раздавить) не получалось, при условии отсутствия там Они – тоже. Из-за этого Айова сейчас и бесилась.       — Возможно, на острове есть что-то, о чём нам неизвестно. И этот «чёрный ящик» привлекает к себе Глубинных, — я начала накидывать варианты. — Или осаждающих подпирает сзади неизвестный мощный противник, столкновений с авангардом которого либо не было, либо записали в рядовые стычки.       — На ползучую интервенцию способны только Химе… — Айова подняла голову к потолку, беззвучно шевеля губами, что-то подсчитывая. — Их в мире всего восемь. Если хотя бы одна сдвинулась со своего привычного места обитания, то от ваших союзников, Адмирал, мы бы об этом узнали. Минимум от торгаша-азиата.       — Сцилла, — я указала ей на очевидный момент.       — Уровень Они, не выше. Скорее, ниже, — отрезала линкор. — Стая ей подчинялась большая, но исключительно низких рангов. Хотя что Сцилла, что «дриада», вероятно, по другой статье проходят. Мы с таким уже сталкивались несколько раз.       — Жду рапорт по этим встречам.       — Будет сделано, Адмирал.       — Методом исключения у нас остаются лишь старые плантации, — тяжело вздыхаю, смотря на карту. Только… не хочется мне туда лезть. Не знаю почему, но не хочется.              Девчонки, чтобы быстрее прибыть ко мне со своего Атлантического океана в мой Тихий, заключили сделку с крупным мафиозным картелем. Их перебросили практически до середины маршрута, попросив взамен восстановить поставки сырья для одного наркотика. Пришлось раскручивать Тайона на местоположение этих самых плантаций. Плюс нужны были ещё сборщики. Старый плут согласился поделиться информацией и свести с нужными людьми при условии, что эти самые «нужные люди» будут получать четверть собранного. Пришлось соглашаться.       Пробить проход в намеченный квадрат и зачистить имеющиеся там силы Глубины было трудно, но возможно, а вот влезать в наркоторговлю мне не очень хотелось, получать проблемы с неизвестной теневой силой – тоже. Тайон хоть и уверял, что, в отличие от финансовых кланов, совсем безбашенные картели вымерли, остались только «крестные отцы», прекрасно понимающие обстановку и научившиеся в ней действовать… однако не лежала у меня к такому душа, совсем не лежала. Мерещилась подлянка за каждым углом, особенно в таком мерзком деле, как наркоторговля.       — Начинайте беспокоящие рейды, — решившись, отдаю приказ. — Посмотрим, кто там сидит и что может показать в бою.       Ответом мне стал стон кончающей Атланты, которой и предстояло воплощать приказ в жизнь. Хиэй.       Убедившись, что мелочь улеглась спать, а не замышляет очередную пакость или потрахушки, линкор вышла в холл общежития, где её ждали Айова и Како.       Конечно, лучше было бы переговорить ещё и с Хибики, но ночную вахту сегодня стоит Чиода, за которой надо приглядывать, чтобы она занималась делом, а не дрочкой, поэтому Хибики в паре с местной Сазанами патрулирует ближний радиус, одергивая сидящую на вышке нимфоманку. С другой стороны, с Како, рассчитывавшей снова возглавить собственную эскадру, тоже требовалось побеседовать. Да, у неё был и опыт руководства, и с боевым всё в порядке, но на большой воде, где много пространства для манёвра, а не в местных стесненных условиях. У тяжей с этим вообще было паршивенько, именно потому Хиэй настояла на кандидатуре Тоне, которая чувствовала себя в здешних водах как у себя дома. Вот закончится адаптационный период – там можно будет посмотреть. Только Како это надо объяснить. К тому же из всех «адмиралтейских» Дев тяжёлый крейсер была не только нимфоманкой, но и законченной лесбиянкой. Хиэй уже подметила, что Како успела положить глаз на несколько местных дам, включая Адмирала и её секретаршу. С историей второй линкор успела ознакомиться, и ей было на неё плевать, а вот с командующей Базой вопрос был не так однозначен.       — Давненько мы так не сидели, — обронила Како, начиная разговор и поглядывая в сторону Марины с Татьяной, демонстративно прошедших в свою комнату. — Ещё бы Акаши позвать, и будет как в старые добрые времена.       — Её Адмирал так загрузила, что у нашего Хомяка щеки похудели, — хохотнула Айова, вопросительно поглядывая на Како.       Вечерние посиделки командного состава были не просто традицией. На любой Базе всегда происходит много всякого, что Адмирал знать обязан, но не должен. Такие моменты обсуждались в холле вечерком, за чайком: проводились суды по внутренним делам Дев, обсуждались приказы Адмирала, принимались решения игнорировать их или соблюдать. Нормальные командующие про посиделки знали, но пока это не сказывалось на работе Базы, не препятствовали, хотя и зорко наблюдали. Дурные… всяко бывало.       Сегодня на повестке вечера было сразу несколько вопросов, главный из которых – дальнейшее продолжение службы под руководством Синтии Золотой Лани. Пусть времени прошло ещё не так много, но первые выводы уже можно было сделать.       — Как жизнь, девочки? — Хиэй задумчивым взглядом проводила Марину, направившуюся на кухню за водой.       На «Янтаре» линкор отвечала за внутреннюю безопасность. Японка знала, кого представляет и кем является эта женщина, но её демонстративное развратно-подражательское поведение не желало увязываться с весьма средней внешностью. Плюс паранойя, утверждавшая, что Марина не просто так вышла из своей комнаты, а подслушивает разговоры Дев. Разум упорно возражал: вечерний график выдерживается полностью, ровно через три минуты, протерев стол, женщина опять покинет холл и отправится спать. Так и случилось, но Хиэй всё равно нервничала.       — Скучно, — протянула Како, ерзая на диване.       — Возьми себя в руки, — Айова зыркнула на тяжёлый крейсер. — Можешь ведь.       — А зачем? — та похотливо улыбнулась. — Это как одеваться, чтобы потом раздеться.       — В чём-то она права, — вступилась за Како Хиэй. — Если остаёмся, то нравов и поведения Адмиралтейства нам не избежать.       — Эта База к Адмиралтейству не относится, — отбила Айова.       — Это Яматай, — ехидно пропела Како. — Никуда не денешься.       — Она права, — Хиэй кивнула. — У меня стоит практически постоянно.       — Значит, мы согласны перейти на эти рельсы?       — Я не против. Опыта у Адмирала нет. — Хиэй посмотрела на задавшую вопрос Айову, помолчала и поправилась: — Опыта сражений и руководства флотами. Управленческие решения более-менее грамотные, пусть не без огрехов. В тактику и стратегию может. И морскому делу не чужда. Акаши волком воет от поставленных перед ней задач, но признаёт, что они все выполнимы, пусть по самой верхней грани возможного, но выполнимы. Некоторые вещи приходится буквально на коленке придумывать, но Акаши уверяет, что это временно.       — То есть ты согласна со словами нашего старого Адмирала: грамотный корабельный конструктор с ясными моральными ориентирами, которого тошнит от сияющих доспехов, не живущая в миру грез и иллюзий, не боящаяся испачкаться в грязи по самые уши? — уточнила Како.       — Это весьма меткая характеристика. — Айова закинула ногу на ногу. — Но без важных уточнений, из-за которых я предлагаю уйти отсюда, предварительно испросив разрешения, а не дезертировав, как некоторые из нас когда-то.       — Поясни. — Хиэй поправила подол халата, в котором сидела. Линкор, в принципе, догадывалась, о чём пойдёт речь, но хотела знать наверняка.       — Она сражается с Глубиной как с обычным противников, — фыркнула Како. — Контроль территории, захват и удержание ключевых точек, пути снабжения, подготовка личного состава – буквально всё заточено под войну с обычным флотом. Пусть есть корректировки с учётом наших особенностей. Пусть. Только вспомните, как мы сюда добирались. Мы не могли ощутить Базу, пока нас буквально не взяли за ручку и не провели до причала! И это не маскировка, не излишняя перестраховка. Это просто Адмирал такая. Продолжив службу здесь, мы останемся слабыми, а вот противники… крайне сильны уже сейчас. Это безнадежный бой.       — Что скажешь? — Айова посмотрела на Хиэй. — Ты с ней чаще общаешься, чем я. Считай, после прибытия сегодня было первое нормальное обсуждение.       — Скажу, что всё хуже, чем выглядит, — выдержав паузу, ответила старшая японка. — Адмирал не приняла себя полностью. Она не осознает, что… — Хиэй задумалась, потом склонила голову набок. — Знаете, девочки, я тут подумала: может, она просто не знает, почему Адмиралтейство и Штаб Флота такие, какие они есть? Ведь если посмотреть снаружи, то «Летучий Голландец» – это грубая калька с базы обычного флота, как верно заметила Како. Если Адмирал не в курсе, что База влияет на внешний мир и как, то её подход вполне оправдан. Это же Рубеж! И Яматай…       — Снаружи, говоришь… — Айова вдруг замерла в кресле. — Внешний мир, оправданный подход, Рубеж… Да ну на фиг, блядь! Сука, быть того не может!       Айова выскочила на улицу, чуть не выломав дверь общежития. Переглянувшись, Хиэй и Како рванули за ней, не обращая внимания на Марину, выглянувшую на шум из своей комнаты.       Американка буквально ворвалась в здание штаба, где в предбаннике её встретила сонная Саманта, и бросилась в комнату для совещаний. Проигнорировав командующую с напряженно прижавшейся к ней Сёндай, Айова устремилась к карте и начала там что-то вымерять и просчитывать.       Следовавшие за подругой по пятам Хиэй и Како вздрогнули, когда пересеклись взглядами с Адмиралом. Им показалось, что вместо радужки у Синтии – грозовое облако, а зрачки заменили орудийные стволы, в недрах которых поблескивают готовые отправиться в полёт бронебойные снаряды.       — Ебать меня в рот и во все дыры! — Айова нервно отбросила циркуль, сделала несколько шагов назад, прислонилась головой к стене и протяжно застонала. — Адмирал, осаду держит одна из Падших. — Американка взглянула на командующую пустым взглядом. — Теперь всё сходится…       — Объясни! — короткой просьбой-приказом беззвучно громыхнули прятавшиеся в зрачках Синтии орудия.       — Падшая – это канмусу, что перебила всех своих соратниц и убила своего Адмирала. Спящими и беззащитными… — тихо ответила Како. Москва.       Великий князь Олег Романов нервно посматривал на собравшихся в малом кабинете Московского Императорского дворца, ожидающих прихода императора. Кроме него были приглашены министр иностранных дел Чечевицын, главком флота Кошкин, военный министр Леровский и верховный камердинер императорской семьи Игнатьев. Последний никак не вписывался в собравшуюся компанию. С одной стороны, должность верховного камердинера была почётной и уважаемой, с другой – требования к ней предъявлялись такие, что кандидатов приходилось искать днём с огнём и с собаками. К примеру, верховный камердинер должен уметь свободно разъясняться минимум на десяти языках и такое же число знать на уровне «поторговать или послать подальше». Что такой энциклопедист делал среди силовиков и одного дипломата – непонятно, как и тема срочного сбора их всех. Нет, частично было ясно: из-за донесения, полученного с Яматая.       Пакет, для доставки которого пришлось гонять курьерскую «летающую лодку», запечатан грифом «ДПС». Лично доставивший его с Дальнего Востока Шулепов только руками разводил: на словах ничего не передавали, а вскрывать предназначающееся Личной канцелярии он не рискнул, ему и без того проблем хватало с морпехами Курякина. Великий князь очень хотел знать содержание той бумаги, чтобы подготовиться к разговору.       Император вошел в кабинет быстрым нервным шагом, неся в руках несколько папок. Вещий Олег насторожился. Он хорошо знал брата и понимал, что тот сейчас испуган, разозлён, растерян и возбуждён.       — Разбирайте. Читайте, — небрежно бросил свою ношу на стол монарх, отойдя к стене, на которой висела карта мира, давая собравшимся ознакомиться с документами. Одним документом – тем самым донесением.       — Олег, я тобой недоволен, — через пять минут прервал молчание император. — Почему мы до сих пор не знали об этом? Почему я не знал?       — Информация такая поступала, — повинился великий князь, — по линии гражданских служб. Ни моим людям, ни флотской разведке не удалось опровергнуть или подтвердить её. Могу предоставить выборку – она готова.       — Мне нужно знать, почему вам это не удалось? Олег, Филипп Дмитриевич, доклад хочу видеть завтра после обеда, время для вас уже освобождено. Анатолий Афанасьевич, — повернулся император к Игнатьеву, не желая тратить время на пропесочивание облажавшихся подчиненных, — к вам такие вопросы: возможно ли превращение Дев Флота в Глубинных и почему наше научное сообщество не указало на такую возможность? Что там вообще происходит с изучением Глубинных? Куда идут выделяемые средства?       Верховный камердинер почувствовал себя крайне неуютно, но делать было нечего: отвечать на подобные вопросы – одна из частей его работы.       — Начну с того, что эволюционная теория однозначно запрещает существование такой формы жизни, как Глубинные. Её поддерживает и биохимия, пусть и с оговорками. Обе эти серьёзные науки опровергает практика: Глубинные, которые не могут существовать, но существуют, разгромили множество поселений и потопили большое количество кораблей, практически остановив межконтинентальную торговлю и сообщение. Из этого следует, что Глубинные являются искусственной формой жизни, выведенной для войны крупной державой, интересы которой носят исключительно сухопутный характер, сильный флот отсутствует, а побережье уязвимо и не осваивается… — Игнатьев замялся, но всё-таки продолжил: — Наиболее вероятные кандидаты – Россия и Китай. Следовательно, объект изучения отсутствует в принципе, что делает изучение Глубинных псевдонаучным, либо относится к сфере деятельности флота. Деньги же направляются на серьёзные изыскания настоящих наук. Так считает и поступает научное сообщество. Касаемо первого вопроса… По уже понятным вам, ваше величество, причинам я затрудняюсь с ответом.       Император шевельнул желваками, вонзая требовательный взгляд во флотоводца и военного министра. Леровский с Кошкиным переглянулись, помолчали.       — Ваше величество, — начал-таки первым адмирал, — мы изучаем не Глубинных, а способы их уничтожения. В этом направлении есть существенные подвижки. Как и в направлении раннего обнаружения вражеской активности. Дев Флота… У нас их слишком мало, чтобы так рисковать. Нет, кое-что мы про них знаем, но… — адмирал осёкся, — эта информация получена по линии внешней разведки, — всё-таки сознался Кошкин, — либо подслушана флотскими разведчиками в разговорах самих канмусу.       — Бааррдак! — рыкнул император, позволив своим чувствам прорваться сквозь надетую маску беспокойства. — Павел Федорович, завтра же я отправлюсь в инспекцию по университетам и лично буду получать ответы на свои вопросы. Готовьтесь меня сопровождать. Пора уже разобраться с этим учёным домом скорби!       — Да, ваше величество. — Игнатьев коротко поклонился.       Ничего хорошего от этой поездки научному сообществу ждать не приходилось. И ему, Игнатьеву, тоже: бойкота в ученой среде не избежать, как минимум.       — Далее, — император взял короткую паузу. — Я приказываю повторить описанное в докладе на Базах в Кале и Киле. Мне всё равно, как это будет реализовано, но это должно быть сделано. От Дипломатического корпуса и Военного министерства жду доклад по азиатско-тихоокеанскому региону с указанием, кому там надо дать по щам, чтобы получить более надежную связь с Яматаем: узкоглазым, жёлтым, серо-буро-малиновым, трёхголовым человечкам? кому? Проработать минимум пять вариантов. Учесть возможность создания активного и крупного логистического маршрута, научной и военной баз для активного изучения Лемурии. Каса – в изоляцию и трясти как грушу. Он не может совсем ничего не знать, просто не говорит, сволота немецкая. Вытащите это из него! Если надо – клещами. Моя санкция есть. Олег, останься. Остальные свободны.       Великий князь откинулся в кресле и положил ногу на ногу. О предмете предстоящего разговора он уже догадывался.       — Это саботаж, брат, — как только двери закрылись за выходившим последним Игнатьевым, с небрежной уверенностью обронил император. — И я об этом узнаю не от тебя, а от твоих подчиненных. Почему?       — Саботаж – слишком громкое слово. — Олег поморщился. — Особенно для домыслов и ощущений.       — Значит, тебе что-то известно… — император задумался. — Докладывай. Всё. Сейчас.       — Наш главный академик – по материнской линии дальний родственник того самого Горчакова. Вероятно, юный Горчаков повалял на сеновале кухарку или какую другую дворовую девку. Научный секретарь флота Рычажный учился у Федосеева, который продвигает методику обучения некоего голландца Мшиса, описанную в его труде восемнадцатого века «Педагогика», привезенном в Россию Яковом Брюсом.       — Ничего более свежего нет? — император нахмурился. — Это, конечно, любопытно, но и от Горчакова, и от Брюса одни кости остались.       — Есть. Конечно, есть, — ехидно покивал Олег. — Иван Магомедович Чац, плотник детского сада посёлка Тикси, начавший эвакуацию детей за десять минут до официальной тревоги и без вести пропавший в том налете Глубинных.       — И тоже массон, как первые два?       — Нет, обычный ссыльный плотник. Если и есть какая связь с первыми двумя, то ещё не найдена.       — Я правильно понимаю, что хвосты есть, но потянуть за них нельзя?       — Да, примерно так. Если не углубляться в теорию мирового заговора, существующего несколько веков, то да.       — Углубись, — после некоторого раздумья велел император. — Давай посмотрим, что есть в этой стороне.