Пути во тьме

      Темную комнату, в которой я жил на протяжении всей моей жизни тускло освещал экран телефона. Где-то через стенку слышался шум соседской кошки, которая решила устроить ночные забеги по квартире. Было около трёх часов ночи, маленькая трешка лениво тикала часами, пытаясь скрыть нас с сестрой от шума и сложностей мира за ее стенами. Родителей не было дома, так же как и моей сестры, которая, наверное опять зависла где-то со своими друзьями. Когда-нибудь, конечно, мать накроет ее ночные гулянки и тогда влетит как ей, так и мне. Мне даже вдвойне, потому что я всегда прикрывал ее.       Вдруг телефон завибрировал в руках, чем напугал и вывел из задумчивости. Звонил мой друг, Матвей. Надеюсь, не с очередным предложением уехать проверять очередную заброшку, «вокруг которой ходит очень много слухов». Маслеников недоделанный… — Рус, я сейчас такое нашёл! — взволнованный тон Матвея подтвердил мои догадки. — Бля, братан, это уже пятый раз за месяц, серьезно? — конечно я был недоволен, ведь приходилось собираться нашей весёлой компанией и ехать за три версты для того чтобы побродить по очередному заброшенному зданию, дай бог не встать на гвоздь, не сломать руку, ногу или все вместе и потом ехать домой, слушая негодования Матвея, то как ворчит Паша, на чьей машине мы все время куда-то едем и попытки Ромы успокоить обоих.       Ромка относительно недавно в нашей компании. Мы с Пашей и Матвеем дружим с первого класса, а Рома перевёлся к нам в седьмом. Изначально мы не хотели общаться с этим странным и немного отстранённым мальчиком, но потом я случайно зарядил ему мячом по голове, пока он сидел и что-то рисовал на уроке физкультуры. Извинившись, я хотел помочь ему поднять его блокнот, в котором он рисовал, лишь мельком разглядев, что тонкие линии грифеля складывались в портрет. Портрет моей младшей сестры, после чего робкий мальчишка в спешке выхватил блокнот, захлопнул его и отвернулся от меня, пробурчав что-то неразборчивое в ответ. Ох и наехали мы на него тогда… Но после того раза Ромыч плотно влился в нашу компанию и продолжал оказывать знаки внимания Софе. Но она, будучи дамой не сильно серьёзной, не отвечала ему взаимностью. — Нет, на этот раз информация просто проверена миллион и один раз! — было слышно, что Матвей впечатлился от чего-то очень сильно. Он большой любитель мистики и всяких заброшенных строений, что по нему сразу не скажешь. — Я слышу это каждый раз, Матвей, я устал договариваться с Пашком и потом выслушивать ваши стычки в машине! — я устало потёр переносицу и решил сходить попить воды. — Не-не, ты послушай! Я смотрел разные фотографии с заброшек и нашёл ее в вырезке из газеты знаешь какого года? 1930! Представляешь?! Довоенная больница!       Стакан в моей руке дрогнул, звякнув об край раковины, и я было открыл рот, чтобы сказать ему что такое я слышал каждый раз, как друг перебил меня: — Молчи! Я знаю, что ты хочешь сказать! Вышел я, значит, с этим вопросом в интернет и нашёл опять же, газетное интервью примерно 2000-го года. Так вот, там пишут, что изначально это была просто больница, после стала военным госпиталем, в великую отечественную, а после войны, встав чуть-чуть на ноги, стала психиатричкой. И мол там настолько хорошо помогали людям, что некоторые богатенькие дяди и тети отдавали туда свои чада, даже из-за банальной депрессии. — Матвей тороторил настолько быстро, что поток моих мыслей не успевал за потоком его слов. — Слушай, это все очень и очень здорово, но сейчас в моей голове единственная мысль: я хочу спать, поэтому завтра собирай Ромыча с Пашей и приходите ко мне, мать все равно в командировке, — да, я не дал ему договорить, потому что пока Матвей тороторил навострила уши пришедшая сестра, все время просившаяся с нами, на что всегда получала жёсткий и категоричный отказ от всех. — Ты прервал меня на самом важном моменте! — Я все сказал! Какой толк тебе рассказывать историю триста раз? Завтра соберёмся и все обсудим. Все, давай, а то тут ещё мелкий Штирлиц притаился.       Сестра тут же с обидой шикнула на меня, колыхнулись волны темных волос и она со злостью прошипела: — Я всего на семь лет тебя младше!       Отключившись от неугомонного друга, я перевёл взгляд на не менее неугомонную сестру. — Из-за твоих ночных гулянок в один раз нас так мать одарит пиздюлями, что просто на года вперёд хватит, ты это понимаешь? — я посмотрел на Софу, то как он стояла напротив меня в своих рваных джинсах и футболке с солистом любимой рок-группы. — А мне пофиг, я совершеннолетний человек и могу ходить до стольки, до скольки захочу! — она сдула с лица непослушную прядь темных волос, похожих на шоколад, тающий от тепла рук. — А Матвей опять нашёл какое-то интересное место? — Да, поездка в которое тебе снова не светит. — Так не честно! Я вообще-то тоже хочу, ты же знаешь как мне нравится эта тема! — Ты просто переслушала своего Горшка, с его лесником! — А вот его трогать не надо! — Я сказал ты не поедешь!       С этими словами я вышел из кухни и завалился спать в своей комнате, под нытьё Софы, которая стояла в дверях моей комнаты. — Я буду тут стоять и петь пока ты не согласишься взять меня с собой! — Ты серьезно? — я привстал на локтях и посмотрел на сестру, недоверчиво выгнув брови.       Софа, в доказательство своих слов прошла в комнату, встала напротив кровати и завопила, казалось во весь голос: — Твои подружки хотят ко мне в панамеру… — Софа, — я продолжал смотреть на сестру, которая специально вопила громче, игнорируя все правила, мелодии и ноты. — Говорят мне о любви, но я не верю! — Софья, блять, — не выдержав я вскочил, схватил сестру за руку и начал тащить из комнаты. — во-первых, пожалей соседей, во-вторых, завтра сама разбирайся с Пашей, Ромой и Матвеем! Достала ты меня! — Даже до припева не дослушал. Сдаёшь позиции, — съехидничав, София выдернула из моей руки свою и спокойно ушла в свою комнату, хлопнув дверью.       Вздохнув, я снова завалился в кровать, по пути потрепав пса между ушей. Улёгшись по-удобнее, я уставился в потолок, миллионы мыслей тут же зароился в моей голове. Не знаю, сколько я пролежал так, но из задумчивости меня вывел громкий стук и восклик сестры: — Я так и знала!       Тишина снова заполнила квартиру. С минуту я ждал ещё каких-то звуков, но напрасно. После этого я встал и направился в комнату сестры. — Софа, твою мать, почему ты так орешь? — я залетел в ее комнату когда сестра сидела на кровати, гневно сжимая в руках телефон. — Потому что ты скрыл от меня этот алмаз! — Софья вскочила и в секунду оказалась передо мной, ткнув в лицо острым длинным чёрным ноготком. — Я только что общалась с Матвеем! — Вот гаденыш, — я вздохнул и откинул от лица руку сестры. — Если вы не возьмёте меня с собой, я расскажу маме все! — Что все? — Хм, например о первом ящике твоего стола, который ты закрываешь на ключ… — А вот шантажировать меня не надо, — прошипел я, злость накрыла меня, ведь про ящик я рассказал сестре по секрету, чтобы защитить ее. — Мне кажется, мама не обрадуется, когда узнает, что ее сын хранит в доме оружие. — Закрой свой рот. Я тебе сказал, что решать, поедешь ты или нет, будем мы все вместе. Разговор окончен, — круто развернувшись на пятках, я не дал сестре опомниться и сказать что-то ещё, выскочил из ее комнаты. POV Софа.       Руслан выскочил из моей комнаты, не дав опомниться. Я не хотела шантажировать его, но тяга побывать вместе с ребятами в этой больнице была сильнее моих моральных принципов и любви к брату.       Я завалилась на кровать, закрыв глаза. Черт, Соф, зачем ты решила шантажом добиться того, чего хочешь? Неужели ради этого странного, загнанного и непонятного Ромы?       Рома — один из друзей Руслана, но из-за того что общаются они меньше, чем с Пашей и Матвеем, Ромка не видит во мне всего лишь младшую сестру их лучшего друга, а видит симпатичную молодую девушку. Но я не знаю, нравится ли мне Рома, потому что парнишка не моего типажа.       Пронзительный писк раздался на всю комнату, следом звук удара. Снова крысы в клетке что-то не поделили и устроили драку. Я встала, подошла к клетке и, наклонившись, внимательно посмотрела на крыс. — Ну сколько можно? Что опять вы не поделили? — я просунула мизинец между прутьев клетки. Крысы тут же кинулись облизывать палец. — Не зря вы Биба и Боба.       Потянувшись, я оглядела свою комнату. На стене висят плакаты с моими любимым исполнителями и героями игр, на кровати, как обычно все вверх дном: подушки в ногах, одеяло комом. Лишь только любимая плюшевая игрушка, большой белый медведь, подаренный Русланом с первой его зарплаты, сидит неизменно.       Ближе Руслана у меня нет никого. Даже с мамой и папой отношения не такие близкие, как с братом. Он иногда говорит, что я его копия, потому что, по его словам, он воспитал меня под себя. Сомневаюсь, конечно, в его воспитании, скорее просто я видела как ведёт себя он и делала так же; те же привычки, те же интересы. И я искренне не знаю, почему сейчас он злится и ругается, когда я прошусь с ними пошляться по заброшкам.       С мыслями о брате, заброшках и, почему-то о Роме, я упала на кровать, обняла медведя и не заметила как провалилась в сладких объятия сна. POV Руслан.       Проснулся я, как обычно, от того что на всю квартиру орет любимый рок сестры. С негодованием я посмотрел время и, вздохнув, сел на кровати. Вставать из-под тёплого одеяла и объятий кровати не хотелось вообще. За окном неприветливые тучи говорили о скорой осени, что не радовало ни капли; желание вылезать из кровати пропало совсем и я решил ещё немного подремать, невзирая на орущую музыку.       Только я улёгся и начал проваливаться обратно в вязкую топь сна и дремы из коридора послышался крик Софы, оповещающий о том, что пришли друзья. Следом ее радостное верещание, шикания друзей и топот.       Софа ворвалась в мою комнату, прыгая от счастья. Темные волосы, собранные по-домашнему в непонятную шишку на макушке трепались и лезли в лицо сестры, карие глаза светились от счастья; казалось, ещё немного, и они осветят всю планету и людям больше никогда не понадобятся уличные фонари. — Ромка и Матвей не против чтоб я ехала с вами! — она запрыгала на месте и захлопала в ладоши, словно ее берут не в заброшенную больницу, а в поездку в какой-нибудь райский уголок, где тепло, море и песок. — Ещё бы Рома был против, — проворчал я себе под нос и сел на кровати. — Только вы с Пашей против! Это не честно! — Я не просто так против, Соф, и ты это знаешь, — я серьезно посмотрел на сестру. Она все ещё была счастлива, но теперь стояла скрестив руки на груди и сдвинув брови к переносице. — Вспомни, как я встал на гвоздь, он проткнул подошву берца и вошёл в ногу на несколько сантиметров! — Ты просто под ноги не смотришь! — А меня чуть куском плиты с потолка не прибило, — Паша встал в проеме моей комнаты, как обычно немного зло посмотрев на неугомонную Софью. Его раздражало, когда она излишне громко изъяснялась и капризничала. — А Рома в этой же вылазке неудачно упал. Повезло, что какие-то люди решили устроить там кладбище старым вещам и упал он на старые шмотки и матрасы. Если бы не они — точно сломал бы что-то.       Я с благодарностью посмотрел на Пашу. Он хоть и выглядит как нелюдимый гопник, в душе он так же переживает за Софу, потому что мелкая отбила у меня лучшего друга и общаются они на равных. Местами даже лучше чем я с ними обоими. — А со мной все было всегда прекрасно! — вклинился в разговор зачинщик всех безобразий Матвей. — Да что ты! А кто это убегал от собаки, что охраняла территорию, по-твоим словам, никому не нужной замороженной стройки? — хмуро напомнил я другу эту историю. — Ну убежал же, а это самое главное!       Под мольбы сестры, цыкание Паши, молчание Ромы и непонятного бреда Матвея мы переместились на кухню. — Русичка, Пашечка, ну пожалуйста, ну возьмите меня с собой! Я обещаю ни на шаг от вас не отходить! — Софа глазами щенка смотрела то на меня, то на Пашу. — Софья! Помолчи, давай сначала мы все узнаем про то, куда мы едем. Можешь пока сделать кофе? — уже не выдерживая всего этого шума, я прикрикнул на сестру и она, надув губы обиженно стала стучать шкафчиками, делая кофе.