Пути во тьме

      Мне удалось утихомирить сестру хотяб на время приготовления кофе и это дало нам возможность выслушать Матвея: — Итак, внимание дама и господа, — он уселся на стул и опер локти о стол. — Как я уже говорил, я нашёл газетную вырезку об открытии больницы в 1930-м году. Больница процветала, была, впрочем как и всегда, полезной. Спустя одиннадцать лет стала военным госпиталем. — Больница? Там по-любому остались какие-то отголоски военных бумаг или что-то типа этого! — воскликнула Софа, разливая кофе по кружкам. По кухне тут же поплыл аромат сваренного кофе, орехов и чего-то пряного, скорее всего сестра снова добавила всем корицы. — Слушайте дальше! Через некоторое время после окончания войны, когда весь мир более менее встал на ноги, она существовала как больница дальше, вплоть до девяносто первого года. В этом лихом году она стала психиатричкой или чём-то вроде этого. Поговаривали, конечно, что там над психами опыты ставили, но доказательств не было. Так же в интервью, примерно 2000-го года, говорилось о том, что больница была настолько хорошей, что всякие шишки того времени отправляли туда своих детей, даже если у них просто была депрессия. — Радужно. Но, Матвей, не верю, что ты решил нас всех туда тащить, просто потому, что она построилась еще до войны, — подал голос Рома, отпив кофе из поданой Софьей кружки.       На лице Матвея заиграла загадочная улыбка, означающая, что парень нашёл что-то мистическое в истории. — Да, ты прав, мой юный друг. Меня смутило несколько моментов в истории здания, — Матвей сцепил руки в замок и оглядел нас всех. — Это был военный госпиталь, что говорит о том, что в войну по-любому хоть один снаряд должен был зацепить здание. Но все снаряды пролетали мимо, ни один не попал в здание. — Такое конечно возможно, но с очень малой вероятностью… — неуверенно протянул Паша. — Возможно? Ты серьезно? Это невозможно, учитывая как производились бомбежки! — воскликнула Софа и махнула рукой, откидывая волосы.       Матвей, довольный тем, что началась дискуссия замолчал, словно давая им выговориться. Когда спор Софы и Паши затих, он продолжил: — Я стал дальше искать информацию об этой больнице. Попадалось много фейков, бреда и непонятной информации, вообще не связанной с тем, что я искал. Уже отчаявшись, я наткнулся на интервью 2007 года. О закрытии больницы. Там действительно ставили опыты над больными, проверяли какие-то новые препараты. Но они догадались ставить опыты на тех, кого родственники сплавляли туда, чтобы не мучаться и не навещали их. Пока они не допустили ошибку. Я не знаю подробно, но, вроде как, они перепутали и стали издеваться над дочкой какого-то местного бизнесмена. Он узнал, поднял вой и тогда все закрылось.       Все молчали. Никто словно бы не решался прервать тишину, воцарившуюся на кухне. Лишь Софа задумчиво постукивала ноготком по кружке. — Странно признавать, но мне кажется ехать туда плохая затея, — прервал тишину Рома. — Мне не по себе стало от одного рассказа. — Бля, чел, ну ты же был не против! — разочарованно протянул Матвей — А меня заинтересовало, я хочу поехать! — капризно сказала Софа, глядя то на меня, то на Пашу.       Мы с Пашей переглянулись, Рома смотрел на Софу, словно желая стереть ей память о рассказе Матвея. — История, конечно, интересная, но учитывая минимальный шанс того, что может поехать Сонька, — Паша оглядел всех, задержал взгляд на Софе и посмотрел в глаза Матвею. — Мало ли что. Мы с вами лбы с опытом, если что убежим, отобьёмся, но Соня… — Я того же мнения, если ехать, то ехать без тебя, Соф, — я поддержал Пашу и меня окатил холодный и злой взгляд карих глаз сестры. — Мне тоже кажется что в эту поездку тебе лучше не ехать, — Рома посмотрел на Софу с примесью заботы и нежности, чуть коснулся ее руки, нервно постукивающей по столу. — Без опыта тебе просто опасно ехать. Ты можешь упасть, пораниться, не дай бог что-то сломать.       Софа вдруг закусила губу и опустила глаза. Странно, от таких слов Ромки она должна была взвиться и начать язвить, злиться. Но сестра словно бы выглядела виноватой. — Софья? Ничего не хочешь рассказать? — Паша тоже заметил несвойственное поведение девушки. Она нерешительно кусала губы, ковыряла ногти, словно взвешивая, говорить или нет. — Я была в заброшках с другом, — выдала Софа, не глядя ни на кого из нас. — В некоторых из тех, где были вы… Так что опыт у меня есть.       Я вздохнул и посмотрел на сестру, потом перевёл взгляд на Пашу. Рома крутил в руках пустую кружку. — Итак, опыт у нашей птички есть, мы с Ромой согласны чтобы она ехала с вами, остались вы, — подвёл итог Матвей. — Я все ещё против, хоть и оказывается, что у малой есть опыт, — скрестил руки на груди Паша.       Сестра с надеждой посмотрела на меня. Она одновременно не надеялась, что я соглашусь, но в каждой черте ее лица, каждый мускул говорил о том как сильно она хотела чтобы я согласился. — Я не согласен, Соф, ты же знаешь, что будет, если мать узнает о том, что ты ездила со мной, — Софа тут же потухла, маленькие плечики опустились, взгляд уткнулся на что-то под столом. — Но. Я возьму тебя, только если пообещаешь ни на миллиметр не отходить от нас с Пашей и Ромой.       Матвей что-то попытался возразить мне, убедить в том что он тоже сможет защитить ее, но меня это не волновало. — Тебя самого надо наручниками к кому-то из нас пристёгивать, чтобы ты никуда не упал! — сказал недовольный Паша.       До Софьи словно дошло то, что я сказал с опозданием. Она подняла на меня глаза, взвизгнула и, вскочив, обняла меня: — Спасибо, Русланчик! Я обещаю, ни на шаг от вас! Ни на миллиметрик!       Я посмотрел на Рому, в его глазах словно что-то рушилось, но тут же выстраивалось что-то новое. Он с вопросом посмотрел на меня и я кивком предложил ему выйти на балкон. — Почему ты согласился? — спросил Рома, когда мы оказались наедине на балконе. — Ты сам слышал, что она шляется за нами, с каким-то другом, — сказал я, прикурив сигарету. Сизый дым причудливыми волнами уплыл в шум города. — Я подумал, что лучше она будет с нами, с людьми которым я доверяю, чем непонятно с кем. — Ты прав, с одной стороны. Но мне кажется нам лучше взять ее в другой раз, но не туда. — Ром, да что такое? Что с тобой? Так впечатлил рассказ? Да бред все это, сколько подобных рассказов мы уже слышали и все шляпа была.       Но видимо Рома так не считал. Он кусал губы, нервно поправлял чёрные волосы, стрелял глазами на Софу, которая вприпрыжку мыла посуду. — Ромыч, я понимаю, что она тебе нравится, мы с Пашей тоже волнуемся о ней. Но ты же понимаешь, не с нами, так с другими она полезет следом. И неизвестно с кем она полезет, не кинет ли ее этот человек, поможет ли, если вдруг что.       Рома вздохнул, закрыл глаза и кивнул, немо соглашаясь с моими словами.

***

Спустя два дня.

      Я открыл дверь и зашёл в комнату сестры, проверить встала ли она и дать пару инструкций к поездке. Софа уже встала и кормила крыс. — Доброе утро. В общем Паша заедет за нами через пятнадцать минут, — я оперся о дверной косяк и скрестил руки на груди. — Я все ещё не понимаю, зачем ехать туда ни свет, ни заря, — Софа прошла к шкафу с одеждой и открыла его. — Потому что ехать далеко. Кстати, лучше одеться тепло и удобно, чтобы ничего не стесняло движения, в случае чего было удобно убегать и что-то что не жалко, если порвёшь и испачкаешь чем-то не отстирывающимся.       С этими словами я вышел из комнаты сестры чтобы самому собраться и одеться. POV Софа.       Я в задумчивости открыла шкаф и взглянула на одежду. Что не жалко и в чем удобно… Со штанами проблем нет, а вот с кофтой возникли проблемы — я настолько дорожу своими толстовками, что надевать их не хотелось, поэтому я решила, что просто отниму у Руслана одну из его толстовок.       Уговаривать брата долго не пришлось и он тут же выделил мне одну из кофт. — Ещё не поздно передумать и лечь спать, — посмотрел на меня Руслан, убирая в рюкзак какие-то вещи. — Уже поздно, — четко и жестко ответила я, надев кофту брата.       Он вздохнул, поняв что отговорить меня не получится, посмотрел в рюкзак, видимо, проверяя, все ли нужное взял. POV Руслан.       Вскоре мы с сестрой уже стояли у подъезда и ждали друзей. Софа была сонной, но вместе с тем очень собранной и серьёзной, что было удивительно, ведь если сестра спит одним глазом, то говорить с ней бесполезно, а что-то спрашивать и выяснять тем более.       Вот во двор заехала машина друга и вскоре мы уже ехали в машине, под, как любит говорить Софа, «подъездный гоп-рэп», который очень любит Паша.       Под болтовню Матвея о том, как классно будет нам в этой заброшенной больнице, переругивания Софьи и Паши из-за музыкального вкуса, попытки Ромы их успокоить, мы приблизились к этой чертовой больнице. Глаза Матвея тут же засветились и он нетерпеливо начал ерзать на месте, чем нервировал и без того напряженного Ромку. — Хватит ерзать, сиди ровно! — не выдержал Рома и крикнул на Матвея. На него тут же удивленно посмотрела Софа, потому что друг крайне редко злится. POV Софа       Я редко видела как Рома злится или повышает голос. Но видимо Матвей в край его достал своим нетерпением и он сорвался. Что удивительно, такие редкие вспышки злобы словно показывали настоящего Рому, скрывающегося за маской какого-то безразличия; в такие моменты, казалось его карие, почти чёрные глаза становились ещё чернее, словно зрачок закрывал всю радужку, чёрные, смоляные волосы, будто наэлектризовавшись, дыбились, а губы вытягивались в тонкую линию и это чем-то походило на ощетинившегося зверя готового к нападению. И это пугало, ведь такие люди, спокойные и терпеливые, в какой-то степени закрытые, способны на многое в гневе. POV Руслан.       Дабы сгладить зарождающийся конфликт, Паша заглушил двигатель машины и потянулся: — Да, Матвей, нашёл ты, конечно. — Это точно, в такие ебеня забрались, что аж страшно, — поддержала Софа и огляделась, выбравшись из машины.       Вскоре мы все шли гуськом по узкой тропинке, проходящей сквозь кусты непонятных сухих сорняков, доходящих нам чуть ли не до груди. Софа семенила шаг в шаг за мной, держа слово не отходить ни на шаг.       До крыльца бывшей больницы оставались считаные метры, как вдруг Софа подала чуть напуганный голос: — Здесь словно похолодало… — Это из-за здания! — уверенно ответил Матвей. — Ну или ты просто недостаточно тепло оделась и начинаешь замерзать. — Здесь холоднее. И воняет чем-то непонятным, — мрачно подтвердил Рома.       Матвей отмахнулся от наших доводов и уже стоял на крыльце заброшенного здания. В глазах Софы горел дикий интерес, но она держала обещание и не отходила от нас ни на шаг, Рома же был натянут, словно тетива лука: малейший звук или непонятное движение — он сорвётся и превратится из тихого парня в настоящего головореза, который порвёт за своих. — Заходим? — Матвей разве что не подпрыгивал на месте, настолько ему не терпелось войти внутрь. — Здесь минимум три этажа, — оценил остатки былой роскоши Паша. — Разделимся, или будем ходить толпой? — Не логично будет, — Рома брезгливо повёл носом от дуновения холодного предосеннего ветерка. — Кто-то останется один, а это как никак опасно. — Тогда будем осматривать по этажу, просто возьмём по крылу, — предложил я. — Мы с Софой и Ромой возьмём левое, вы с Пашей — правое. Так будет и быстрее, и безопаснее. Все согласны?        Все согласно кивнули и мы, по одному, стали входить в здание, дверь и окна которого уже выбили вандалы и шпана. Боковым зрением я заметил движение в высокой траве, но списал это на животных, ветер и самовнушение. — Сонь, держись между нами и в случае чего беги к машине, — Рома мельком взглянул на мою сестру, он был все так же насторожен, словно лев на охоте.       Софья посмотрела на Рому, словно на незнакомца и только открыла рот, как парень перебил ее: — Не хочу слышать отговорок. Я сказал бежишь к машине!       Софа удивленно глянула на меня, потом на Рому и двинулась за ним.       Мы шли по левому крылу, заходя в палаты и осматриваясь. Все было поломанным, то тут, то там попадались остатки железных коек, тумбочек и чего-то непонятного. Сестра с детским интересом разглядывала все вокруг, осколки стекол хрустели под ногами, звук наших шагов разлетался по пустым коридорам и палатам, ударялся о стены с облезшей краской и утопал в высоте этажей. Пустые рамы сиротливо смотрели на нас осенним печальным пейзажем, одинаковые палаты, словно скопированные студентом строчки для реферата, уже путались в моем сознании, перемешивались и сливались в одну. — Ребята! Идите сюда! — послышался крик Паши с противоположного конца коридора.       Быстрыми шагами мы направились в сторону друзей. Они стояли почти в конце коридора, в одной из последних палат, которая выглядела совсем не так, как остальные на этаже. Железная койка была на месте, словно пациент недавно покинул свою палату, тумба, в отличии от других таких же, была целой, не исписанной и не горелой местами. В этой палате словно было меньше какого-то мусора, осколков и чего-то, что не пощадило время. — Что за черт? — Рома напрягся словно в сто раз сильнее, переступив порог палаты. — Это очень странно, эту палату словно пощадило время и она выглядит лучше, чем остальные, — Софа задумчиво пнула какую-то бутылку. Она пролетела и ударилась об тумбочку, отчего ветхая и старая конструкция развалилась, словно карточный домик. Мы переглянулись и разглядели в обломках кусок старой потрепанной обложки тетради. — Ну прям как для нас развалилась… — пробурчал Рома, тоном не предвещающим ничего хорошего. Так говорит человек, констатируя не утешительные факты.        Стоявший ближе к остаткам тумбы Матвей ногами откинул доски и взял тетрадь в руки: это были обычные, просто потрепанной годами, листы бумаги. Не долго думая, парень открыл тетрадь и принялся листать. — Это дневник какой-то девушки, — сказал Матвей, продолжая листать тетрадь. — Но она описывает то, что с ней делали… Это тетрадь той девушки, дочери какой-то шишки!       Этот факт так взбудоражил парня, что он плюхнулся прямо на железную кровать, от чего та жалобно скрипнула и принялся внимательно вчитываться в последние листы. Софа же прошла в палату, оглядела стены, взгляд ее задержался на стене где была дверь, через которую мы вошли. — Здесь что-то написано, но я не понимаю, на каком языке, — глаза сестры расширились. — Она вся исписана, видимо по уровню роста девушки, что здесь находилась.       Рома подошел к Софе и я увидел как его глаза в каком-то страхе расширились и он тут же задвинул Софу за себя, словно хотел защитить от чего-то. Нас всех заинтересовало, то что было написано на стене и мы все стали разглядывать непонятные словечки и завитки букв. Но больше всего нас удивила одна надпись, которую поняли мы все. Прямо над дверным проемом, большими красными буквами было выведено: «Да будет проклят всяк сюда вошедший и не покинет этих стен он больше ни во век!» — Вау, — нервно засмеялся Паша. — Теперь бы понять, что за язык, на котором все остальные записи. — Латынь, — мрачно выпалил Рома. — Это какое-то проклятие, судя по словам которые я знаю. — Нашел! В одних из последних записях она пишет об этом! — вскочил Матвей.       Я огляделся и понял, что сестры нет рядом со мной. Встревоженно я посмотрел на Рому, который читал то, что написано на стене, но он ответил не менее встревоженным взглядом.       Паша первый вышел из палаты, огляделся по сторонам и окликнул сестру. Ответом ему послужило молчание. Громкий грохот где-то в другом конце коридора заставил нас без слов сорваться на звук. За пару секунд мы преодолели коридор и выскочили в холл. Но там не было никого, ни сестры, ни источника звука. Мы озирались по сторонам, словно слепые котята. Снова раздался грохот, но уже этажом выше послышался топот, словно бежало несколько человек. — Софа? — крикнул Рома. Он был очень взволнован и напуган, но не за себя, а за пропавшую девушку.       Мы стояли и пытались понять, куда могла деться сестра, а грохот меж тем повторился, а за ним крик Софы из того коридора, из которого мы прибежали. Пулей мы рванули туда, я еле поспевал за Ромой, параллельно заглядывающим во все палаты.       Паша и Матвей еле нагнали нас около палаты, в которую Рома заглянул мельком, а потом, круто развернувшись залетел в неё. Сестра была в той самой исписанной палате, из которой мы выбежали на поиски. Она забилась в противоположный угол, одной рукой закрывала рот, в другой держала перцовый баллон; слёзы текли по щекам сестры, ее колотила дрожь, которую было сложно не заметить. Рома тут же подлетел к сестре, выхватил из ее руки перцовку и крепко прижал к себе. — Я же сказал не отходить от меня ни на шаг! — крикнул я, испугано подскочив к сестре. Вблизи увидел, что дрожь была настолько сильной, что у Софы зуб на зуб не попадал, ее тело вздрагивало настолько резко и сильно, что даже руки Ромы разжимались на мгновения. — Как ты проскочила мимо нас?!       Сестра не могла связать и двух слов, она жадно хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Я силой отодвинул Рому от неё и стал осматривать сестру: грязь смешавшаяся со слезами была растерта по лицу, щеки красные, волосы были всклокочены, словно ее тащили головой по земле, ладони в ссадинах, джинсы порваны.       Софа пыталась выстроить хоть одно связное предложение, но из-за истерики у неё не получалось; она дышала часто и прерывисто. Сестра лопотала бессвязные слова и не могла успокоиться, видимо, что-то испугало ее очень сильно. — Мы сейчас же уезжаем отсюда! — голос Паши заглушил очередной грохот и дикий визг сестры, которая закрыла голову руками и сильнее забилась в угол. — Идти можешь? — Рома сел рядом с Софой, схватил ее за запястья и заглянул в карий омут глаз. Она, заикаясь, попыталась ему ответить. — Кивни, если да, если нет — помотай головой.       Софья замотала головой с такой силой, что казалось она отвалится. Рома молча подхватил ее на руки и вышел прочь. Мы быстрыми шагами пошли следом. Паша обогнал нас, открыл машину и стал ее прогревать. Я открыл дверь и Рома бережно посадил Софу в машину — Это… Это была девушка, — смогла сквозь заикания и прерывистое дыхание сказать Софа, когда Рома усадил ее в машину и укутал в свою куртку, которую быстрым движение снял с себя.       Мы переглянулись, а Рома тем временем пригладил волосы сестры и достал из своего рюкзака аптечку, начиная бережно обтирать лицо сестры влажными салфетками, тихо приговаривая: — Тише, Сонечка, все позади, сейчас полегчает…       Дыхание сестры все ещё было прерывистым, но дрожь по-тихоньку унималась, она устало закрыла глаза, пока Рома заботливо обрабатывал ссадины на ладошках сестры. Мы отъехали на приличное расстояние от заброшенной больницы, когда притихшая Софа вдруг тихо промычала: «Нога» и поежилась. Мы с Ромой тут же кинулись стягивать ботинки сестры и увидели что один был распорот около щиколотки, раны не было, но нога заметно опухла. Мы переглянулись с Ромой; каждый из нас винил себя в том, что случилось с Соней.       Мы попытались узнать у Софы, что случилось, как она оказалась в противоположной от нас стороне, что так ее напугало, но сестра только заикалась, молчала и была в каком-то странном состоянии. В итоге мы бросили все попытки разговорить сестру, и оставив ее в покое, перекинулись на Матвея: — В какие ебеня ты нас затащил?! — Эй, все было нормально! — заотпирался Матвей. — Но тем не менее, Софа как-то проскочила мимо нас, ее что-то напугало и грохот стоял такой, словно здание рушилось, — Паша выглядел задумчиво, пальцами постукивал по рулю. — Закрой свой рот, я изначально сказал что эта идея хуйня после твоего рассказа! — Рома снова вышел из себя, не дав Матвею даже открыть рот, чтобы оправдаться и переключился на меня. — И тебе я тоже сказал, что брать ее не надо! Но нет, зачем меня слушать! — Ромашка, тише, пожалуйста… — Софа подала слабый голос, в надежде успокоить парня и это помогло. Рома тут же замолчал, чуть злобно поглядывая на нас и обнял ее за плечи.       Софья тут же прильнула к нему, уронила голову на колени и устало закрыла глаза. Я поднял ее ноги, положил к себе на колени и осмотрел опухшую ногу. Покопался в рюкзаке, нашёл ледяную бутылку воды замотал ее в тряпку и приложил к ноге сестры. Она чуть вздрогнула от холода, открыла глаза и с благодарностью глянула на меня, потом перевела взгляд на Рому, огладила его запястье, взяла за пальцы и тихо-тихо сказала: — Не злись на ребят, пожалуйста, они не виноваты… — Хорошо, Сонь, не буду, — Рома словно оттаял и, немного расслабившись, стал поглаживать сестру по растрёпанными волосам.       До нашего, с Соней, дома мы ехали в тишине, только двигатель машины мирно шумел, терлись об асфальт колеса. Каждый думал о своём, но всех тревожило одно: что могло довести до такого состояния далеко не пугливую Софу.