Spectacular thing

— М-х-м… — тело Сириуса выгибалось и таяло на столе пустой аудитории. — Риму-м-х… Ночь, проведённая порознь, в разных кроватях, давала о себе знать. Это было безумие: то, как сильно Люпина тянуло прикоснуться к лучшему другу. Будто каждая секунда их общения вела к этому мгновению. И теперь они не могли остановиться. — Мне нужно идти… — улыбнулся в губы Лунатик, пальцы запутывались в гладких, как шёлк, волосах. — Ам-мбридж ждёт… Стояк в брюках уже начинал болезненно давить на органы после сорока минут беспрерывных поцелуев. Горячий поток наслаждения струился по клеточкам кожи. — Нет, — повторил в который раз Сириус, утыкаясь носом в тёплую, нежную щеку. — Ещё чуть-чуть. — Сириус! — смеялся светловолосый, пытаясь увернуться от чужих губ на скулах, носе, веках. — Ты так уже десять минут говоришь! — Ну ещё чуть-чуть… — ластился Сириус ближе, разум давно не совладал с телом. — Совсем чуть-чуть. Он вновь поцеловал Римуса в губы, выдыхая от удовольствия. Как же брюнет вкусно пах, господи Боже. Кости ломило от тягостного желания кончить. — Сириус… — выдохнул Рем, опуская худенькое тело с парты на пол. — Это мой шанс остаться в пансионе, мне нельзя опаздывать. Одурманенный поцелуями Блэк разочарованно выдохнул. — Последний раз? — прошептал он жалобно. И Римус притянул его за талию, чтобы сладко смять этот влажный, горячий рот. Все органы томительно переворачивались от желания… ощутить завершение. Это было жестоко: осознавать, что Сириус, вероятнее всего, отрекался от занятий сексом до конца своей жизни. И Луни прекрасно понимал, что не мог сделать этот выбор за него, оставалось только принять действительность. Сириус был асексуалом. Мог ли Рем удовлетворять себя одними лишь мыслями до конца своих дней? Было ли этого по-настоящему достаточно? Губы Бродяги нежно выводили лёгкие касания на шее, облизывали кожу… И Луни всеми силами сдерживался от стонов, как накалённая струна. «Мне не будет достаточно жизни без Сириуса». И это все, что имело значение. — Иди, — чмокнул Блэк его в последний раз, а затем тихонько рассмеялся, довольный собой. — Не хочу, чтобы тебя снова исключили из-за меня.

***

«Gryffinwhores»

Марлен Дитрих: НУ? МакДональдС: НУ? Дора Путешественница: НУ? Джеймс Бонд: От ваших «ну» ситуация не сильно изменится 🤨 Питер Пэн: Мы ждем Джеймс Бонд: Сириус мне сейчас вывихнет руку Джеймс Бонд: Принесите кто-нибудь ему валерьянки Сириусли?: ДА ПОТОМУ ЧТО ОНА ЕГО УЖЕ ТРИДЦАТЬ МИНУТ НЕ ВЫПУСКАЕТ Джеймс Бонд: Не ори ты так в чате Питер Пэн: И в коридоре тоже 😶 Марлен Дитрих: Я не переживу исключения Римуса Марлен Дитрих: Если он действительно уедет, то ваша компашка слетит с катушек Марлен Дитрих: И вы станете в 1000000000 раз невыносимее Лили Роуз Депп: Будет некому вас контролировать 😔🙏 Джеймс Бонд: Напоминаю, вы говорите о Римусе, который сбежал с Сириусом на концерт в город, напился до беспамятства и избил Гидеона Джеймс Бонд: Не уверен, что за эти годы в нем осталось что-то разумное

***

«Girlies 👩🏻‍🦰👱🏻‍♀️👩🏾‍🦱👩🏽»

14:05 Лесбиянка Марлин: 🧐🧐🧐 14:06 Пансексуалка Дори: Что такое? 14:06 Лесбиянка Марлин: Не знаю…. 14:06 Лесбиянка Марлин: Я никогда не задумывалась над тем, что произошло, пока Джеймс не сформулировал это… так 14:06 Бисексуалка Мэри: Как? 14:06 Лесбиянка Марлин: Будто бы… Хз, может, показалось…. 14:07 Рыжая импостерша: Что именно? 14:07 Лесбиянка Марлин: Будто бы Римус последние дни все время вокруг Сириуса? 14:07 Бисексуалка Мэри: А когда они не были вокруг друга друга?🤨 14:08 Рыжая импостерша: Вообще звучит действительно странно… 14:08 Рыжая импостерша: Но, думаю, Люпин бы мне рассказал 14:08 Рыжая импостерша: На удивление, он плохо хранит секреты 14:09 Бисексуалка Мэри: Вы серьезно думаете, что Римусу нравится Блэк? БЛЭК!? БЛЭК!? 14:09 Лесбиянка Марлин: Думаешь, невозможно? 14:09 Бисексуалка Мэри: Он слишком Римус для него 14:09 Бисексуалка Мэри: Тем более, гетеросексуал с вероятностью в 99% 14:09 Пансексуалка Дори: 🤭🤭🤭 14:09 Лесбиянка Марлин: Ты что-то знаешь?…. 14:10 Пансексуалка Дори: Нет, ни в коем случае…. 14:11 Лесбиянка Марлин: 😑😑😑 14:12 Бисексуалка Мэри: Но бэбики у них были бы красивые 14:12 Рыжая импостерша: Какие бэбики, Мэри….. 14:12 Рыжая импостерша: Ты опять пропускаешь биологию?….. 14:12 Бисексуалка Мэри: Дай девчонке помечтать 🙄

***

«Gryffinwhores»

Джеймс Бонд: ОН ОСТАЛСЯ ОН ОСТАЛСЯ ОН ОСТАЛСЯ МакДональдС: 😱 Питер Пэн: !!!!!!!! Марлен Дитрих: ЧТО ОНА СКАЗАЛА???!?!?!? Джеймс Бонд: «У нас вышло с вами недопонимание, мистер Люпин. Но я гарантирую, что третьего шанса не будет» Лили Роуз Депп: ДА ДА ДА Питер Пэн: Я боюсь Сириуса. Марлен Дитрих: А кто не боится…. Питер Пэн: Он только что повалил Римуса на пол объятиями

***

«Girlies 👩🏻‍🦰👱🏻‍♀️👩🏾‍🦱👩🏽»

14:19 Лесбиянка Марлин: 😶😶😶 14:20 Рыжая импостерша: Окей……. 14:20 Бисексуалка Мэри: Да не….. 14:20 Бисексуалка Мэри: Это же типичный Сириус

***

«Gryffinwhores»

Питер Пэн: Ещё и увёл его от нас, собака сутулая

***

«Girlies 👩🏻‍🦰👱🏻‍♀️👩🏾‍🦱👩🏽»

14:21 Бисексуалка Мэри: Окей……….

***

— Это самый уродливый плакат в моей жизни, — нахмурился Джеймс, изучая ватман в руках Марлин. Кислотно-зелёной краской было выведено: «Поздравляем, Римус, ты остался в этом аду». Лицо друга, приклеенное к нарисованному существу кривых форм. — У тебя не было ИЗО в начальной школе? Блондинка пихнула парня в плечо. — Можешь сам нарисовать, умник. Джеймс весело ухмыльнулся, но продолжил вырывать листы бумаги для розжига костра. Разумеется, вечеринка была неизбежна. Но теперь, когда ситуация в Хогвартсе накалялась, нужно было вести себя в два раза аккуратнее. Мародеры не стали созывать других студентов, только лучших подруг. Украсили огоньками территорию у заброшенного автобуса и принялись расставлять стулья вокруг костра. Девчонки позаботились о пачке маршмеллоу и поздравительных открытках. — Тебе помочь? — внезапно рядом с Сохатым появилась Лили. Рыжие волосы, заплетенные в две французские косички, и яркий макияж глаз. Она была определением прекрасного. В последние дни между ними определённо становилось все меньше границ, и Эванс казалась мягче, дружелюбнее… Будто ее мнение действительно начинало меняться? — Ты умеешь разводить костёр? — ухмыльнулся Джеймс. И девушка легким движением руки приподняла тяжёлую канистру с розжигом. — РИМУС! — воскликнули в один голос Доркас и Питер. К ним навстречу шли Бродяга с Лунатиком. Блэк вёл улыбающегося, раскрасневшегося друга за руку. — Ребята, вы сумасшедшие! — даже в вечерней темноте лицо светловолосого сияло неверием. — Я думал, Сириус меня вёл в лес, чтобы… убить. Но это мне нравится больше. Блэк как-то смущённо показал другу средний палец. Они вообще в последнее время были чересчур радостными. Пропадали не пойми где, хихикали и обнимали друг друга... Видимо, произошедшее с Амбридж помогло друзьям вновь сблизиться. — Поздравляем! — МакКиннон бросилась в объятия Луни, к которым присоединились и остальные девчонки. — Без тебя Хогвартс стал бы ещё невыносимее! В хаосе поздравлений, смеха и первых поднятых бутылок пива, друзья наконец собрались вокруг костра и подключили к колонкам музыку. — Помнишь их поцелуй с Норой? Сириус неловко оглядел усевшегося рядом с ним Джеймса, брови поползли нахмуренно на переносицу. — Д-да, а что? — Она сегодня подошла ко мне с просьбой познакомить с Лунатиком, — не смог удержать улыбки Сохатый. — Пиздец, Нора – одна из лучших девчонок факультета! Наш Римус – чертов магнит, кто бы мог подумать! Бродяга как-то саркастично улыбнулся, сделав глоток холодного пива. — Ты собираешься их познакомить? — Конечно! — возбужденно воскликнул Джеймс. — Если моя личная жизнь пока не клеится, то мой долг стать купидоном. Они идеально подходят друг другу! Послезавтра, на экскурсии, надо их посадить вместе. У Норы была потрясающая фигура, и характер девушки отличался… дерзостью, решительностью. Их лучшему другу была просто необходима девушка, умеющая проявлять инициативу. — А ты его спросил? — в голосе Блэка скользнуло… раздражение? — Может, ему вообще не сдались свидания? Почему ты решаешь, кто ему подходит, а кто – нет? Поттер непонимающе приподнял брови. Разве в его желании помочь было что-то плохое? Он лишь хотел для Лунатика самого лучшего. Другу было уже шестнадцать, и тот шугался любых упоминаний девчонок. — Я же не предлагаю свести их насильно, чего ты бесишься? Сириус перевел взгляд на смеющегося Римуса напротив: тот рассматривал плакат Марлин, кудрявые волосы спадали на глаза. И выглядел он действительно круто, не удивительно, что девчонки начинали обращать на парня внимание. Особенно сейчас, в кожаной куртке Сириуса, из которой Рем, по-моему не вылезал ещё с концерта The Kooks. — Давайте сыграем в «Кто из нас?», — предложила Мэри, раздавая палочки для маршмеллоу друзьям. — Правила вы знаете. Тот, на кого больше всего укажут, пьёт четыре глотка. — О нет, — выдохнула Лили расстроено, подруга ненавидела алкогольные игры. — И первый вопрос, — улыбнулся Поттер, прищурившись. — Кто из нас убийца веселья? Все без исключения указали на Эванс, и ей пришлось выпить из своей бутылки пива. — Хорошо, — язвительно ухмыльнулась рыжеволосая, и ее взгляд в сторону Джеймса казался даже игривым? — Кто из нас может потратить пять часов жизни на то, чтобы убедить комментаторов Тейлор Свифт, что она лучшая певица нашего поколения? Разумеется, все указали на Джеймса, потому что это была слишком… точная характеристика. — Ты играешь по-грязному, Эванс, — отпил из бутылки лохматый, пока… дурацкая улыбка расползалась на лице. — Хорошо, кто из нас может потратить десять часов на просмотр конспирологических теорий о инопланетной жизни? — Мы теперь так играем!? — ахнул разочарованно Питер, но все же выпил, как только на него указали. — Кто из нас может отравить других своими кулинарными способностями? Здесь голоса разделились: Мэри и Доркас указали на Марлин, Римус на Сириуса, а остальные на МакДональд. — Я знаю, на что ты намекаешь, Рататуй, — натянула фальшивую улыбку девушка. — Мои торты – лучшие, это просто у тебя непереносимость лактозы. — Я просидел на толчке три часа, Мэри, три часа! — не унимался Петтигрю в приступе смеха. — Как можно было добавить к малине петрушку? — Ты ничего не смыслишь во вкусовых сочетаниях, — выдохнула обессилено МакДональд, но тут же переключилась на подгорающий зефир. — Окей, кто из нас может попасть в секту? Джеймс и Бродяга указали на Питера, а остальные на Доркас. — Это была не секта, а религиозный лагерь! — засмеялась девушка, приподнимая руки в защите. — И как? — улыбнулась ей МакКиннон. — Нашла Иисуса? Темноволосая пихнула ее легонько в плечо, но все же выпила свои четыре заслуженные глотка. — Кто из нас может проплакать несколько часов над собаками в тик токе? Без пререканий, все ткнули пальцем в сторону Сириуса. — Их находят грязными на обочине! — прижимал брюнет руку на сердце. — А потом моют, кормят, и… и… — Только не плачь сейчас, — поморщился Люпин, заметив, как задрожал голос. За что ему и прилетело маршмеллоу в лицо от Бродяги. — Хорошо, — отставил бутылку Блэк. — Кто из нас вечно заказывает шоколадный десерт перед основным блюдом, потому что «не дай Бог сейчас упадёт метеорит, а я так и не успел поесть то, ради чего пришел?» Римус начал глотать алкоголь ещё до того, как все решительно уставились на него. — И вот скажи, разве я не прав? — кинул в него заносчивый взгляд Люпин. — Ладно, кто из нас может посмеяться в самый неподходящий момент? Джеймс и Сириус указали друг на друга, в то время как остальные – на Марлин. — Это вы смеётесь не тогда, когда нужно, — сморщила проколотый пирсингом нос МакКиннон, а затем отпила из бутылки. — Окей, кто из нас последний лишится девственности? Сириус выбрал Джеймса, но остальные немного нерешительно ткнули пальцами… в Бродягу. — Я? — удивился Блэк, оглядываясь по сторонам. — С чего вы вообще это взяли? — Серьезно, Сириус? — вскинула бровями Марлин. — Ты сам говорил, что у тебя не получалось переспать с Гидеоном. Повисла неловкая тишина, во время которой длинноволосый хватал ртом воздух. — Во-первых, не упоминай его имя при мне, — нахмурился парень. — Во-вторых, вам мало, что известно о наших отношениях, уж поверьте. — Но ты сказал, что испугался секса! — настаивала Марлин, вероятно, затрагивая личностные границы. — Вот скажи, в прошлом году, ты разве не показывал мне фотки минимум пятидесяти парней? У тебя быстро возгорается интерес, но ты никогда не решаешься. Это факт. В любой другой вечер Бродяга мог отшутиться, но сейчас что-то было… явно не так. Из-за ситуации с Гидеоном или нет, но он испуганно бегал глазами по лучшим друзьям… Особенно по напряжённому Лунатику. — Это не факт, — твёрдо проговорил темноволосый. — У меня не так часто просыпался интерес вообще к кому-либо, чтобы успеть потухнуть, МакКиннон. — Ладно-ладно, — заерзала Марлин, наконец ощутив накалившуюся атмосферу. — Ещё месяц назад ты говорил обратное. Я не поспеваю за твоей сменой мнений, извини… Это, наверное, стало последней каплей. Потому что Бродяга сорвался с места, пихнув бутылку и палочки с зефиром в руки Джеймса. — У меня пропал аппетит, — длинноволосый пустился куда-то в сторону лесной тропинки, дым, казалось, струился из ушей. — Какого… — приподнялась МакКиннон. Но Люпин ее остановил. — Все нормально, я сейчас, — светловолосый так решительно понёсся следом за другом, что Джеймс не стал идти за ними. У Лунатика была способность действовать успокаивающе в подобных ситуациях. — Марлин… — выдохнула опечалено Медоуз. — Да что я такого сказала? — начинала злиться блондинка. — Вы все выбрали его! В прошлый раз он указал на меня после вопроса «Кто из вас может переспать за деньги?» Это всего лишь игра! Я же, блять, не обижаюсь! В словах подруги, на самом деле, был резон. Прежде Бродяга не реагировал на подобное так… болезненно. — Он только что расстался с Гидеоном, — предположила Лили. — И, судя по синякам на лице Пруэтта, Римус не просто так ему вмазал. Это явно… болезненная тема. Может, он все ещё влюблен в Гидеона? Самая чуткая, понимающая Лили. Безусловно, она была, как и всегда, права.

***

— Да постой, Сириус! Перепуганные возгласы Луни преследовали его до самого возвращения в пансион, но Блэк не собирался останавливаться. Потому что сейчас он был в слишком подвешенном состоянии. — Сириус! — наконец перехватил его руку светловолосый и развернул к себе. Глаза нашли задыхающегося от бега парня. Грудь Луни вздымалась, тёплые, алые губы окутывал пар. — Ты меня ненавидишь? — прошептал Бродяга, сердце трещало по швам. Слишком хороший, слишком заботливый. Как же Бродяга его не заслуживал. — Ч… чего? — ореховые глаза хлопали в недоумении. — Марлин говорит правду, я ведь действительно не могу тебе дать нормальных отношений, — тело начинало потряхивать то ли от холода, то ли от накалённых нервов. — Мы этого не обсуждаем уже вот как два дня, потому что все так хорошо! И ты… Ты такой… Такой замечательный! И если я действительно асексуал… Луни, блять, я не… — Сириус, Боже, ты из-за этого ушёл? — перебил его Люпин. Глаза полные неверия. — Ты правда думаешь, слова Марлин как-то изменят мое отношение к тебе? Какой-то холодный стыд прошёлся по коже мурашками. И Сириус задергал головой в отрицании. — Хэй, посмотри на меня… — подошёл к нему Люпин в плотную. Чужие ладони потянулись к лицу, как только их взгляды встретились. — Ты обо всем мне уже рассказал на пирсе, после концерта… Это не поменяло моих чувств, Сириус. Не поменяет и сейчас. Нежность пальцев дарила то долгожданное, тёплое успокоение, от которого бабочки трепетали в желудке. От которого слёзы тоски сворачивались в уголках глаз. — Если я… Если я был прав, Луни? Что будет дальше? — Мне все равно. Смешок неверия сорвался с губ темноволосого. — Это сейчас тебе все равно… — И через год будет тоже, и через два, и через четыре, и через двадцать лет… — Не будет, — мотал головой Сириус. — Будет, — уткнулся своим носом Лунатик в горячий лоб. — Кто сказал, что я не асексуален? Откуда тебе знать? — Потому что ты… — начал Бродяга уверено, но вдруг осознал: они так и не обсуждали ориентацию Римуса. — Кто ты вообще, Луни? Светловолосый отодвинулся, тихонько рассмеявшись. — Вот именно, Сириус, — улыбался этой искренней, трепетной нежностью Люпин. — Бисексуал? Пан? Гей? Без лейбла? Я задаюсь этим вопросом уже несколько лет, но не могу найти ответ. — Несколько лет? — слова застыли в горле. — Ч… что? Как… Как долго я тебе нравлюсь, Римус? — Уже очень долго, — погладил его по волосам Луни, провёл пальцами вдоль румяной от холода щеки. — Я… Дыхание светловолосого участилось, словно волнение не давало размеренно делать вдохи. — Я люблю тебя, Сириус… По-настоящему влюблён в тебя, — вышло слишком тихо, слишком ласково. От чего все органы подпрыгнули внутри к самому сердцу. — И я прекрасно понимаю, что ты не жил долгие годы с подобными чувствами… Поэтому не прошу в ответ многого, просто… Просто поверить? Поверить в то, что меня не пугает твоя ориентация или переживания по поводу секса, потому что… Это не важно. Клянусь, мне нужно только то, что ты сам захочешь мне дать. Мне нужен только ты. Губы завибрировали от страшного, неконтролируемого желания издать всхлип. Это были самые необходимые слова в жизни Сириуса. Он даже не понимал, насколько необходимые, до этого мгновения. Не понимал, что такое настоящая любовь до этой секунды. — Я верю, — прошептал Блэк, выискивая пальцами чужие, прохладные ладони. — Я верю тебе. Выдох облегчения сорвался с губ Римуса, и он притянул парня пониже в свои объятия. Самые крепкие и родные, такие, в которых ты ощущал себя в безопасности, несмотря ни на что. — И не смей думать, что это не взаимно — проговорил тихонько Бродяга. Уткнулся носом в разгоряченную кожу ключиц. — Я, может, и осознал многое сейчас, но эти чувства были всегда. Внутренний смех Лунатика вибрировал под щекой. — Тебе не обязательно говорить… — Я серьезно! — запротестовал Блэк, отодвинувшись. — Пойдём. Уже через несколько минут они оказались в спальне Мародёров, и Сириус полез на полки своего шкафа в поисках необходимого. — Бродяга, я тебя люблю, но ты меня пугаешь, — светловолосый изучал его, сидя на кровати. Щеки розовели от резкой перемены температуры. — Вот… — наконец Бродяга нащупал альбом и вручил Римусу в руки. — Я сделал его, когда ты уехал в Уэльс. Плотная, кожаная книга, в которой хранились все снимки Лунатика, сделанные за долгие годы дружбы. Люпин осторожно пролистывал страницы: детские, потёртые фото, полароиды и селфи на телефон. Распечатанных снимков было, наверное, около нескольких сотен. — Почему? — завороженно прошептал Римус, тонкие пальцы исследовали страницы. — Потому что ты был обижен на меня, и, клянусь, — сделал глубокий вдох Сириус. — Я думал, у меня вырвали сердце. Так накрутил себя, что решил, будто это наши последние воспоминания… — Почему ты их распечатал? — поднял взгляд Люпин, как только темноволосый присел напротив него. — Я испугался в какой-то момент, что телефоны не долговечны, и я могу потерять нашу память, — серые глаза хватались за парня перед ним, за его потрясающие волосы, плечи и губы. — Эти чувства всегда были со мной, Луни… Мне нужно было только открыть глаза. Т-ты… Ты помог открыть их. Какие-то щемящие, болезненные языки пламени вспыхнули в ореховых глазах. Уголок губ дёрнулся в слабой улыбке. — Я правда тебе нравлюсь? — прошептал Римус, словно действительно не понимал до этого мгновения. И Бродяга бодро закачал головой. Сердце таяло под невинностью, что таилась в огромных, любящих глазах. — Очень, — вышло слишком тихо. Уже как по инерции Сириус двинулся вперёд к парню. Обхватил ладонями лицо, прижался губами в поцелуе, запустил пальцы в струящиеся песочные кудри. И этот запах, мускусный, телесный, пряный, сводил Бродягу с ума, словно наркотик. Это нельзя было сравнить с тем, что он ощущал к Гидеону… Нельзя было сравнить ни с чем. Будто все казалось и правильным, и пугающе-волнительным одновременно. Если бы Сириус не знал друга так близко, он действительно мог бы испугаться собственных чувств. Но это был его Луни. Его лучший друг. И он не мог сделать ничего плохого, не мог… причинить боли. Губы Римуса настойчиво утягивали к себе, ласкали горячей дрожью. Движения языков медленное, влажное, тёплое… Руки Сириуса сами собой очутились на воротнике кожаной куртки и начали стягивать ее с парня. Хотелось ближе, теснее… Так, чтобы ощущать бархат кожи повсюду. — Сириус… — прошептал Луни в поцелуй. Глаза приоткрылись в нескольких сантиметрах, изучая порозовевшего друга. — Что ты… Блэк заткнул его очередным поцелуем, напряжение внизу живота нарастало. И не было уже никакого стеснения, только… желание. Огромное, тягучее желание, умоляющее ощутить крепкое тело, что прижимало к себе. Наконец, Блэк избавил светловолосого от куртки и принялся импульсивно освобождать себя от жакета. — Сириус, — сопротивлялся Римус, хотя наслаждение в голосе говорило об обратном. — Сириус, что ты… делаешь? Слова Луни затерялись в шуме падающих на пол вещей. В каком-то животном пробуждении брюнет ластился все ближе и ближе к разгоряченному телу, усаживался так, чтобы набухший член мог ощутить твёрдость чужой коленки. Одно движение пахом вперед, и с его губ сорвался обрывистый стон. — Сириус! Люпин резко от него отстранился, едва дыша. Глаза испуганно бегали по лицу друга. — Что происходит? — прошептал Римус, выискивая ответы. — Ты же… Ты же не хотел… — Луни, позволь мне проверить одну теорию, — взмолился брюнет, полыхая то ли от стыда, то ли от невыносимого, неконтролируемого возбуждения. — Какую ещё теорию? Бродяга ничего не ответил, только нежно поднёс чужую руку к краешку своих брюк, словно разрешая. С Гидеоном все обрывалось на моменте застёжки ремня. Что, если все это время проблема была вовсе не в… Сириусе? — Пожалуйста… — выдохнул он, прижимаясь к чужим губам своим приоткрытым ртом. Несколько секунд светловолосый глядел на него в каком-то неверии, а затем проговорил чересчур тихим басом: — Если что-то будет не так… Ты сразу же меня остановишь, х-хорошо? И Сириус кивнул. Чужие пальцы нерешительно, аккуратно добрались до застёжки ремня. И Луни почти что слепо стянул его, не разрывая зрительного контакта с затуманенными страстью глазами. По комнате прошёлся лязг расстегивающейся ширинки. Заставляя Сириуса выдохнуть в облегчении. — Ложись… Римус подхватил парня за талию, чтобы уложить на мягкие простыни. И Сириус едва не растаял в стонах нужды, наблюдая за нависшей фигурой. Повсюду тёплые касания губ, дрожащие прикосновения пальцев. — Чего ты хочешь? — шепот на ухо. И Сириусу показалось, его паховая область воспламенилась. Потому что влага была повсюду, как и дыхание Луни. Все превратилось в беспорядочное сплетение языков и слюны. Римуса и самого потряхивало от перевозбуждения, но он пытался сохранять контроль. — Всего, — простонал темноволосый, все крепче сжимая корни песочных кудрей. Своим помутневшим рассудком Сириус осознал, что они начали лихорадочно раздеваться. Откидывать в сторону нелепые, бессмысленные куски ткани, от которых давно уже стоило избавиться. И губы Лунатика нашли розовые соски, потянули к себе, облизав. Так горячо, что Бродяга начал извиваться. В пространстве оставались только судорожные вздохи. Тело Люпина нависло сверху, надавило членом на чужой стояк, и даже это соприкосновение заставляло поскуливать от новых, томительных чувств. Как обезумевшее существо, Блэк начал тереться, тянуться ближе. Пальцы стягивали боксеры Римуса, чтобы наконец остаться кожей к коже. В комнатном, теплом освещении лампы каждый изгиб, каждый кубик пресса на смуглой коже Лунатика казался чересчур нежным, чересчур гладким и скользящим. И его стоячий, розовый член – настолько красивым, подобного Сириус не видел даже в порно. — Ты ахуенный, Господь, — простонал Римус, как только освободил Блэка от лишней ткани. Как только их влажные от предсемя члены прижались друг к другу. И Сириус был потерян. Окончательно и безвозвратно. Все его тело было во власти губ Римуса, во власти его низких, хриплых постанываний в ухо. Мокрый язык провёл линию на вздрагивающем прессе Бродяги, опустился к паховой области… Скользя ниже с каждым нажатием губ, и когда Бродяга осознал, куда друг спускался, он почти потерял сознание. А затем шероховатая ладонь Рема сомкнулась вокруг стояка. — А-м-х… — зажмурился Сириус, выгибаясь спиной. Как же ахуенно это было, даже и не близко к самоудовлетворению. Его стоны застряли в горле. — Пиздец… — вышло нечеловеческим шёпотом. — Хорошо? — настороженно прошептал светловолосый, но глаза искрились вожделением от открывающейся картины. И в ответ Сириус смог лишь кивнуть. Позволить чужим губам сомкнуться вокруг покрасневшей головки члена и осторожно облизать. Огромные, невинные ореховые глаза неразрывно следили за реакцией. — Луни… — вырвалось на придыхании. Внизу живота вспыхнул раскаленный добела жар. Наверное, это было читаемо на его потном, полубезумном от похоти лице. Блять, они действительно трахались спустя столько лет дружбы? Это осознание только сильнее возбудило Бродягу, опьянило неизведанными ощущениям. А рот Лунатика опускался все глубже, быстрее, развратнее. Сириусу просто нельзя было смотреть вниз на эту картину, можно было сдаться слишком быстро. Поэтому, растворившись в коконе жарких хлюпов, ему оставалось только судорожно стонать, прикрыв веки. Пальцы отчаянно хватались за копну светлых волос. — Хорошо? — прошептал Рем, делая глубокий вдох, слюни стекали по алым губам. — Пиздец… — издал слабый смешок Блэк, приоткрыв веки. Ему хотелось разреветься от того, каким слабым, податливым становилась каждая клеточка тела. — Римус, ты пиздец… Это вышло почти как оскорбление, от чего светловолосый тихонько рассмеялся. Но все же оставил нежный поцелуй на головке, продолжая двигать ладонью вверх-вниз. — Ты просто ахуенный, — завороженно проговорил Сириус, дергаясь бёдрами. Жаждущий большего, жаждущий, чтобы это чувство никогда не заканчивалось. И когда Луни в очередной раз сомкнул губы вокруг пульсирующего стояка, Сириус едва не захныкал от накатывающего оргазма. Слишком много, слишком ярко… В этих чувствах Блэк начал теряться, лишь смутно замечая, как впиваются пальцы Рема в бедро, а губы посылают вибрации. У него перехватило дыхание от самого сильного оргазма за всю жизнь: бедра дрогнули, в глазах потемнело, и захотелось кричать от непрерывного наслаждения во всем теле. Луни. Его Луни сделал это с ним. Заставил всего размякнуть на потных простынях, с прикрытыми веками, дрожащего, кусающего губы… Сириусу казалось, он действительно переродился. — Не страшно? — прошептал Римус, подползая к нему на четвереньках. Его сладкие губы теперь были на вкус более мускусными, терпкими что ли. — Все хорошо? Сириус слабо кивнул, прижимаясь носом к мягкой щеке. Вдохнул незнакомый прежде запах секса, наслаждаясь трепетными пульсациями внизу живота. — Спасибо, — выдохнул он, ощутив себя едва ли не беспомощным, сердце колотилось под рёбрами. — За что? — усмехнулся Римус, целуя расчувствовавшегося брюнета в висок. — Ты просто ахуенный, Сириус. Просто ахуенный. Слова прошлись мурашками по позвоночнику. Наполнили сердце невероятной, неописуемой нежностью… — Я хочу ещё. Во мгновение ока Блэк оказался сверху, прижимаясь к прессу Лунатика своим. Секс с чувствами вовсе не был страшным, наоборот, просто, блять, невероятным. И Луни должен был это ощутить. — Господи, что я пробудил, — смеялся Римус, уворачиваясь от поцелуев. — Давай ты хотя бы передохнёшь? Но Сириус не собирался этого делать. Их ласки могли длиться всю ночь, и ему было бы мало. Губы настойчиво сминали чужой, сладкий рот. — Куда ты… — прошептал Римус, как только брюнет пополз к тумбочке. И уже через секунду Бродяга вернулся с тюбиком смазки в руках. — Сириус? — выдохнул Луни, глаза потемнели от похоти. — Ты хочешь… — Снизу, да, — подтвердил смущённо брюнет. — Если ты тоже… — Д-да, — слишком быстро проговорил Люпин. — Ты точно… Ну… Длинноволосый заткнул его жарким поцелуем, полным нужды. Это был намного более… пугающий шаг. Но тело Сириуса требовало ощутить Римуса, требовало доставить ему наслаждение. И в каком-то хаосе поцелуев по коже, Люпин вновь очутился сверху, смазывая пальцы липкой жидкостью, поглаживая себя и приоткрытую дырочку. Сколько бы раз Блэк не касался себя там, это было не сравнимо с тем, как это делал Римус. Плавно, мягко, но так возбуждающе… Будто Сириус был фарфоровой куклой в чужих руках. — Лу… — издал он полуслово, полустон, между одним прерывистым вдохом и другим. Тёплый, скользкий палец туго сжимали стеночки, пока все тело не дернулось в новом приливе экстаза. Потому что Рем нашёл то, что искал, и это вынудило Сириуса задыхаться от стонов. Член вновь наполнялся кровью. — Какой же ты… — прорычал Римус в чужое ухо. А затем Сириус поднялся всем корпусом, впиваясь ногтями в напряжённые мышцы чужой спины. И начал осторожно, не разнимая зрительного контакта, насаживаться на возбужденный член. Прерывисто дыша и жмурясь, преодолевая жгучее, незнакомое чувство болезненных спазмов. — Сириу-у… — застонал Римус, утыкаясь носом в потную шею, в прядки длинных, слипшихся волос. — А-м-х… Это был самый громкий, бархатный стон, который когда-либо слышал Бродяга. Самый возбуждающий звук в мире. — Аккуратно… — взмолился брюнет, как только ощутил толчок внутри себя. — Д-да… Медленно привыкая к этим движениям, Сириус начинал задыхаться от удовольствия в чужие губы. Целуя, кусая влажную плоть. И комнату наполнили синхронные стоны, движения члена. Блэк захныкал в чужое ухо, двигаясь на Римусе все быстрее и решительнее. Выгибаясь и сталкиваясь с твёрдым прессом своим членом, требующим кончить вновь. Прожигая своим взглядом эти невинные, обезумевшие каре-зелёные радужки. — Я тебя люблю, — шептал Римус, начиная трахать брюнета. Именно трахать. — Господь, я так люблю… Поцелуи грязные, слюнявые, по-настоящему взрослые. Сириус начал утопать в острых ощущениях, дрожа от того, насколько напряженным казалось все вокруг него. Этот жар, жар был повсюду, огненный шар в животе Блэка, который разливался по венам и выходил через кожу, обволакивая их обоих, связывая их вместе липкой кожей и нашептываемой ерундой. Сириус издал высокий горловой звук, когда его ягодицы крепко сжали ладони. Ругаясь от перевозбуждения каждый раз, когда член находил простату. Кожа Луни, его запах и губы… повсюду. — Хорошо? — прошептал светловолосый между поцелуями, не в силах контролировать дыхание. — М-х-м… — подтвердил Сириус, обнимая чужую спину, утягивая к себе в качестве поддержки. И наконец Римус сдался, приподнимая чужой корпус так, чтобы выйти и кончить на пресс Сириуса, влажный от пота и смазки. И нельзя было отвести взгляда от распадающегося на части парня: от двух темно-красных пятен на его щеках, от дрожащих веером ресниц, от изгибов извивающегося тела. И эти ореховые глаза… Когда Реми приоткрыл их, они засияли ярко-зеленым с широкими, возбужденными зрачками, и взгляд в них такой доверчивый, такой теплый… От одного только этого вида брюнет последовал за ним, задыхаясь и царапаясь, не в силах контролировать волны оргазма. Двое упали на влажные простыни, бездыханные. Посмеиваясь от того, насколько сюрреалистичным казалось все происходящее… Но это действительно произошло. Они переспали. — Ахуеть… — нежился Сириус, целуя чужие, мягкие плечики. — Ахуеть, Римус… — Пиздец, — подтвердил Римус, неконтролируемая улыбка на щеках. — Сириус… — Пиздец! — задыхался Бродяга, желание возгоралось в нем вновь. — Луни, ты просто… пиздец. — Мне очень жаль, что ты асексуал, мне кажется, ты был бы хорош в сексе, — улыбнулся ему Люпин, от чего получил легкий пинок по ноге. — А, если серьезно… Ты слышал о демисексуальности, Сириус? Блэк покачал головой в отрицании, потому что у него не было даже сил разговаривать. Только улыбаться. — Это входит в спектр асексуальности, — пытался перевести дыхание Римус, и их взгляды наконец встретились. — Но демисексуалы чувствуют влечение к тем, с кем есть эмоциональная связь. Привлекает в первую очередь не тело, а… сам человек. — Откуда ты это знаешь? — ухмыльнулся Бродяга, вырисовывая узоры на веснушках. На носу, щеках, груди. Какая же красивая кожа. Ее хотелось трогать, нюхать, облизывать, целовать… Хотелось раствориться в ней. — У меня было время почитать на досуге, чтобы лучше… понять тебя, — ласково улыбнулся Лунатик. Притянул парня для поцелуя. — Вероятно, так и есть… — задумался Сириус, анализируя свой неудачный опыт в прошлом. — Я даже порно смотрю с сюжетом, потому что незнакомые люди – это просто ужасно… Смешок сорвался с губ Римуса, и он как-то блаженно выдохнул, облокачиваясь на локоть. Рассматривая лицо, расслабленное в наслаждении. — Луни… — М? — Выходи за меня замуж. Светловолосый резко приподнял брови, глаза в недоумении бегали по серьезному выражению лица парня. — Чего? — выдохнул Люпин, покачивая головой. — Ну сам посуди… — Сириус принялся играть с пальцами Луни. — Я не умею заводить друзей, потому что открываться новым людям – это не ко мне. И, если я действительно демисексуал, то, чисто математически, у меня всего восемь потенциальных партнеров. Потому что снова кому-то довериться, кроме вас, у меня не входит в планы. Девчонки отпадают, остаётесь вы с Джеймсом и Питером. Про Хвоста, я думаю, даже и не стоит что-то объяснять, а с Джеймсом у меня самые платонические отношения из всех. Это как… трахаться с братом, упаси Боже… — Сириус перевел взгляд на смеющегося парня. — Остаёшься только ты. Поэтому… выходи за меня. — Вау, — улыбнулся Римус, прикрывая глаза. — Это худшее предложение руки и сердца за всю историю человечества. Я, пожалуй, воздержусь. — Ты не хочешь быть моим мужем? — надул губы Блэк, притворяясь глубоко преданным. — Для начала… — Люпин обхватил несчастное лицо в ладонь и нежно чмокнул. — Я хотел тебе предложить стать моим парнем… Но если у нас только такие правила, то хорошо. Я выйду за тебя замуж. Сириус расплылся в счастливой улыбке, бабочки в желудке, должно быть, поистине ликовали. — Я хочу быть твоим парнем. Начать встречаться с Лунатиком было, пожалуй, самым неожиданным решением в его жизни. Но, глядя в эти заботливые, любящие глаза, Сириус не мог сомневаться в его правильности. — Я тоже хочу быть твоим парнем, Бродяга, — счастливо улыбнулся светловолосый. А затем обхватил чужое оголенное, нежное тело, чтобы повалить на себя для новой порции поцелуев.