Вивариум

— Тайга, может ты его помоешь?! — раздался со второго этажа протяжный стон, полный вселенской боли. Рыжий лишь закатил глаза, продолжая раздраженно загружать стиральную машину. — Аомине, ты заебал, хватит скидывать все на меня, мы его вообще-то вместе растим здесь! — крикнул рыжий в ответ, покачав сокрушенно головой, прислушиваясь к тому, что происходило наверху. — Ну Тайга! — парень спустился вниз, неся на руках измазанного в детском питании мальчика, которому на вид было уже года три. Сколько времени прошло с момента, когда тот только учился ходить? Дней пятнадцать? — Он не дает мне этого сделать! Все разбрасывает, полванны затопил! — Не манди. Я, если бы твою рожу увидел, тоже захотел бы сбежать и сообщить в полицию. — парень спокойно засыпал стиральный порошок, закрывая контейнер, включая стиралку. — Эй! Почему ты на его стороне? — тот недовольно насупился, наблюдая за партнером, пока ребенок откровенно веселился с происходящей ситуации. — Потому что ебало попроще. — он наконец повернулся к Аомине, уперев руки в бока, тяжело вздохнув. — В чем проблема? — Он просто испытывает мое терпение! — он чуть встряхнул захихикавшего ребенка, заговорщицки прикрывшего рот ладошками. — Хм, а он знает толк в развлечениях. — Кагами слегка усмехнулся, наклоняясь ближе к Третьему. — Что, большой дядя тебя пугает? — он слабо щелкнул по маленькому носику, спрашивая по-английски, — они с Аомине решили, что лучше учить мальчика именно английскому, так как им никакой информации на этот счет не передали, но они ведь сейчас в Штатах, — вызывая новую волну смеха, невольно и сам улыбнувшись. — Ну а почему он тебя не боится? — Дайки сделал недовольное лицо, смотря на ребенка кисло, с долей скепсиса. — Потому что я симпатичнее. — В твоих мечтах! — Мама! Глаза обоих парней в миг округлились в немом шоке. Наступила тишина, все слова повисли в воздухе. Оба смотрели на ребенка, который смотрел на Тайгу, протягивая к тому свои ручки, желая поиграть, откровенно забавляясь. — Это… — хотел было что-то сказать рыжий, но запнулся, не найдя, что сказать, то краснея, то бледнея, изображая застывшую статую самого себя. — Кагами… Ты теперь мамочка. — парень еле сдерживался, чтобы не заржать в голос, потому что тогда бы это сулило ему кучу синяков и шишек, даже может быть вывихнутую челюсть, так как один раз они уже ездили в больницу после того, как Аомине имел неосторожность безрассудно обронить какой-то излишне колкий комментарий, видимо, поверив в тот момент в себя и свою сохранность. — Дайки… — о да, он знал этот тон. Как раз его он и услышал перед тем, как окончательно обречь себя на поездку в травмпункт. — Я помогу вымыть его. Но в следующий раз будешь справляться сам. — он забрал ребенка из чужих рук, который моментально прижался к сильному плечу, даже немного притихнув, направляясь в ванную. — Да, да, хорошо… Мамочка. — он все же не сдержался, гоготнув, следуя за парнем и мимолетно шлёпнув того по заднице, отчего рыжий подпрыгнул от неожиданности. — Ну все, Дайки, ты достукался! Синеволосый, к счастью, остался с целой челюстью. Но зато Тайга показал, что даже с ребенком на руках может пробить по почкам с такой силой, что еще весь день будет аукаться болью в пояснице. *** — Дайки, я тут думал… Они сидели во дворе, в который раз наблюдая за коробкой, пока Третий носился с мячиком по дороге, радостно смеясь. — О чем? — Аомине перевел на того взгляд, отмечая какую-то нервозность и даже тревогу, скованность в движениях. Парень почуял что-то неладное. — О… Ребенке. — Кагами начал неуверенно, заламывая пальцы и избегая зрительного контакта. Этот разговор доставлял ему большой дискомфорт, сама его тема гложила изнутри. — А что с ребенком? — он подозрительно прищурился, нахмурившись, чего рыжий не видел, но мог легко прочитать в настороженном голосе. — Я боюсь, что начинаю привязываться к нему. — он прикрыл глаза, в страхе ожидая чужой реакции. — В каком смысле, Тайга? — он моментально среагировал, даже немного отпрянув, смотря на парня как-то по-чужому. — Ты хочешь остаться здесь с ребенком? — Что? Нет! Я не в этом смысле! — Кагами посмотрел на партнера как на идиота, явно оскорбившись, ощетинившись. — Тогда в каком? — Дайки все еще не понимал, к чему тот клонит. — Я к тому, что… Этот ребенок, чей бы он ни был… Со всем этим воспитанием и прочим я начинаю понемногу привязываться к нему. Хоть мозгом я понимаю, что он в каком-то смысле причина, по которой мы здесь, хоть сам он, по сути, не виноват, я… Видимо, инстинктивно начинаю по-особенному заботиться о нем. Я пытаюсь сдерживать эти чувства, но я просто не могу относиться к нему, как к вещи или питомцу. Хоть он и аномальный… Он ведет себя абсолютно обычно. По нему вообще не скажешь, что с ним что-то не так. — он указал на мальчика, который бегал за укатывающимся баскетбольным мячом, который был слишком большим для него, но все равно радуясь такой игрушке. — Я хочу вернуться домой. Это место все еще угнетает меня, но… Когда придет момент уходить, я не знаю, что буду чувствовать насчет этого. — он задумчиво прикрыл рот ладонью, опуская взгляд, а брови сложились домиком, выдавая какое-то отчаяние. — Тайга… — синеволосый выслушал партнера, тяжело вздыхая, собираясь с мыслями. Он тоже думал об этом, замечая поведение Кагами, как этот ребенок влияет на него. Сам же он держался немного в стороне, но порой и сам забывался, чувствуя что-то большее, какое-то слабое тепло, привыкнув к этому мальчику, сам не на шутку пугаясь каждый раз и говоря себе, что все это глупости. Пока переубеждать себя кое-как получалось. — Ты лучше справляешься с детьми, чем я. Особенно с такими маленькими. И поэтому неудивительно, что вы нашли общий язык. Это тоже приспособление к стрессовой ситуации. И, возможно, тебе действительно будет морально тяжело отпустить, потому что ты, фактически, вырастил его, как своего, как никак сложил в него частичку себя. Но я верю, что в нужный момент ты сделаешь правильный выбор. — он поджал губы, накрывая чужую ладонь своей, чуть сжимая. — Ребенок — это ребенок. А возвращение домой — это наша главная цель. — Да… Наверное, ты прав. — он слабо кивнул, все-таки соглашаясь. — Просто я чувствую вину за это перед тобой и перед самим собой, когда мы только попали сюда. Как будто я смирился. — Но разве ты смирился? Ты готов остаться здесь навсегда? — Нет! — рыжий нахмурился, неуверенность отступила, оставив место злости и целеустремленности. — Ну вот ты сам и ответил на свой вопрос. — синеволосый недовольно цокнул, почесав затылок. — Я тут тоже кое о чем подумал. — А? О чем? — Тайга немного расслабился, теперь с интересом смотря на партнера. — О том, что… Тебе идет быть в роли родителя. — парень отвернулся, прикрыв рот ладонью, подпирая голову, а кончики ушей стали совсем пунцовыми. — Дайки… — парень сам не уступал своему парню в смущении, не находясь со словами, чувствуя странный трепет в груди. Аомине часто исподтишка наблюдал за партнером, как тот по-странному отлично вписывается в отцовство, схватывая на лету, как будто жонглировал. Может немного криво, не совсем уверенно и умело, но каждый раз, бросая, ловил, удерживая этот повторяющийся цикл. Он наблюдал за тем, как естественно рыжий смотрится с мелким в руках, пока готовил завтрак на троих, успевая и Третьего занять и еду не проглядеть. Как ему удавалось поймать внимание ребенка, пусть и не без усилий, пусть иногда тот чуть ли не захлебывался в истерике, доводя обоих до белого каления своими непонятными желаниями, о которых тот не мог сказать, но каждый раз, когда тот укладывал мальчика спать, он позволял себе задержаться чуть на подольше и, возможно, даже спеть какую-нибудь простенькую, очень тихую, чтобы никто не услышал этого момента человеческой слабости, колыбельную. На такого родителя можно положиться, такому родителю можно доверить благо и здоровье ребенка. Они когда-то разговаривали об этом, и Тайга был не против детей. Аомине хоть и побаивался отцовства, но не то, чтобы был прямо ярым противником этого. Они просто понимали, что не готовы, и не будут готовы еще очень долгое время, пока строят свою карьеру. Но, смотря на своего партнера, казалось, что все не так страшно, и возможность того, что когда-то они все-таки решатся, мысленно возрастала в голове синеволосого. — Молчи! — оборвал того Аомине, чуть крепче сжимая пальцы на чужой ладони, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Кагами лишь улыбнулся, прикрыв глаза, думая о том, что из каждой ситуации можно извлечь опыт, главное правильно им воспользоваться. Кажется, помимо боли и страха это место дало им что-то хорошее. Очередной жизненный урок. Парень поднял глаза к идеально голубому небу, покачав головой, говоря этим, что очень странную шутку над ними решил провести над ними Бог отец. *** ⇆ ||◁ㅤ❚❚ㅤ▷|| ↻ |  System Of A Down — Prison song В доме играла громкая музыка, какой-то душераздирающий метал. Дайки развалился на маленьком диване в гостиной, закинув руки за голову, в то время как Тайга, зажав в зубах сигарету и уперев одну руку о бедро, что-то задумчиво выводил на стене гостиной, какое-то очередное послание. Мальчик лет пяти пытался справиться с баллончиком, вырисовывая что-то невразумительное рядом с уже имевшимися рисунками. Кагами ужасно раздражал зеленый цвет, и в это утро он заявил, что больше не выдержит смотреть на него. Он был просто везде, блеклый, тошнотворный, душный. Поэтому комната теперь напоминала больше какой-то андеграунд клуб для самых отбитых, но того это более чем устраивало. Не хватало только неона. Черный с красным сливались в единую какофонию цветов. Аомине чувствовал себя, будто рыжий полностью обволакивает его по мере того, как количество живописи увеличивалось. — Пап, пап, смотри! — мальчик подергал парня за штанину, пытаясь обратить на себя внимание. Хотя с ним и старались говорить на одном языке, в его речи все же иногда проскальзывали японские слова, хоть и мельком и не целыми предложениями. Отчего-то тот сам, с младенчества, со своих первых слов, начал говорить именно на английском, как будто в нем он уже был изначально заложен. Но, видимо, присутствие иностранцев подпортило естественный порядок вещей. — Тройка, солнце, мы же уже говорили с тобой, мы не твои родители. Пожалуйста, обращайся к нам по именам. И ты опять говоришь на двух языках сразу. Правильно будет "смотри". — спокойно ответил тот, говоря по-английски, затягиваясь, выдыхая клубы сигаретного дыма. — Что там у тебя? Он отвлекся, переводя взгляд на рисунок на стене, на котором немного криво, с сильными подтеками из-за неправильного нажатия на насадку слабыми детскими пальчиками, была нарисована их «семья»: по обеим сторонам две большие фигуры и одна маленькая посередине. Они научили мальчика рисовать совсем недавно. Было очень странно, когда парни узнали, что тот не знает, что это такое и как это вообще делать. Но они быстро поняли, что мальчик и не видел никогда, как кто-то рисует, поэтому, чтобы занять его лишний раз, Третьему на растерзание была отдана одна из старых тетрадей из университета. В основном там были рисунки их дома, парней и мальчика, неба и всякие мелочи, что он видел вокруг себя. Он никогда не рисовал море или цветы, женщин или животных, потому что просто не знал, как они выглядят. Мальчик был заперт в этом мирке, и если пара знала о том, какой бескрайний мир скрывается по ту сторону, то кругозор мальчика был сужен до всех тех квадратных метров, в которые укладывалась площадь их дома. — И где здесь я? — Кагами наклонился поближе к мальчику, указывая на рисунок. — Э-э… Вот! — указал на одну из фигур, немного замявшись. — Хм… Не хватает отличительных черт. По которым можно понять, что это именно тот, кого ты хочешь изобразить. Например, цвет волос. Давай покажу. — он направил баллончик с красной краской на стену, слегка закрашивая волосы, а также добавив красный цвет глазам. — Или выражение лица. — он протянул руку, прося другой баллончик, и мальчик послушно его отдал. Тайга встряхнул его, теперь занявшись фигурой Аомине, рисуя более хмурые брови и недовольную полоску рта. — Вот, теперь точно похоже. — слабо хохотнул тот, отдавая краску мальчику. — Хорошая работа. — он слабо потрепал Третьего по голове. — А я? Какие у меня от-… отличительные черты? — мальчик заинтересованно и в ожидании уставился на парня. — Ну, глаза, например. Голубые, как небо. — он задумчиво почесал затылок, затянувшись. — Голубые, как небо. — повторил он с интонацией парня. У него была подобная привычка копировать поведение пары, что иногда очень раздражало, но они списывали это на то, что ему просто скучно, а новую информацию получить неоткуда. — М-м… — он перевел задумчивый взгляд на рисунок. — Но как мне это нарисовать? — Боюсь, никак. Красок-то всего две. Но можно сделать вот так. — Тайга одним движением нарисовал на груди нарисованного мальчика большую тройку. — Вот, теперь точно понятно, что это ты. — А что это? — он непонимающе уставился на странную загогулину. — Это цифра три. Тебя ведь зовут Номер Три. — рыжий снисходительно посмотрел на мальчика. — Цифра три, цифра три! — он радостно захлопал в ладоши, беря баллончик, рисуя рядом с их изображением кривую тройку. — Это цифра три? — он поднял наивный взгляд на Кагами. — Да, это цифра три. Потренируйся в ее написании. — парень потрепал Третьего по плечику, подходя к дивану, по пути закидывая окурок в стакан, который пополнили за все время пребывания еще несколько выкуренных сигарет. Он жестом показал синеволосому подвинуться, устало садясь на край, рассматривая получившееся художество. — Да уж, Тайга, тебе бы поучиться рисовать. — хмыкнул Аомине, подперев голову рукой, осматривая стену. — Заткнись, Ахомине, ты даже собаку нарисовать не можешь, чтобы она не была похожа на инвалида. — он несильно пихнул того ногой, вздыхая от скуки. — Пошел ты. — так же без интереса отозвался синеволосый. Им было ужасно скучно, развлечения почти закончились, а сколько еще им здесь куковать было непонятно. Дни превратились в одну сплошную бытовуху, постепенно стало нарастать напряжение. Хорошо, что ребенок рос быстрее обычного, это означало, что им не сулит остаться здесь на долгие годы в заточении. — Как думаешь, нас отпустят отсюда, когда он вырастет? — спросил Аомине, без интереса наблюдая за тем, как мальчик старательно вырисовывал уже пятнадцатую цифру, слишком увлекшись. — Нихуя. — спокойно ответил рыжий. Аомине перевел взгляд на партнера, пытаясь разглядеть что-то в безучастном лице, но тот даже ухом не повел. — И что будем делать, когда настанет момент? — он вновь отвел взгляд, а лицо выдавало сосредоточенность. — Им так или иначе придется выйти к нам. Так что выбьем из них все дерьмо и заставим выпустить нас. — он кивнул собственным мыслями, судорожно выдыхая. Дайки буквально почувствовал чужое напряжение, отчего у самого зачесались кулаки. — Меня устраивает такой план. Они еще немного молча посидели, но их отвлек Третий. — Я испачкался. — мальчик подошел вплотную к дивану, на котором сидела пара, показывая заляпанную в краске идеально белую рубашку. Парни вообще не могли понять, как можно быть настолько педантичным в столь юном возрасте. Мальчик всегда был одет как с иголочки в свой черный короткий комбинезон, выполненный в строгом классическом стиле, в белой рубашке без единой складочки, в лаковых ботиночках и с вечно уложенными темными волосами, хотя парни никак ему в этом не помогали. — Я схожу. Пошли, Номер Три. — Аомине тяжело поднялся с места, пропуская воодушевленного мальчика вперед, который пулей побежал на второй этаж. А Кагами остался наедине с теми мыслями, что навеял ему партнер, нервно раздумывая, задумчиво кусая губу. Действительно ли у них получится сделать это? *** — Нет! В очередной раз за этот вечер услышали парни от мальчика капризный отказ. А причиной тому послужило то, что Аомине, желая занять ненадолго неугомонного Тройку, чтобы они с Кагами могли побыть одни ненадолго, потому что с возрастом мелкий все больше привязывался к паре, бесконечно донимая расспросами, играми или же просто своим присутствием, вручил в маленькие ручки телефон, показав какую-то незамысловатую игру. Тот сразу же увлекся, впитывая как губка. И вот, спустя пару часов, вернувшись в гостиную, где они и оставили мальчика, они попытались вернуть вещь и уложить его, так как время было уже позднее. Но вместо привычного послушания они столкнулись с отказом. И весьма истеричным. — Не знал, что компьютерные игры настолько быстро могут повлиять на мозг. — Кагами устало покачал головой, скрестив руки на груди. Уговоры не давали никаких результатов. — Я сказал, отдай мне телефон. Это моя вещь. Я твои игрушки не трогаю. — Дайки продолжил настойчиво требовать, протянув руку. — Нет! — мальчик спрятал телефон за спину, делая шаг назад, смотря непривычно враждебно. — Господи, да сколько это может продолжаться! Я сказал, отдай! — Нет!!! — Блять! — парень в сердцах всплеснул руками, крикнув по-японски, проведя нервно языком по губам, пытаясь сдержаться. Кагами, почувствовав чужое настроение, поспешно обошел парня, подходя к мальчику с выставленными вперед руками, пытаясь успокоить Третьего. — Малыш, послушай. Если хочешь, можешь завтра поиграть еще, но на сегодня хватит. Тебе уже пора спать. — он попытался подойти ближе, но мальчик отстранился, не подпуская к себе. — Третий… — парень тяжело выдохнул, нервно потерев лоб. — Все, хватит, я просто заберу его. — Аомине резко подался вперед, но Тайга остановил его, схватив за плечи, заслоняя собой мальчика. — Стой, нельзя же просто силой задавить его. Он ребенок, он не понимает, когда надо остановиться. — Он должен знать, что значит слово «нет». Мир не вертится вокруг него. Если он так быстро растет, то придется и быстро повзрослеть. Пусти, Тайга! — он рывком отстранил от себя парня, в пару шагов преодолевая расстояние до Третьего, хватая за руку, вырывая из детских пальчиков телефон. То, что произошло в следующую секунду, заставило обоих парней отшатнуться, заткнув уши. Мальчик закричал. Так громко и так надрывно, что обоим на секунду показалось, будто по ним ударило звуковой волной. По телу прошел неприятный липкий холодок. Очнувшись от первого шока, Аомине схватил мальчика, с силой встряхнув, заставив замолчать. — Хватит. Орать! — сказал он, разделяя слова паузой, сжав маленькое предплечье чуть сильнее нужного, смотря холодно и жестко. Мальчик, услышав столь угрожающую интонацию, видимо решив, что сейчас решается вопрос расставления личных границ, а может просто назло, вновь закричал, уперто смотря прямо в синие глаза напротив. — Так, все! Ты идешь к себе и можешь хоть связки порвать, но телефона ты не получишь! Вообще! — он потянул за собой ребенка, таща легкое, как пушинка, тело наверх. Мальчик вырывался и пытался остановить парня, издавая какие-то даже немного животные повизгивания. Кагами, побледнев, наблюдал за всем этим действом, прикрыв рот ладонью. Хоть он и понимал, что Аомине прав, его все равно мутило от всего происходящего. Наверное, то, что они делали, не было образцово-показательным примером хорошего отцовства, но реакция мальчика была какая-то неадекватная. Причем неоправданно. Они не били его, относились с пониманием и в общем-то действительно заботились о нем. Были даже моменты, когда они втроем знатно веселились: парни забавлялись с детской наивности, которая у этого ребенка была выше среднего, а тот и рад был побыть с приемными родителями. И хоть не всегда они понимали друг друга, такое было впервые. И если так продолжится, то их пребывание здесь может стать сущей пыткой. Вновь появилась злость и тревога. Их насильно поместили сюда и заставили всем этим заниматься, не волнуясь ни об их чувствах, ни о том, что вообще будет с ребенком. Это и есть суть всего происходящего? Наблюдать за тем, как они справляются с этим? Их похитители только поддерживали в них жизнь, чтобы они не умерли с голоду. Они лишь инструмент, вещь, переменные в их исследованиях. Дверь наверху с грохотом захлопнулась, были все еще слышны приглушенные крики. Дайки вскоре спустился вниз, не возвращаясь в гостиную, а сразу выходя на улицу. Кагами поспешил за ним. Вылетев из дома, он нашел синеволосого сидящим на капоте их машины, судорожно выкуривавшего сигарету. Тайга подошел ближе, осторожно забираясь следом, садясь рядом. Он приобнял себя, поднимая взгляд на черное беспроглядное небо. На нем никогда не было видно звезд, лишь одинокая луна, словно дырка в упаковке сока изнутри. Вдруг вспомнилось «Шоу Трумана». Может, там тоже есть выход? — Если этот ребенок продолжит подобные выходки, я точно сорвусь. — сказал синеволосый негромко, но голос его показывал то, насколько он сейчас раздражен. Кагами промолчал, не зная, что тут сказать. Он и что делать не знал. В голове было абсолютно пусто. — Не смей его выпускать оттуда. Он останется там. Парень снова промолчал, понимая, что своей мягкотелостью он будет только потакать этим капризам. Приглушенный крик все еще был слышен со второго этажа, даже на улице. — Блять, я не могу слушать это. Аомине поднялся, подходя к двери со стороны водителя, распахивая ее, залезая внутрь. Загорелись фары, освещая дорогу, а после включилась музыка. Спокойная, расслабляющая, очень непохожая на то, что происходило сейчас. Дайки выкрутил громкость, и этого было достаточно, чтобы создать своеобразный вакуум вокруг них. Он медленно обошел машину, становясь напротив партнера, делая глубокую затяжку. Тайга задумчиво осматривал парня, притянув колено к груди, положив на него голову. Они вслушивались в протяжный и завораживающий мотив, медленно покидая реальность, мыслями уносясь куда-то далеко. Рыжий протянул руку, прося сигарету затянуться. Дайки просто поднес сигарету к чужим губам, наблюдая за тем, как мягкие губы обхватывают фильтр, глаза устало прикрылись, и тот делает глубокий вдох. Аомине перехватил чужое прикосновение губ, прикасаясь к фильтру, вновь затягиваясь. Докурив, он выбросил бычок прямо на землю, смотря на немного потерянного партнера. У него было большое сердце, намного больше, чем у Аомине, и в нем всегда было много любви, которую иногда тот боялся показать. Он старался быть открытым к людям, но не всегда получал ее в ответ. Доказательством тому был Тацуя, а также его времена средней школы в Японии. Из-за своего искреннего желания играть и умений, которыми не могли похвастаться его новые сокомандники, он вдруг стал отщепенцем. Потому что был выпирающим гвоздем в сложившейся системе неудачников. Он был правильным, хоть ему и пришлось закрыться, чтобы не чувствовать лишний раз боль и разочарование. Он был достоин большего. ⇆ ||◁ㅤ❚❚ㅤ▷|| ↻ | Skeeter Davis — The End Of The World Дайки протянул ладонь Тайге, смотря на него в немом ожидании. Кагами поднял взгляд на партнера, пытаясь понять, что он хочет. Но руку принял, вкладывая в нее свою. Синеволосый чуть потянул того на себя, заставляя слезть с машины, притягивая к себе ближе. Он взял рыжего за обе ладони, смотря прямо в карминовые глаза, пытаясь что-то прочитать в них и передать то, что у самого читалось во взгляде. Тайга вглядывался в синие омуты, чуть сжав пальцы. В этом молчании было столько невысказанных слов, столько всего, что они хотели озвучить, но не решались. Поэтому, не сказав ничего, они просто прижались друг к другу. Руки сильнее обхватили, цепляясь, пытаясь стать как можно ближе. Синеволосый в отчаянии зажмурился, утыкаясь носом в изгиб чужой шеи, мельком целуя. Тайга лишь смотрел куда-то на дорогу опустошенным взглядом, чувствуя чужое тепло. Какое-то время они просто стояли, все вокруг будто остановилось, больше ничего не имело значения. Это дало сил сделать вдох, наполнить легкие свежим воздухом, отпустить груз с сердца. Дайки скользнул ладонью к чужой руке, подхватывая, сжимая в своей, удерживая на уровне груди. Тайга непонимающе посмотрел на партнера, но тот лишь слабо и тепло улыбнулся, начиная слегка покачиваться в такт музыке, утягивая парня за собой. Кагами сначала немного замешкался, но поняв, что тот делает, не сдержался, тихо рассмеявшись, запрокинув голову, чувствуя, как из груди вместе со спазмами уходит последняя тяжесть. Он поддался, начиная двигаться самостоятельно, вовлекаясь в их медленный танец. Кончиком носа он провел по чужому, прикрыв глаза, невесомо целуя того в щеку. Дайки тихо выдохнул, наслаждаясь каждой секундой, каждым прикосновением. Он поднес их переплетенные ладони к лицу, мягко целуя тыльную сторону чужой. Тайга тепло улыбнулся, наблюдая за чужими действиями, разглядывая родные черты. Немного расслабившись, Дайки позволил себе больше, немного отстраняясь, поднимая их сцепленные руки, заставляя партнера покружится, вместе тихо рассмеявшись. Он притянул Кагами обратно, ловя в свои объятия, накрывая чужие губы, в невесомом и нежном поцелуе. Рыжий накрыл чужие плечи ладонями, скользнув выше, оглаживая шею и загривок, отвечая, растворяясь в моменте. Don’t they know It’s the end of the world It ended when you said goodbye… — Не помню, чтобы мы когда-нибудь танцевали так. — прошептал Кагами, слыша, как затихает музыка, накрывая ладонями смуглые щеки. — Не помнишь? А как же та вечеринка у твоих старых знакомых? Спустя полгода после переезда. — Аомине заглянул в карминовые глаза, тепло улыбаясь. — Точно. Мы смотрели, как танцуют другие пары, но не решались сделать это сами. Ну, на виду у всех. — он тоже улыбнулся, воспоминания начали понемногу всплывать в памяти. — Да, и тогда я повел тебя наверх, в спальню. И пригласил тебя на танец. Ты тогда был красный как рак. — парень пропустил легкий смешок. — Тебе повезло, что в комнате было темно, я уверен, твое лицо было похоже на помидор. — Тайга усмехнулся, вспоминая, как они были зажаты, неуверенны, как молча прижимались друг к другу, чувствуя себя счастливее всех, кто танцевал медляк в тот вечер, счастливее всех других влюбленных. — Ничего подобного. — тот слабо парировал, особо не противясь чужим словам. — Ну конечно… — тихо ответил тот сам себе, улыбнувшись. Немного прислушавшись, он понял, что стало как-то слишком тихо. Из дома не доносилось никаких звуков. — Кажется, он успокоился. — рыжий поднял глаза на партнера; из них пропал былой задор, но он чувствовал себя намного лучше. — Думаю, его стоит оставить до завтра. Чтобы он подумал над своим поведением. — тихо, но четко заключил Дайки. — Это не слишком жестоко? Он ведь правда не понимает, что сделал не так. — он чуть нахмурился, сомневаясь. — Тайга. — синеволосый остановил чужой поток мыслей, накрывая ладонями плечи партнера. — Он не понимает, но ему придется понять, что если будет и дальше себя так вести, то ничего хорошего из этого не выйдет. Он должен усвоить, что приемлемо, а что нет. Это нужно не только для его блага, но и для нашего. Иначе он просто сведет нас с ума. — он заглянул любовнику в глаза, заверяя. — Ты и сам это понимаешь, просто его поведение ломает твой внутренний стержень. — Да, наверное. Попробуем поговорить с ним завтра. Спокойно. — Хорошо. — Аомине утвердительно кивнул, устало вздохнув, соглашаясь с чужим решением.