Вивариум

На следующее утро Тайга неуверенно вошел в комнату, где со вчерашнего вечера сидел Третий. Он сразу нашел мальчика. Тот лежал на кровати, обхватив ноги руками, свернувшись калачиком. Он закономерно не переоделся, отчего его костюм немного помялся. Кагами тихо подошел ближе к еще спавшему мальчику, присаживаясь. Он накрыл ладонью маленькое плечико, слабо тормоша. — Третий, просыпайся. — полушепотом позвал тот. Мальчик чуть нахмурился, открывая немного расфокусированные голубые глаза, приходя в себя после сна. Но поняв, где находится, он подскочил, садясь на кровати, нервно отодвинувшись к стене, уперевшись спиной во встретившееся с препятствие. Кагами, увидев чужую реакцию, пожал губы, чувствуя укол совести, борясь с эмоциями. — Номер Три, давай еще раз поговорим насчет того, что произошло вчера. Мальчик никак не отреагировал на чужие слова, ничего не сказал, только продолжал немного враждебно смотреть, тяжело дыша. Не дождавшись ответа, парень продолжил. — Ситуация вышла… Не очень красивой. Мы не хотели кричать на тебя и тем более насильно запирать. Но ты вчера тоже повел себя не очень хорошо. Я понимаю, что тебе понравилась игра, но нельзя просто бездумно засиживаться в телефоне. Пока ты еще ребенок, тебе нужно научиться понимать, когда остановиться, чтобы во взрослой жизни принимать самостоятельные здравые решения и понимать, что будет во благо тебе, а что во вред. — замолчав, он ожидал хоть чего-то, но ответа так и не последовало. — Ладно. Нужно тебя переодеть и умыть. Завтрак почти готов. Ты хочешь есть? Кагами пытался вытянуть хоть слово из ощетинившегося мальчика, боясь, что тот мостик между ними разрушился полностью и уже не подлежит восстановлению. У них с Аомине так хорошо получалось обходиться без серьезных конфликтов, все шло сравнительно хорошо для их обстоятельств. И парню ужасно не хотелось превращать ситуацию в критическую, иначе они тут действительно свихнуться за оставшееся время. Но, вопреки его надеждам, ответа вновь не последовало, и лицо Кагами совсем померкло от разочарования. Поджав губы, парень медленно поднялся, пытаясь придумать, что ему делать. Развернувшись, парень подошел к комоду с детской одеждой, доставая сменный комплект точно такого же костюма, что был на мальчике. Вновь взглянув на Третьего, парень приоткрыл пошире дверь, предлагая пойти за ним. — Давай, ты все равно не захочешь носить такой помятый костюм. Надо привести себя в порядок. Пошли в ванную. — предпринял тот последнюю попытку, чуть сильнее нужного сжимая пальцы на металлической ручке, продолжая улыбаться, несмотря ни на что. Какое-то время царило молчание. Мальчик смотрел исподлобья на взрослого, и было непонятно, о чем тот думает в данный момент и думает ли вообще. Он лишь гипнотизировал своими большими голубыми глазами, сидя неподвижно и тяжело дыша. Зацепившись за это, парень подумал, что тот все-таки нервничает в его присутствии. Возможно, так мальчик хотел прогнать его из своего личного пространства, чтобы защитить свои границы, которые вчера были нарушены. Тайга вновь почувствовал болезненный укол вины. Но в итоге Третий медленно начал сползать с кровати, поднимаясь. Застыв на пару секунд, он медленно направился из комнаты, не отрывая недоверчивого взгляда от парня. Когда ребенок, наконец, скрылся из виду, заходя в ванную комнату, рыжий тяжело выдохнул, разом расслабив все мышцы, которые до этого мгновения тот неосознанно держал в напряжении. Возможно, это был своеобразный сигнал к переговорам, а может эмпатией тут и не пахло, и всем это был чистой воды эгоизм, и ждать того, что мальчик вновь им откроется, не стоило. Но, в любом случае выбора у него особо не было. Стоило попробовать вернуть все на круги своя. Собравшись мысленно с силами, которые ему требовались, чтобы продолжить эту незамысловатую битву за расположение ребенка, Кагами развернулся, следуя за Номером Три. *** Аомине сидел на первом этаже, за накрытым к завтраку столом, в ожидании парня и мальчика. И хоть Тайга сказал ему, что тот может приступать к еде, Дайки к ней даже не притронулся. Его голову терзали мысли о том, что ему говорить и как извиниться за то, что он сделал. У его любовника отношения с Третьим были куда лучше, они были открыты друг к другу с самого начала, а вот синеволосый как будто оставался за бортом их совместной жизни здесь. Очевидно, вина всему его закрытость и тотальный пофигизм. Все, что было не в его компетенции, он считал ненужным, недостойным внимания. Конечно, с возрастом его мнение на этот счет сильно изменилось ввиду простой вынужденности. Без этого он бы просто вылетел из университета, с работы и из баскетбольной команды. Но в этом месте, где они были, по сути, заложниками, пускай и с практически всеми правами свободных людей, границы вновь начали размываться. Тем более, изначально он относился к мальчику, как к мутанту или просто проблеме, свалившейся им на голову. Тогда он все еще надеялся, что они легко найдут выход из этого места, и о ребенке не придется париться вообще. Но с течением времени все оказалось совсем иначе, чем они себе представляли. Стало ясно, что покинуть это место практически невозможно, а их единственный ключ — это Третий. Да, в его желании выстроить хорошие отношения с ребенком была чистая корысть, но разве это плохо, учитывая обстоятельства? Тем более, это шло на пользу не только им, но и самим похитителям, которые требовали вырастить ребенка. Что именно они под этим подразумевали, было неясно, но парни негласно решили, что вырасти тот должен нормальным адекватным ребенком. Как минимум потому, что он все еще был аномальным, и не хотелось бы, чтобы, когда тот осознает свою власть, он захотел им отомстить за все плохое, что для него сделали. Поэтому сейчас Дайки усиленно думал. Он не может полагаться только на Тайгу, который, Аомине был уверен, сможет подобрать ключик к ребенку, слова, чтобы обсудить и извиниться за содеянное. Это была вина синеволосого, его необдуманные действия, его инициатива. Он должен был сам разобраться со всем. Он уже не тот глупый подросток, который просто считал все свои действия правильными. Потому что так было проще. Но вот как начать… В этот момент его размышления прервали шаги по лестнице. Дайки поднял взгляд и увидел мальчика, который спускался на первый этаж, а за ним осторожно, будто боясь спугнуть, шел Кагами. Мальчик подошел к столу, осмотрев сначала завтрак, а после взглянув на парня, который так и не пересекся с ним глазами. Тайга, чтобы не затягивать создавшуюся неловкую паузу сразу же посадил Третьего за стол, садясь следом напротив Аомине. Вот теперь никто точно не знал, что делать и что говорить. Тишина давила, Тайга смотрел на Аомине, ожидая, что тот что-нибудь предпримет, Дайки опустил взгляд в стол, смотря на сложенные в замок руки, Третий же хмуро смотрел то на одного парня, то на другого. Когда стало ясно, что синеволосый не собирается ничего предпринимать, а мальчик и не собирался вовсе, Тайга открыл было рот, чтобы начать разговор, но в этот момент его партнер его перебил. — Третий, с тобой ведь уже говорил Кагами? — синеволосый заставил себя оторвать взгляд и посмотреть наконец на мальчика, заглядывая в глаза последствиям своих действий. Он сразу же столкнулся с непробиваемой стеной, но постарался сделать вид, что это его не пугает. Аомине решил идти до конца. На его вопрос Третий лишь продолжил смотреть в почти такие же, как и у него самого, синие уверенные глаза, не выдавая своих мыслей на этот счет. Когда ответом парню осталась все то же напряженное молчание, Дайки продолжил. — Ты, я думаю, уже понял, что мы все были неправы вчера вечером. Пока мы здесь, растим тебя, в этом доме устанавливаются некоторые правила. Мы воспитываем тебя, заботимся о тебе, кормим, моем, развлекаем, не позволяем себе причинять тебе вред, физически или морально. А ты, в свою очередь, получая все наше внимание, должен учиться понимать, как расставлять границы, чтобы в конце концов сепарироваться. То есть войти во взрослую жизнь самостоятельно. — перефразировал тот, вспоминая, что говорит с маленьким ребенком. — Вчера ты хотел продолжить играть, но время было уже позднее, если бы ты задержался, то нарушил бы свой режим дня, что навредило бы тебе. А также, ты проявил неуважение к моим личным границам, решив, что можешь присвоить себе мою вещь. И когда мы попытались спокойно разрешить конфликт, ты начал орать, пытаясь нами манипулировать, то есть заставить нас делать то, чего мы не хотим, себе во благо. Так поступают только отбросы. На этих словах Тайга немного напрягся, хотел было остановить парня, но все же сдержался, решив не встревать поперек разговора, видя, сколько уверенности и непреклонности было в партнере в этот момент. — В итоге, я, со своей стороны, сорвался на тебе, воспользовавшись своей силой, что было нечестно по отношению к тебе, ведь ты никак не мог противостоять мне, и я просто продавил тебя, нарушив твои личные границы в угоду себе. В общем, я сам поступил, как самый настоящий отброс. Парень на мгновение замолчал, переводя дух и собираясь с мыслями, чтобы наконец сказать самое важное, понимая, что, возможно, не получит взаимной реакции, чего, по сути, сам и заслужил, наломав дров. Но это не значило, что он мог просто промолчать и даже не попытаться извиниться. — В общем, я хотел сказать, что мне очень стыдно за то, как я повел себя с тобой, я прошу у тебя прощения и не хочу, чтобы ты чувствовал себя небезопасно, находясь рядом с нами. Я понимаю, тебе порой не хватает внимания, тем более, когда мы хотим с Тайгой побыть наедине. Заняться здесь особо нечем. Поэтому, если ты хочешь поиграть, я мог бы научить тебя играть в баскетбол, например. Тебе же нравится играть с мячом? Аомине не ожидал, что реакция наступит, но в этот момент мальчик кивнул, продолжая слушать уже более заинтересованно. Третий хотел услышать, что тот скажет. Парень даже растерялся, а Кагами выпрямился, удивленно округлив глаза, неотрывно наблюдая за развернувшимся действом. — Тогда мы с тобой поиграем и я научу тебя тому, что знаю, сыграем в команде. Ты ведь даже не знаешь, что это такое. — мальчик отрицательно помотал головой, говоря тем, что не знает, о чем говорит Аомине. — Хорошо, тогда мы обязательно поиграем вместе. Но перед этим мы бы хотели услышать извинения от тебя. Ведь не только мы неправильно повели себя. Понимаешь? — парень вперил свой тяжелый взгляд в Третьего в ожидании ответа. — Зачем извиняться? — задал тот столь простой и наивный вопрос, что могло поначалу показаться, что тот просто издевается над парнями. Но по задумчивому выражению на личике ребенка стало понятно, что он действительно не понимает значимости этого поступка, что он означает и почему Третий должен это делать. Кагами от этих слов удивленно округлил глаза, не представляя, как его парень будет выкручиваться. Аомине выпал в осадок. Он не подумал о том, что ему придется отвечать на такой вопрос. Он был готов ко всему в этом разговоре, но точно не к этому. Только потом он вспомнил, что, в общем-то за все время, пока они здесь были, они ни разу не разговаривали с мальчиком о подобном и ни разу не было таких прецедентов, когда бы его так наказывали за что-то. Отойдя от первоначального замешательства, синеволосый собрался с мыслями, продолжая объяснения. — Ну, чтобы показать другому человеку, что ты пересмотрел свое поведение и понял, что ты сделал не так, и что ты не хотел сделать ему больно или неприятно. Что тебе важны ваши взаимоотношения и ты что уважаешь чувства дорогого тебе человека. — Что такое «взаимоотношения»? — Третий вопросительно склонил голову набок. — Ну, это взаимные отношения с кем-то, то есть отношения, в которых к тебе проявляют любовь и заботу. И ты в ответ проявляешь любовь и заботу, потому что вас что-то связывает. Дружба, любовь, отношения родитель-ребенок. И чтобы выразить эту самую заботу о другом человеке и его чувствах, надо извиниться. Так, как я сам перед тобой сейчас извинился, показав, что был не прав в тех моментах, которые сделали тебе больно и страшно, когда я… — парень на секунду запнулся, испытывая дискомфорт от того, что произносит это вслух. — Силой затащил тебя в комнату и оставил там одного, хотя в тот момент ты даже не понимал, что сделал не так и не мог остановить меня. Я отнял у тебя право выбирать. — А что такое «право»? — парад искрометных вопросов не собирался заканчиваться, и Тайга даже начал немного веселиться, буквально слыша, как со скрипом вертятся шестеренки в голове Аомине в попытке связывать между собой логические выводы, скрыв напрашивающуюся улыбку за ладонью. — Да что ж такое, мы тебя вообще ничему не научили, что ли? — парень нервно почесал затылок, шумно выдыхая через зубы, выуживая из подсознания все свои знания и нужные слова из своего словарного запаса английского языка. — Право — это, типа, возможность выбирать, как действовать, как поступать в той или иной ситуации, исходя из своих желаний и ощущений. И это право никто не должен у тебя забирать. Никогда. Если у тебя с кем-то случился конфликт, то ты должен обозначить свои личные границы, но при этом проявить уважение к чужим границам. — А как проявлять уважение к границам? И где находятся мои личные границы? Аомине тихо заскулил. Кагами пропустил едва слышный смешок, максимально задавив его, чтобы случайно не попасть под горячую руку перегревшегося от мыслительного процесса парня. Синеволосый уже явно начал потихоньку сдавать позиции, поэтому, что тот не испортил так хорошо получившуюся речь, Тайга все же решил прийти на помощь. — Твои личные границы определяешь ты сам. Твои личные границы — это твои чувства, эмоции, взгляды, убеждения, интересы. И они нарушаются, когда ты начинаешь испытывать неприятные ощущения. Например, когда твои чувства ранят, тебе становится больно и страшно. Или, когда кто-то пытается заставить тебя против твоего собственного желания изменить свое мнение, например заставить тебя любить то, что тебе не нравится, или ненавидеть то, что ты любишь. В этом случае нужно проводить черту между твоими чувствами и чувствами другого человека, чтобы показать, что тебе неприятно. И уважение к границам проявляется в желании другого человека сохранить твои личные границы, не заходить за них, чтобы не сделать больно, не пытаться тебя изменить или подчинить себе. — парень немного грустно, но все же тепло улыбнулся, смотря на мальчика. — К сожалению, такие ситуации, когда нарушаются границы других людей, происходят часто. Этого просто не избежать. Но те, кому не плевать на твои чувства, постараются извиниться и сделать все, чтобы это происходило как можно реже. Ведь они не хотят видеть, как ты страдаешь. Тайга поджал губы, а взгляд его стал немного задумчивым. Такая смена настроения не скрылась от взгляда Аомине, и тот лишь молча накрыл чужую руку своей, сжав пальцы в знак поддержки. Рыжий слабо кивнул, благодаря. — Теперь ты понял? — Дайки вновь перевел взгляд на мальчика, надеясь, что на этом, наконец, закончится этот допрос. — Думаю, да. Но… — мальчик опустил задумчивый взгляд, и парень мысленно взвыл, ожидая, какую еще задачку тот ему выдаст. — Как мне понять, что человек мне дорог? Да, этот ребенок просто нечто. Вновь он пробил все возможные ожидания парней, ставя их в тупик. Такой простой вопрос и такой сложный ответ. А почему вообще парни решили, что могут требовать с мальчика, как будто они стали дорогими друг другу людьми? Ведь они просто присматривают за ним, растят его, чтобы потом отдать, непонятно, зачем и кому, и просто свалить отсюда навсегда и больше не вспоминать ни о мальчике, ни об этом месте. Кажется, они оба сейчас почувствовали себя полнейшими идиотами. Они не хотели давать возможность ребенку сильно привязываться к ним, они не хотели давать ложных надежд. Но сами сейчас навязывают какие-то обязательства, которых перед ними нет. — Ну… Тебе хочется быть рядом с человеком. Ты хочешь делиться своими мыслями и чувствами и знать, о чем думает и что чувствует он. Присутствие человека в твоей жизни делает тебя счастливым, дарит радость, и ты хочешь делать счастливым его. Но чувства должны быть взаимными. Не может быть так, что ты делаешь для человека все, а он для тебя ничего. — чуть тише, чем раньше, ответил синеволосый, как и Кагами параллельно раздумывая о чем-то своем. На это Третий лишь промолчал, переваривая услышанное, и парни были ему очень благодарны за то, что эти слова остались без ответа. — Итак, возвращаясь к тому, с чего мы начали. Мы хотели бы услышать извинения, ведь, как я уже сказал, были нарушены личные границы, и мы уже понесли ответственность за свои действия. Теперь твоя очередь. Это нужно, чтобы могли дальше жить здесь в мире и согласии и никому не было плохо. — он постарался как можно ненавязчиво вырулить, немного переведя стрелки. Взрослые порой такие дети. Но мальчик об этом все равно не узнает. — М-м-м… Я извиняюсь. — после секундного раздумья выдал мальчик, и, довольный собой, хотел было начать завтракать, уже взяв вилку в руку, но его быстро остановили. — Скажи, за что именно. Мы тебе все объяснили, теперь ты должен сам сделать вывод. — твердо сказал синеволосый. Мальчик вновь поднял свой немного хмурый и задумчивый взгляд на парня, притихнув ненадолго. — Я извиняюсь, за то, что… Нарушил границы и попытался манипури-… Ма-ни-пу-ли-ро-вать и забрать себе телефон. — довольно выдал тот, смотря в ожидании на пару, желая уже спокойно приступить к завтраку. Аомине, тихо удовлетворенно выдохнув, кивнул, говоря этим, что можно приступить к завтраку. На это мальчик даже слегка улыбнулся, что еще больше расслабило любовников, наблюдавших, как Третий с явным аппетитом, — что все еще было странным, ведь до сих пор не было понятно, как тот может с таким удовольствием употреблять эту пищу, — уплетает безвкусную яичницу, что скорее всего говорило о том, что ему вновь комфортно в окружении его временных опекунов. Парни перекинулись взглядами, и Кагами улыбнулся, явно пораженный тем, что у них получилось. Аомине был, кажется, в не меньшем шоке, что это препятствие в итоге было пройдено. Тайга, не сдержавшись, а может, чтобы удостовериться в результате, осторожно протянул руку, невесомо погладив мальчика по как всегда приглаженным волосам. И тот даже не отстранился. Да, наконец можно было вздохнуть спокойно. Пусть парни были не очень рады местной еде, к завтраку они приступили с нескрываемым воодушевлением. *** — Аомине, как у тебя вообще получилось такое выдать? — Кагами подошел к своему партнеру со спины, пока тот мыл посуду, оставшуюся после завтрака, уже на японском прошептав Дайки мучавший его вопрос и смотря на того во все глаза, до сих пор не веря в то, что произошло. — Тц, я просто вспомнил кое-что из лекций профессора Дженкинса по психологии. Подумал, что получится связать все факты и достучаться до Третьего… — тихо ответил тот, смущаясь от такого внимания, но стараясь сделать более серьезное и даже безучастное лицо. — Но почему ты извинился? Ведь тебе же было, ну, плевать на его чувства все это время. — напомнил тот, вставая рядом с Аомине, оперевшись поясницей о кухонную тумбу, задумчиво возведя глаза к потолку. — Да, и мне все еще плевать! Просто, даже если мы друг другу никто и он все еще наша обуза… Это не значит, что я могу просто срываться на нем и применять силу. Иначе чем я тогда лучше тех, кто запер нас здесь. Такой же гондон, как и они… — последние слова тот произнес совсем тихо, чуть не переломив тарелку напополам, сжав ее сильнее нужного, но вовремя опомнившись, ставя ту на сушилку от греха подальше. — Дайки… — парень с мгновение смотрел на партнера пораженно, но его выражение лица быстро сменилось пониманием. Кагами отстранился от столешницы, оказываясь за спиной партнера, накрывая ладонями чужую талию, скользнув вокруг нее руками, обнимая, прижимая все еще немного напряженное тело к груди. Он оставил мягкий поцелуй на сильном плече, задержавшись губами чуть дольше положенного, после приближаясь к чужому лицу, пытаясь ненавязчиво заглянуть тому в глаза. — Ты никогда не будешь таким же, как они. Ты делал ошибки, но ты изменился. То, что ты сделал, тому доказательство. Ты смог сам все исправить. Аомине промолчал, недолго раздумывая, и партнер его не отвлекал. Мысленно отпустив этот груз, он все-таки посмотрел на Кагами, коротко кивнув. — Спасибо. — тихо и просто сказал тот, заглянув в карминовые глаза. В ответ Тайга оставил нежный поцелуй на чужих губах, ладонями начав лениво поглаживать чужую грудь. — Я, наверное, впервые видел настолько долгий и глубокий мыслительный процесс с твоей стороны… — решив отвлечь партнера, рыжий попытался сменить тему, невольно расплываясь в хитрой улыбке, смотря в синие омуты напротив. — Пф, пошел ты, Бакагами… — слабо фыркнул тот, все же невольно улыбнувшись, скрыв это от партнера, отвернувшись. — От тебя я и до настоящего момента ничего подобного не слышал. — конечно это была чистой воды ложь, ведь в свое время он выслушал очень много очень долгих и очень подробных объяснений, почему ему стоит «засунуть свое королевское мнение себе в анус». То есть, долгих душевных разговоров, направленных на сохранение их отношений. Пусть тогда ни Кагами ни Аомине не могли бросаться такими сложными психологическими терминами, как сейчас, кое-что рыжий понимал больше, чем его парень. Хотя обоих Тецуя считал надоедливыми болванами, оказываясь невзначай третьим лицом в их отношениях, поначалу помогая разрешить их конфликты. — А как же все те разы, когда мне приходилось прикрывать тебя перед преподами, чтобы они приняли у тебя экзамен, потому что меня они, в отличие от тебя, хотя бы в лицо знали? — он вскинул брови, не переставая улыбаться, показывая тем, что ждет того, как Аомине будет парировать. — Да больно ты мне помогал тогда. Говорил «он из нашей группы» и сваливал жрать в кафетерий. — тот фыркнул, закатив беззлобно глаза. — Да ну? А когда мне пришлось за тебя поручиться, как «твой друг из Японии, понимающий, насколько тяжело адаптироваться жить в обществе с иными менталитетом и системой образования», что ты наберешь нужное количество кредитов, чтобы вообще смочь получить диплом? — Тайга усмехнулся, немного отстраняясь, смотря на своего партнера с иронией. — Но программу я в итоге вытянул и набрал все нужные баллы. — тот лишь скрестил руки на груди, глянув искоса на парня, будучи явно довольным собой за проделанный труд. — Да, тебе всего лишь пришлось просить Куроко, чтобы он с тобой дистанционно позанимался по некоторым предметам. А потом еще и Мидориму, потому что свободного времени Тецуи на тебя одного не хватало, чтобы нагнать весь материал, что ты пропустил. — начал перечислять рыжий, наигранно задумчиво возведя глаза к потолку. — А в итоге дело дошло до того, что пришлось через Мидориму связываться с Акаши и вылавливать его с перелетом из Лос-Анджелеса в Бостон. И вообще повезло что он согласился по старой дружбе сделать пересадку в Чикаго и задержаться здесь, чтобы встретиться и провести эти ваши «экстремальные тренировки по подготовке к экзаменам» времен выпускных классов, чтобы ты хоть что-то сдал. И из-за этой всей беготни почти половина бывшего состава Vorpal Swords чуть не прощелкала свои сессии и едва не пролетела с чемпионатом NCAA в том году. Поправь, если я что-то напутал. Кагами невольно улыбнулся, не столько издеваясь, сколько вспоминая те былые деньки, когда они только перестраивались на новый ритм, только учились самостоятельной взрослой жизни, самодисциплине. Тогда жизнь раскидала их по разным штатам в желании воплотить свою мечту, продолжить играть и вновь когда-нибудь встретиться на поле. — Ну, не прощелкали же! — парень немного смутился, так как действительно позабыл о том прекрасном времени, когда только с помощью и поддержкой друзей смог не загубить из-за своих старых привычек, вроде веры в свою абсолютность, свое спортивное будущее, и научиться на своих ошибках, со временем оставив в воспоминаниях только личную победу над учебой и долгожданную победу их команды на чемпионате. — Все закончилось нормально, че теперь мандеть-то. — тот неловко почесал затылок, желая уже закрыть эту тему поскорее. — Да, повезло, потому что остальные смогли взять учебу под контроль, а не прохлаждались половину учебного времени хрен пойми где. Даже Кисе тебя оборжал… — Кагами сам прыснул, вспомнив, как все Поколение чудес, со временем узнавшее и погрузившееся в проблемы синеволосого, после закрытия семестра поздравляла его с тем, что японскую иммигрантскую задницу Дайки не депортируют обратно на родину с незачетами в кармане. — Тц, Кисе сам еле вытянул свою программу. Он вообще мне спасибо сказать должен был, что в тот момент он попал на наши занятия и смог нагнать половину материала. Удобно устроился, на готовенькое пришел! — парень фыркнул, явно не впечатленный подобными заслугами своего бывшего сокомандника. Кагами лишь сокрушенно покачал головой, вспоминая, что несмотря на все, Аомине — все тот же засранец времен их первой встречи. Просто стал немного поумнее. Все-таки, труд Сейджуро никогда не проходит даром, если он взялся за то, чтобы помочь Аомине выучить что-то, то можно быть уверенным, что парень запомнит эти знания до конца своей жизни. Тем более, Тайга понимал, что тот сам в душе был рад тому, что все они, — поколение Чудес и Кагами, — смогли оказаться еще на шаг ближе к тому, чтобы в один день оказаться в профессиональной баскетбольной команде. Просто так сложилось со времён Тейко, что открытой похвалы от гениев по отношению друг к другу услышать можно было крайне редко, а может, они все еще немного стеснялись выражать поддержку более открыто. Но в любом случае, тут все было понятно и без слов. — Кисе все время мечется между Японией и Штатами, потому что у него контракт с модельным агентством. — Кагами понимал, что говорил совершенно очевидные для них обоих вещи, но просто так хотелось на мгновение ощутить себя ближе к дорогим им людям. Ближе к их дому. — А ты, если мне не изменяет память, все баскетбольные площадки города тогда облизывал, гоняя в стритбол. — Зато победа на чемпионате была за нами. И теперь мы в стартовой пятерке. Если еще и следующий сезон будет за нами, если мы заберем кубок, то наши шансы при подаче заявки в офис лиги сильно возрастут. Мы сможем пройти драфт. — глаза Аомине заблестели огнем, а предвкушающая улыбка сама против воли наползла на его лицо. Он горел этим с самого момента приезда, с первых секунд на поле их университетской сборной, с первого матча в составе национальной ассоциации студенческого спорта, с их первой победы. — Да, Аомине. Как только выберемся отсюда. Кагами чувствовал, что внутри его терзает червячок сомнений, что их будущее, в которое они до попадания в это место верили безоговорочно, сейчас могло разрушиться в один момент, если они не найдут выход. Все его детство в Америке, тренировки с Тацуей и Алекс, Сейрин, Vorpal Swords, NCAA, НБА. Все это действительно может просто раствориться, исчезнуть, как и они из жизни. Но он не собирался просто так бросать свою мечту, их с Дайки мечту. К черту, они зубами выгрызут себе возможность свалить из этого городка. Синеволосый перевел взгляд на партнера, посерьезнев. Он уверенно кивнул партнеру, вспоминая, в чем на данный момент состоит их настоящая цель. Пусть их сбивала с толку неопределенность и отсутствие понимания законов этого места, они еще даже не использовали все свои возможности. За их разговором все это время тихо наблюдал мальчик, который так и остался сидеть за обеденным столом. Он смотрел своими большими глазами, не выражающих никаких эмоций, на парочку, не промолвив не слова. Только когда рыжий в ответ на что-то сказанное его парнем широко улыбнулся, Третий, помедлив пару секунд, повторил его выражение лица, изогнув губы в довольном оскале. Никто этого так и не заметил. *** После завтрака Аомине, как и обещал, решил научить мальчика играть в баскетбол. Это было непростой задачей, ведь мяч был слишком велик для ребенка, у него не было спортивной формы кроме его излюбленного костюма, да и под рукой никакого другого спортивного инвентаря у них не было. Пришлось импровизировать. Из ножек пары ненужных стульев и оторванных полосок ткани было сделано некое подобие конусов. Они были расставлены прямо на дороге, а вокруг краской из баллончиков были очерчены штрафные линии. Прямо сейчас мальчик стоял с самого края поля и рассматривал столь необычную конструкцию. В его глазах читался явный интерес, так как подобные формы он еще ни разу не видел. Аомине стоял рядом и задумчиво чесал затылок, пытаясь придумать какой-то план тренировки, удерживая в свободной руке мяч, Кагами же наблюдал за развернувшимся действом, примостившись на капоте их машины, стоявшей неподалеку. Он сидел, притянув к себе колено и положив на него руку, оперевшись на ладонь за спиной и подставляя лицо теплым солнечным лучам, которые вовсе не грели, не вызывали легкого знойного ветерка и вообще были больше похожи на свет от лампы, нежели от небесного светила. Но, если прикрыть глаза и сильно не вслушиваться, абстрагируясь от идеальной тишины этого места, погружаясь в вакуум подсознания, то можно было кое-как представить себя где-то далеко отсюда. Например, в старом рёкане, подобных тем, в которых они с Аомине отдыхали летом и весной. Тогда, из-за жары, они вываливались во внутренний дворик и лежали в тени деревьев, обливаясь холодной водой, поедая мороженое и охлажденный арбуз, в общем делали все возможное, чтобы хоть как-то дожить до вечера, чтобы после смочь выбраться на прогулку в город или на пляж. Пока Тайга витал в своих мыслях, Дайки раздумывал о том, что же ему делать с Третьим. Он не особо знал, с чего начать, ведь сам научился играть еще в глубоком детстве, так что все его навыки были уже сродни безусловных рефлексов, плюс его природный талант позволял ему лучше чувствовать свое тело и игроков команды, своей и противника, и меньше думать над тем, что ему сделать в тот или иной момент во время игры. И он вновь вспомнил своего старого друга Тецу, который, каждый вечер после тренировки, оставался в зале, чтобы лишний раз проработать базовое ведение и обводки. Да, пожалуй, это то, что нужно для первого занятия. — Итак. Давай потренируем ведение мяча. — синеволосый повернулся к мальчику, уже более расслабленно перекатив в руках мяч, смотря на того сверху вниз уверенным и даже немного холодным взглядом. Кагами, который заметил такую перемену в настроении партнера, невольно улыбнулся про себя, подумав, что тот, возможно, только возможно, позволил себе скопировать тон своего тренера, — уж непонятно, кого именно, Акаши, Кацунори, Кагетору или их тренера университетской сборной, — желая выглядеть более респектабельно, будучи в другом положении в данный момент. — Для начала я покажу тебе, как принять правильную позу, чтобы сделать прорыв и при этом удержать мяч. Аомине на себе подробно показал, под каким углом сгибать колени, куда наклонять торс, как держать голову и как движется рука с мячом, объясняя разницу между высоким скоростным ведением и низким. Номер три все это время не сводил глаз с уверенной фигуры парня, который периодически руками поправлял положение тела мальчика. Тот, в свою очередь, усердно копировал повадки и технику Аомине. Смотрелось это даже забавно, учитывая тот момент, что он все еще был одет в свой костюмчик. После синеволосый показал, как правильно пройти через их самодельные препятствия, но делая это так искусно и быстро, что Третий едва смог уследить глазами за его движениями. — Понятно? — спокойно спросил парень, на автомате продолжая отбивать мяч, подходя ближе к мальчику. Но на вопрос Третий так и остался молча стоять, недоуменно пялясь на взрослого. — Аомине, ты, кажется, забыл, что он еще ребенок, да и к тому же не гений баскетбола, как ты. Планку снизь. — незаинтересованно прокомментировал рыжий, против воли зевая, разморившись от долгого сидения без дела. — Разговорчики на скамейке запасных! — прозвучало в ответ весьма строгим тоном, хоть и в шутку. Кагами даже немного проснулся, посмотрев на своего партнера удивленно и слегка возмущенно, молчаливо спрашивая, что это сейчас было. — Обалдел? — рыжий фыркнул, пропустив слабый смешок, оглядывая нахохлившегося, словно важный индюк, Аомине. — Ты, типа, под мистера Райта косишь? Видел бы он тебя сейчас, поржал бы и отправил бегать на стадион до самой ночи. — Здесь нет других тренеров, кроме меня. Так что не мешать проведению тренировки! А иначе… Штрафные отжимания за несоблюдение дисциплины! — нашелся тот с ответом, вздернув довольно подбородок. — Штрафные отжимания за несоблюдение дисциплины! — Третий точь-в-точь повторил интонацию Дайки, чем еще больше раззадорил парня, которому определенно нравилось в эту игру, в которой он был лидером. В общем, детство и не думало его отпускать. — Боже… Тоже мне, тренер Картер. Тайга закатил глаза, показывая всем своим видом, что не собирается участвовать в этом странном действии, пока его парень, радостно улыбнувшись, что хоть кто-то поддерживает его перформанс, довольно взъерошил захохотавшему мальчику волосы привычным движением, похвалив того, возвращаясь к их незамысловатой тренировке. ⇆ ||◁ㅤ❚❚ㅤ▷|| ↻ |  Our Last Day As Children — Explosions In the Sky Пока новоиспеченный дуэт Аомине и Третьего спокойно и даже с удовольствием проводили вместе время, Тайга вновь вернулся к своим оставленным размышлениям. Он мысленно отправился путешествовать по, уже ставшими родными, оставленным улицам Чикаго с его бесконечными небоскребами, нависавшими над маленькими жителями города, снующих в их тени туда-сюда дни напролет по своим делам. Он вспомнил Клауд-Гейт и Миллениум-парк, Магнифисент-Майл и даже фонтан «Корона», в котором они с Дайки еще в самом начале совместного проживания в городе несмотря на то, что они оба уже были совершеннолетними взрослыми бугаями, все же «искупались», поддавшись внутреннему порыву и детскому энтузиазму. Затем мысли увели его дальше, на побережье Атлантического океана, где старый состав Vorpal Swords вновь собрался спустя долгое время после их последней совместной игры, сняв домик на несколько дней ближе к горам Аппалачи, веселясь на природе и выпивая после закрытия сезона, вдали от запретов и уставов команд. Это было чем-то совершенно неописуемым, как будто самый нереальный сон вдруг воплотился в жизнь, и тогда они оказались все в одном месте в одно время. Тяжело было поверить, что они действительно смогли поступить в США и проложить себе дорогу в профессиональный спорт. А после он оказался совсем далеко, по ту сторону Тихого океана, где все и началось. Тайга вспомнил старую квартирку, где они с Сейрин до последних дней его пребывания в Японии собирались и устраивали домашние посиделки, — на тот момент они еще были культурными, — вспомнил старую школу и дорогу до нее, по которой он каждый день ходил, иногда на обратном пути заходя в Маджи Бургер или в супермаркет неподалеку от дома, чтобы закупиться чем повкуснее и засесть дома за играми и сериалами. А еще вспомнил старые баскетбольные площадки, на которых они вместе с Дайки играли каждый раз, когда у них была возможность встретиться. Тогда все было простым и понятным, без всех тех сложностей, с которыми им пришлось столкнуться позже. Их старую квартиру, из которой парни хотели съехать, он не вспоминал. Иначе становилось слишком больно и тоскливо, слишком обидно от осознания, что все могло сложиться абсолютно иначе. Если бы они не были такими упрямыми, из-за чего они разругались в пух и прах с хозяйкой апартаментов на почве гомофобии и простого нежелания уступать странным требованиям женщины; если бы они не были такими привередливыми, что отметали все остальные варианты, в которых появлялись хотя бы малейшие непопадания в их запросы; если бы они хотя бы послушали совет отца Кагами, — который, как оказалось, в который раз был прав, — и все же согласились посмотреть варианты от его знакомого риэлтора, которые объективно были неплохи, они могли бы избежать той участи, которая их постигла. Почти полтора месяца взаперти, никаких ответов за это время, никакой ясности насчет их будущего. Они не знали, ищут ли их близкие, знают ли они вообще об их положении. Они даже не могли быть до конца уверены, что они все еще в Иллинойсе. Кагами бы не удивился, если вдруг оказалось, что они действительно провалились в Австралию, как ему в шутку в детстве говорили родители. Но если ты сидишь в клетке, из которой не выбраться, то какая разница, где именно она находится? Хоть в Антарктиде. Хотя, если они сейчас посреди ледника, то для полярного круга тут было даже очень тепло и комфортно. Парень оглядел этот странный район, осматривая идеальные одинаковые домики, вылизанные дорожки и посаженные вдоль улицы саженцы деревьев, пробивавшиеся сквозь бетон, которые хоть и напоминали органику, все равно вызывали чувство, будто что-то с ними было не так. Возможно то, какие они были на ощупь, выдавало в них нечто синтетическое. В этом поселке не было ничего настоящего. Только они с Аомине. Даже мальчик своим поведением и пугающе быстрым ростом был сильно отличен от нормального человека. Вновь подумав о глупой шутке Аомине, Кагами мысленно сравнил пробежку по их району с пробежкой по Йондеру. Когда парни бегали по Чикаго по утрам, они наблюдали, как постепенно просыпается город, как открывают один за другим кафе, лавочки, магазины и другие общественные места. Как все больше народа скапливается на улицах, как сонные и уже уставшие ранние пташки едут на работу. Обычно, из-за слишком плотного расписания, они делали это только по выходным, иногда бегая вместе, иногда порознь. Когда Дайки отказывался идти на пробежку, рыжий уходил на свой особый маршрут. Для этого лучше было вставать пораньше, чтобы успеть вернуться до позднего завтрака. Особенно ему нравилось делать это в середине весны или осени. Кагами выходил еще до восхода солнца, когда только начинало светать. По небольшим спальным районам он добегал до ближнего Норт-Сайда, а оттуда вдоль реки Чикаго, через деловой центр города, добирался до самого побережья озера Мичиган. И уже на пристани, запыхавшийся, но до одури довольный, наблюдал, как из-за горизонта над водной гладью восходил оранжевый диск, заставляя щуриться от ярких лучей, пробиравшихся под влажную кожу, пусть и не грея так, как летом, но от них становилось тепло где-то внутри, на сердце. Момент единения с самим собой, без посторонних и ненужных мыслей. Интересно, если Тайга будет бегать здесь, то сколько раз он вернётся к их дому, пока не завершит свою привычную дистанцию? Пока он будет бегать по кругу. Бегать по кругу. Парень на секунду встрепенулся, почувствовав, как в голове промелькнула какая-то странная мысль, какой-то ответ для себя на его размышления, которые все не давали ему покоя. Знакомый голос хотел что-то сказать, но кто и что Тайга так и не понял, не смог сфокусироваться, чтобы точно вспомнить. Может, это вообще было странное когнитивное искажение? Мозг просто устал думать постоянно об одном и том же, каждый раз обрабатывать одну и ту же задачу и выдавать один и тот же ответ. Они не смогут решить эту головоломку, пока не найдут новую информацию, хоть какие-то зацепки, которые смогут натолкнуть их на новые мысли. Как же он сейчас завидовал умственным способностям Мидоримы, Акаши или того же Ханамии Макото, которого рыжий до сих пор презирал, пускай и прошло уже много лет и от этого мерзкого слизняка в мире баскетбола не было ни слуху ни духу, — что, в общем-то, и к лучшему, — но его гениальный мозг, возможно, смог бы распутать эту загадочную паутину. А вот они вдвоем с Аомине гибким и большим умом не отличались. Парень тяжело вздохнул от собственной беспомощности, которую он вновь ощутил в этот момент, и перевел немного расстроенный взгляд на все еще резвившихся Дайки с Номером Три. Так как мальчик был еще слишком мал, чтобы проводить полноценные тренировки, и больше, чем учиться, ему хотелось непосредственно играть, синеволосый дал ребенку возможность просто поноситься с мячиком, обходя парня, который скорее в шутку, чем всерьез, бегал за ним, пытаясь забрать мяч, подогревая азарт. Выглядело это все… Буднично, обыденно, похоже на то, как еще в Японии их команды старшей школы играли в баскетбол со всеми желающими из младших классов, обучая их. Аомине неплохо справился сегодня. Дважды. Сначала поговорив с Третьим, а после выполнив свое обещание и, возможно, сделав мальчика немного счастливее. И это заставило Кагами улыбнуться, из-за простой человеческой слабости, желания знать, что, пусть они и не смогли до настоящего момента найти выход, они сделали хоть что-то правильное, хорошее, они отдали все свои силы, чтобы не скатиться в пучину безумия. Рука потянулась к карману джинс, и парень выудил оттуда свой телефон, разблокировав. Отчего-то ему захотелось запечатлеть этот момент. Поэтому он просто включил камеру и начал запись видео, снимая парочку, которая в процессе игры уже снесла все «конусы», чудом еще не навернувшись на них. Тайга сдерживал слабые смешки, наблюдая за тем, как изгалялся Дайки, пытаясь делать вид, что не может победить мальчика и тот абсолютно лидирует с мячом, ведь он не мог состязаться с ребёнком по-настоящему. Поэтому выглядел он весьма комично, кривляющийся, без конца смеющийся и непривычно расслабленный и по-своему нежный с этим мальчиком. Кагами никто не замечал, ровно до момента, пока у Номера Три не сорвалась рука и он не потерял мяч. Тот укатился в сторону, весело упрыгав по дорожке, и мелкий побежал подбирать его, а синеволосый остановился на месте, наблюдая за мальчиком, продолжая тихо посмеиваться, пальцами зарываясь в волосы и убирая их назад. В этот момент рыжий приблизил кадр, ловя чужую эмоцию, скрывшуюся в счастливой улыбке и потеплевших глазах. Возможно, почувствовав на себе столь пристальное внимание, Дайки повернулся к своему парню, наконец увидев, что его втайне снимают, и радость мгновенно вытеснило замешательство. — Ты что, снимаешь? Зачем? — Аомине, слегка стушевавшись, но стараясь этого не выдавать, засунул руки в карманы, делая наигранно отстраненный вид. — Для истории. Когда выберемся, выложу это к себе потом в профиль. Пусть парни поржут. — парень усмехнулся, проверяя запись в галерее, после убирая телефон. — Только попробуй выложить это, я тебе глаз на жопу натяну. — синеволосый недовольно фыркнул, чувствуя себя скомпрометированным, смущаясь, будучи пойманным в таком непривычном для себя раскрепощенном и по-детски радостном состоянии. Все же тяжело и даже боязно было прилюдно вылезать из своего кокона и показывать свою более мягкую сторону. — Ну попробуй. Я тебе руки пообломаю и засуну в те места, которые целовать принято. — Кагами ничуть не испугался, смотря на партнера с вызовом, подняв заинтересованно бровь, откинувшись назад, опираясь о капот на ладони. — Вот и целуй их, а не херней страдай. Меня вообще-то ценить надо, я у мамы такой один. — тот закатил глаза, медленно подходя ближе к машине, слегка крадучись. — О, я искренне соболезную ей в этом. — парень пропустил смешок, осматривая фигуру партнера, который все приближался, явно что-то задумав. — Эй! Ты ранишь мои нежные чувства. — синеволосый наигранно накрыл ладонями грудь в районе сердца, изображая гримасу, полную боли. — А они у тебя есть? — в момент, когда Кагами задал этот вопрос, полный скепсиса, Аомине оказался вплотную к парню, расставив ладони по обе стороны от чужой фигуры, заглядывая в глаза. — Хочешь сказать, я совсем бесчувственный? — в его взгляде и голосе не было и капли обиды, ведь они оба понимали, что это все не более, чем игра, в которой они словно две хищные кошки крались друг к другу, медленно подбираясь, готовясь к финальному броску. — Хочу сказать, что ты все еще закрываешься. Хотя тебе очень идет нянчиться с детьми. Особенно, когда у тебя получается найти к ним подход. Это… Даже заводит. — рыжий усмехнулся, рассматривая вблизи родные черты, медленно очерчивая взглядом глаза, нос, а затем и губы, задерживаясь на них. — То есть, чтобы затащить тебя в постель, мне достаточно лишь наняться нянькой? — тот пропустил смешок, улавливая чужое настроение, кончиком языка скользнув по верхним резцам, подогревая желание. — Можешь попросить Куроко помочь с этим, он как раз на подработку в детский развивающий центр устроился.– заметив небольшую провокацию, сам невольно закусил губу, не желая уступать, даже немного подаваясь вперед, сокращая дистанцию между ними. — Только если получше попросишь… Аомине медленно потянулся вперед, прикрывая веки, ловя чужое дыхание своими губами. Они почти коснулись друг друга, но в последний момент Кагами перехватил чужую руку у кармана толстовки, обхватив ловкими пальцами запястье, удерживая. Синеволосый разочарованно шикнул, сразу же отстраняясь, смотря на партнера с недовольством. — Какой грязный трюк, Дайки. В следующий раз придумай что пооригинальнее. — рыжий безучастно фыркнул, отпуская чужую руку и ловко спрыгивая с капота машины, расслабленной походкой направляясь к дому. — Я все равно знаю пароль от твоего телефона! — обиженный Дайки оперся поясницей о бампер, смотря вслед Тайге, недовольный своим маленьким поражением. — Но не знаешь пароль от облака! — Кагами поднял вверх руку, в которой держал телефон, победно помахав им, не оборачиваясь, и так зная, что Дайки сейчас на клапан давит от того, что рыжий имеет над ним пусть и такую небольшую, но власть. Аомине ничего не ответил, тихо бесясь со своего любовника, который мельком потрепал пронесшегося мимо с мячиком Третьего, направляющегося к Дайки, чтобы продолжить игру, и зашел в дом. Синеволосый не отводил взгляда от чужой спины, не глядя принимая от мальчика мяч, замечая в постуре рыжего какое-то странное напряжение, задумчивость, которое тот попытался скрыть, сбегая, но именно это и выдало его странное поведение. Но синеволосый решил не вытягивать из него какую-то правду, которой, возможно, и не было, возвращаясь к Номеру Три. Кагами, оказавшись внутри, остановился, сверля пространство перед собой задумчивым взглядом. Назойливая мысль о том, что на задворках его сознания затаился разговор, который он не помнил, но который почему-то был важен, не отпускала его. В голове поселилось стойкое ощущение, что та информация, которую он не может пробудить, таит в себе нечто, что нельзя просто оставить без внимания. Знание, которое несет в себе ответ, но который никак не приходит, оставляя Кагами в состоянии неведения. Это раздражало. И тревожило. Он не мог теперь оставить это так. Нервно выдохнув, парень мысленно набрался терпения, подходя к обеденному столу и забирая учебники и тетради, которые были оставлены здесь Третьим, не оставлявшим попытки изрисовать их полностью, затем подходя к кофейному столику и садясь прямо на пол, сваливая все на столешницу, придвигая к себе ноутбук, открывая его и включая, готовясь перекопать всю информацию, что была у него в распоряжении.