Spectacular thing

Римуса не могли отчислить. Просто не могли. Он был частью Мародёров… Он был их семьей. Одна только мысль о возможном исходе событий заставляла Сириуса панически жмурить глаза. Хвататься за голову и отгонять проклятые мысли. Он лежал в кровати уже несколько часов, пытаясь прийти в себя. Пытаясь успокоиться и перестать реветь. Но все возвращалось к одному и тому же: его сердце сводило в грудной клетке от самого настоящего ужаса, и он начинал захлёбываться в слезах. Даже сейчас, когда все уже заснули, Бродяга едва дышал под одеялом. Поджимал колени к груди и утыкался носом в промокшую на сквозь подушку. Наверное, виной тому были и последствия шока после случившегося. Руки Гидеона, его шепот, кровь на белом свитере… Ещё немного, и Сириуса действительно могло стошнить. — Бродяга… — послышался перепуганный шепот, и матрас постели прогнулся. — Бродяга, ну хватит уже… Сириус начал истерически извиваться в объятиях Люпина. В каких-то жалких попытках раствориться на месте и не испытывать стыд за то, что не мог сохранить самообладание. — Это я винова-а-ат! — проскулил шёпотом Сириус. Вокруг стоял мрак ночной комнаты, и только руки Лунатика, обнимающие тело, возвращали в реальность. — Господи, это я виноват! — Ты ни в чем не виноват, — шептал ему Луни, стараясь успокоить дёргающегося друга. — Виноват только Гидеон, слышишь? Упоминание этого проклятого имени вызвало ещё больший поток слез. В лёгких не оставалось воздуха, от чего Блэку удавалось только пищать. — Сириус, ну, пожалуйста, — обнимал его Римус, укладываясь рядом на мокрой подушке. — Ты сейчас всех разбудишь. Сириус искренне не понимал, как Джеймсу и Питеру вообще удалось заснуть. — Я его ненавижу, — задыхался Бродяга, и лицо внезапно оказалось на твёрдой груди, укутанной в свитер. — Ненавижу… — Хочешь, я пойду с тобой в полицию? — голос Лунатика дрожал, а руки продолжали гладить трясущееся тельце. — Нет, я не хочу в полицию… — Почему? — осторожно прошептал Луни, массируя макушку. — Сириус, этот ублюдок… — Я несовершеннолетний, следователи потребуют присутствие с-семьи… — темноволосый глотал слюни ртом. — А за Блэками последуют журналисты, пресса… Об этом узнает вся школа! Я ещё даже каминг-аут не сделал, мама меня уничтожит! А Гид-Гидеон обязательно укажет это в показаниях! Грудь Лунатика напряглась под щекой. — Сириус, он не может остаться безнаказанным… — Нет, Луни! — запротестовал Блэк. — Пожалуйста, давай сделаем вид, что ничего не произошло… Умоляю… Наверное, это было защитной реакцией. Но Сириусу ужасно хотелось просто-напросто забыть о существовании Пруэтта. Забыть об этом гребаном недоразумении. Забыть весь сегодняшний вечер. — Хорошо, — прошептал Луни и притянул парня ближе в объятия. — Хорошо… Если так тебе будет легче. Сириус благодарно всхлипнул, утыкаясь носом в мягкую ткань свитера. Вдыхая успокаивающий, свежий аромат. Аромат Луни. Чувства снова нахлынули на него с головой, и он начал глупо содрогаться в слезах. — Ну, пожалуйста, Сириус, — шептал успокаивающе Люпин. И ему оставалось только держать брюнета в руках, пока это наконец не закончилось.

***

«Gryffinwhores»

Марлен Дитрих: Есть новости? Марлен Дитрих: Мы пытались уйти с философии, но препод ни в какую не отпускает МакДональдС: Я даже сделала вид, что упала в обморок 💀 МакДональдС: И он просто принес нашатырь… Джеймс Бонд: Мэри - икона. Джеймс Бонд: Но нет, пока без новостей Джеймс Бонд: Мы ждем у пятой аудитории Питер Пэн: Тут подозрительно тихо Лили Роуз Депп: Если Римуса реально отчислят, можно ставить на этом пансионе крест. Джеймс Бонд: Так, а ну-ка перегоняем мысли из жопы в голову 😠 Джеймс Бонд: Все будет хорошо. Джеймс Бонд: У него самая высокая успеваемость за всю историю Хогвартса Питер Пэн: Ну это ты загнул… Джеймс Бонд: Не забывай, он успевает получать по четыре пятерки за каждую контрольную ! Питер Пэн: Точно… Если учесть, что он учится за нас четверых одновременно, у него действительно мегамозг 🧠 Марлен Дитрих: اللَّهُمَّ مُنْزِلَ الْكِتَاب, سَرِيعَ الْحِسَاب, اللَّهُمَّ اهْزِمْهُمْ وَ زَلْزِلْهُم Джеймс Бонд: ???? марлин???? Ты ок? Марлен Дитрих: Аллахумма, мунзиля-ль-Китаби сари ‘а-ль-хысаби-хзим аль-ахзаба, Алла-хумма-хзим-хум ва зальзиль-хум! Питер Пэн: Она все-таки поехала кукухой ? Дора путешественница: Она посылает проклятье на Амбридж на арабском Джеймс Бонд: Утро МакКиннон начинает не с кофе… МакДональдС: Как там Сириус? Питер Пэн: Выглядит так, будто прочитал проклятья уже на всех языках мира ⚰️💀 Джеймс Бонд: Я его боюсь, он агрессивный с самого утра Марлен Дитрих: اللَّهُمَّ وَانْصُرْنِي عَلَى مَنْ ظَلَمَنِي وَأَرِنِي فِيهِ ثَأْرِي وَأَقَرّ بِذَلِكَ عَيْنِي Питер Пэн: А это ещё что? Марлен Дитрих: Чтобы Сириус вас там не сожрал в стрессе. Джеймс Бонд: Когда она заботливая 🥰🥰🥰

***

— Мистер Люпин, не могли бы вы рассказать подробнее о том, что произошло? — МакГонагалл сочувственно оглядела парня. — Я вам уже объяснил, — выдохнул Римус. Голова раскалывалась от бессонной ночи. — Это была самозащита, я бы не стал избивать кого-то без причин. Их с Гидеоном пригласили в отдельный кабинет «для распятий». В комисси присутствовало три человека: Амбридж, какой-то важный спонсор пансиона мистер Крауч и декан Гриффиндора – МакГонагалл. Единственная от кого не закипала кровь в этой душной комнате. — Самозащита от чего, Римус? — осторожно проговорила Минерва. И глаза Луни пронзили сидящего рядом с ним Гидеона, ублюдку ещё и хватало наглости ухмыляться. — Что вы сделали, мистер Пруэтт? — обратился к нему Крауч. Мужчина был известен влиятельными связями с богатенькими семейками: Блэками, Малфоями, Пруэттами… У бюджетника вроде Римуса изначально было проигрышное положение. — Я разговаривал с Сириусом Блэком в его комнате, вот и все. Римус дёрнулся на стуле, сдерживая себя от того, чтобы разбить и так изуродованное побоями лицо. — Сохраняйте самообладание хотя бы на комиссии, Люпин! — завопила Амбридж, заметив, как студент приподнялся всем корпусом, сжимая кулаки. — Продолжайте, Гидеон. — Я думаю Люпин просто приревновал его ко мне, мы ничего такого не делали, — проговорил парень размеренно. — У него проблемы с агрессией. — Это правда, Римус? — уточнила мягко МакГонагалл, в глазах читалось: «Я не верю ни единому сказанному слову». — Это неправда, — твёрдо отчеканил светловолосый. Нога дергалась в нервном припадке. — Он не только разговаривал с ним. — Прошло десять минут, но мы все ещё не услышали вашей версии, мистер Люпин, — начинала вскипать Амбридж. — Что, по вашему мнению, произошло в комнате? Повисла удушающая тишина, во время которой, Римус мог поклясться, Гидеон усмехнулся. Потому что тот прекрасно знал: Сириус не пойдёт в полицию, не станет втягивать в это родителей, следовательно и журналистов. А без этого… обвинения Римуса – пустота. — Я не могу вам этого рассказать, — тихо проговорил Люпин. — Я не имею на это права. — Мистер Пруэтт мог причинить мистеру Блэку вред? — догадалась МакГонагалл, и ее глаза засияли… напуганным пониманием. — Да. — Чушь собачья! — взорвался Крауч, брызжа слюной. — Вы сидите тут с одной царапиной на носу, пока у мистера Пруэтта на лице нет живого места! А каком потенциальном вреде вы говорите, если прямо перед нами находится человек, который действительно был избит!? Тут даже не о чем разговаривать, детский сад, ей богу! Мужчина откинул бумаги в сторону, наградив Римуса взглядом полным омерзения. — Мистер Люпин, у нас нет причин оправдывать ваше поведение, — пропищала тоненьким голоском Амбридж. — Мы сегодня же напишем письмо вашей матери и к концу недели вы незамедлительно покините пансион. Можете начинать собирать вещи. — Долорес… — начала взволнованно Минерва. — Наш разговор окончен! — повысила тон директриса и поставила на бумагах печать. — Римус Джон Люпин, вы исключены из пансиона «Хогвартс» по причине трёх выговоров за один учебный семестр. Римус быстро кивнул, ощущая, как медленно опускается сердце куда-то в пятки. Неужели это действительно был конец? Неужели он никогда не будет делить одну комнату с Мародёрами и засиживаться допоздна с Лили в библиотеке? Неужели его матери придётся искать свободные места в общеобразовательных школах, где у Римуса не будет возможности поступить в престижные вузы? Неужели он будет жить с Сириусом в разных городах? В четырёх часах езды? Римус ощутил пустоту, ноющую в самой глубине сердца. Но все же заставил… Заставил себя в последний раз взглянуть на эту стерву. — Значит я могу идти? Очень хочется перестать видеть ваши лица. — Не переживайте, мистер Люпин, — язвительно улыбнулась Долорес. — В отличие от успешных выпускников нашего пансиона, мы больше никогда с вами не пересечемся. Это вышло непроизвольно, но так… желанно. Средний палец Римуса поднялся в воздух. Шесть лет он этого ждал. Шесть лет. И это шокированное выражение лица Амбридж стоило каждой секунды. — Луни! Как только он вышел из кабинета на него набросился Сириус, хватая за руки. Позади толпились Джеймс, Питер и другие студенты. — Ну? — прошептал длинноволосый. — Отчисление, — выдохнул он, изучая перед собой… потухающие серые радужки. По коридору прошёлся обессиленный вопль Джеймса. — Ты им рассказал о том, что действительно произошло? — бегал глазами Сириус, руки все крепче и крепче цеплялись за пальцы Лунатика. — Как… Как они могли… Д-даже Минерва? Повисла тишина, во время которой Рем глядел на брюнета сверху вниз… Пытался что-то произнести, но не хватало сил. Защитить Сириуса всегда было важнее. Всегда. — Ты им не сказал… — проговорил брюнет едва слышно. — Луни… Почему? — Мне нужно собирать вещи. Люпин вырвался из его хватки и рванул вдоль коридора так быстро, насколько хватало сил. Сердце билось в груди мучительными спазмами, умоляло остановиться, отдышаться, осознать, что действительно происходило. И насколько ужасно это было для него и его будущего. Но Рем продолжал бежал в комнату, игнорируя выкрики Блэка за спиной, игнорируя студентов, сбивающих его на пути… Все кружилось вокруг мучительным осознанием: это были его последние дни в пансионе. «Печать поставлена. Это действительно конец». — Римус, ты можешь остановиться!? Сириус вбежал следом за ним в комнату. Болезненные прутья давили на лёгкие, запрещали ровно дышать… Но руки истерически вытаскивали первые попавшиеся вещи из шкафа, бросали на кровать. — Луни, почему ты им не сказал!? — начинал злиться Блэк, глаза бешено изучали друга. — Знаю, Амбридж – ненормальная, но даже она могла бы прислушаться… — Потому что, Сириус! Люпин замер на месте, сжимая свитер в руках. Грудь обрывисто вздымалась от панических вздохов. — Потому что… — он понизил голос, как только встретился с этим… переживающим, тёплым взглядом. С этими ласковыми чертами лица, ради которых был готов на все. — Потому что вчера ты сказал мне, что не хочешь идти в полицию, что не готов втягивать в это семью. И если бы я… Если бы во всем признался, Амбридж потребовала бы твоего подтверждения, — Римус ощущал горячие слёзы бессилия, собирающиеся в уголках глаз. — Гидеону уже есть восемнадцать, это серьёзные обвинения. Тебя бы потребовали написать заявление в полицию… А я не имею право принимать этого решения за тебя. Какое… — голос переходил на хриплый, подавленный бас. — Какое, черт возьми, право я имею рассказывать что-то за тебя? Какое право я имею говорить Амбридж то, что меня даже не касается? — Чтобы тебя не отчислили… — начал Бродяга тихим голосом. Его фигура, укутанная в чёрную толстовку, начинала потрясываться. — Пусть отчисляют! — не выдержал Римус, а затем рухнул на кровать, куда вывалил уже стопку вещей. — Но я не буду тем, кто сделает выбор за тебя. В комнате воцарилось давящее молчание, наполненное прерывистыми вздохами Римуса. — Почему? — снова прошептал Сириус. Луни поднял тяжелый взгляд и нашёл застывшего в паре метров парня. Серые, искрящиеся глаза и дрожь губ. — Я тебе уже сказал, — выдохнул Луни, приподнимаясь с кровати. — Нет, Римус, — покачал головой Сириус. В глазах появились… незнакомое прежде сияние. — Ты знаешь, о чем я. Рем непонимающе глядел на темноволосого, но сердце догадывалось. Колотилось в груди так быстро, что могло вырваться из грудной клетки. — Не знаю. — Почему ты не спал всю ночь, когда я исчез с Гидеоном на байке? — Сириус содрогался всем своим корпусом, едва дыша в этом напряжении. — Почему ты обижался на то, что я проводил с ним время? Почему избил его до полусмерти? П-почему защищаешь меня, когда нужно спасать себя самого? Поче… — парень сделал глубокий вдох, не разнимая зрительного контакта. — Почему поцеловал меня в тот вечер? П-почему, Луни? Он знает. Осознание захлестнуло Лунатика так отчаянно, все его мысли смешались в одну пугающую, отрезвляющую кучу действительности. Он знает. Возможно, догадался только сейчас… Возможно, уже очень давно. Но какое-то тяжелое бремя свалилось с плеч Луни, оставляя на сердце щемящую боль. — Ты мой лучший друг, Сириус… — попытался он ответить ослабевшим голосом. — Что ты… Что ты хочешь от меня услышать? — Правду. Бродяга громко сглотнул, ресницы трепетали от волнения. И больше не было смысла сопротивляться. — Потому что я не могу перестать думать о тебе, — выпалил Римус на одном дыхании. Голос тихий, хриплый. Такой, будто не был знаком даже самому себе. — Потому что Гидеон сводит меня с ума, и я… — Луни ощущал, как затуманивается зрение. — И я не хочу, чтобы он причинял тебе боль. Я не хочу, чтобы кто-либо причинял тебе боль, потому что… Я… Потому что я боюсь потерять тебя больше всего в мире, — смотреть в серые глаза было невыносимо, никакого воздуха не оставалось в лёгких. — И поцеловал я тебя… Не потому, что был пьян, Сириус. А потому что ты мне нравишься больше, чем д-друг… И, блять, я ненавижу себя за это! — лицо Римуса так глупо и по-детски начинало морщиться в приступе слез. — Если бы я мог перестать это чувствовать, клянусь Богом, я бы отключил сердце к чертовой матери… Я бы никогда не испортил нашей дружбы. Я обещаю, если ты дашь мне шанс, я научусь жить с этими чувствами, умоляю, только не з-злись, потому ч-что… Он попытался сделать глубокий вдох, и в этот момент Блэк пересёк несколькими шагами комнату. Притянул одним движением лицо Луни к себе и… поцеловал. Обжигая каждый миллиметр тела электричеством. Дыхание сперло в груди, и Луни глупо заморгал. Оглядел ресницы в паре сантиметров, эти брови и бархатную кожу… Выдохнул в поцелуй, непроизвольно раскрывая рот. И губы Бродяги решительно утянули чужую плоть в нежность прикосновения. Нет, скорее ярость. Потому что Сириус начинал жадно хвататься руками за спину, волосы, впиваться губами, как обезумевший. И это вызвало лавину новых чувств, которые Рем и не знал, что умел испытывать. Таких чувств, от которых разум переставал функционировать, а все тело пылало желанием. Стон освобождения сорвался с губ Лунатика, прошёлся цунами мурашек по коже… Запах Сириуса, его тепло и трепетные звуки наслаждения заставляли член влажно дергаться в боксерах. Горячий, мокрый язык скользнул в рот Лунатика, передавая сладость слюны. Это был его друг. Его лучший друг детства. Но он был всем, о чем только можно было мечтать. Римус сжал нежное лицо в ладонях, задышал в приоткрытый рот, наслаждаясь каждой секундой этого ощущения. — Луни… — проскулил Сириус нечеловеческим, тоненьким шёпотом. Его глаза, тёмные, опьяненные, прикрытие, были так близко… У Римуса завопило сердце, не в силах насытиться долгожданной близостью. — Сириус… Поэтому в каком-то наркотическом бреду Рем поволок друга к стене, чтобы поцеловать глубже, желаннее, как этого требовали инстинкты. Повсюду мятный, тёплый запах, а влага прерывистых хлюпов наполнила комнату вибрирующим возбуждением. Горячо, томительно, сладко. Губами Рем ощутил искреннюю улыбку Бродяги. Ощутил тихий, счастливый смех. Сириус на вкус был лучше, чем можно было представить. Его шелковистые волосы струились на сжатых пальцах, спина вздрагивала под ладонью. И он был повсюду. Член Римуса наливался, требовал больше, просился ощутить парня напротив. И впервые за шестнадцать лет Луни осознал, что такое настоящее возбуждение. Тело Сириуса мякло в руках, поддавалось и утягивало к себе, чтобы соприкоснуться всеми конечностями. И Луни задыхался от незнакомых ласк, от пальцев, что гладили шею и кудри. От языка, что касался неба и мокрых губ. От носика, что упирался в щеку и втягивал воздух так близко. Эти тихие, ласковые постанывания сводили с ума, будто Римус слышал Бродягу впервые. — СИРИУС! — послышался громкий вопль Сохатого за дверью комнаты. «Только не сейчас, черт побери…» Но двое отпрянули друг от друга в какой-то полупьяной лихорадке. Задыхаясь, Римус натянул свитер на чертов стояк в брюках. — Вот вы где! — ворвался Поттер и следом за ним Питер. — Все хорошо? — Да, я в туалет… Римус обернулся и заметил, как быстро темноволосый скрылся за дверью ванной комнаты. Он сам уселся на кровать, пытаясь перевести дыхание и сделать вид, что разбирал кучу вещей. Сердце звенело гулом в ушах. Какого… Какого это только что было? — Ты как, Римус? — осторожно проговорил Питер, оглядывая задыхающегося друга. — У вас точно все нормально? — Мхм… — кивнул он, не поднимая взгляда. Глупая улыбка начинала проситься на щёки. — Просто вышел эм-моциональный диалог… — Я вижу, — поморщился Поттер, а затем оглядел вещи. — Ты… ты серьезно собираешься? Римус попытался обреченно кивнуть, но смешок сорвался с губ. Глупый, счастливый смешок неверия. — Чего ты хихикаешь? — прищурился Хвост. — Тут ничего смешного! Эта старая грымза, чтоб ее черт побрал! Мы не можем этого спустить с рук! Римус глядел на друзей, но сердце витало где-то в пространстве, ликовало и выбивало ритмы неверия. Его лицо треснуло от широкой улыбки, и смех вырвался сам собой. — Что происходит? — сочувствующим, искренним тоном прошептал Поттер. Он присел рядом со смеющимся другом, пытающимся скрыть руками лицо. — У тебя истерика? Римус смог только кивнуть, волны внутреннего тепла окутали органы. — Сохатый, все хорошо, — прошептал он, всеми силами стараясь унять счастливую улыбку на лице. — Это просто отчисление, со всеми бывает… — Со всеми бывает!? — в ужасе воскликнул лохматый. Глаза испуганно бегали по опьяневшему взгляду друга. — Ты что-то принял? — Что… Нет! — запротестовал Римус. — У тебя огромные зрачки! — Поттер напуганно изучал глаза друга. — Ты весь красный! — Да отвали ты от меня! — легонько пихнул его разгоряченный Люпин. Чертов засранец. Блэк выбрал правильную тактику, заперевшись в ванной. — Я переживаю, Лунатик… — руки Поттера обеспокоено щупали лоб. — С тобой точно все в порядке? — Мне нужно проветриться. Римус сорвался с места прямиком в коридор, где было чуть больше воздуха. Он прижался к стене, закусил вспухшие губы и наконец позволил себе расплыться в самой широкой улыбке из всех возможных. Его секунды умиротворения прервал сигнал мобильника в кармане. 15:07 Звезда: В комнате был ты, а стыдно мне……. 15:08 Лунный лучик: Заткнись. 15:08 Звезда: Пиздец, Луни… 15:08 Лунный лучик: Что? 15:08 Звезда: ПИЗДЕЦ!!!!!! 15:09 Лунный лучик: АХАХХАХАХАХАХАХ 15:09 Звезда: Какой ты ахуенный, я лежу на полу ванной и пытаюсь отдышаться 15:09 Звезда: Просто ахуенный. 15:09 Звезда: Я в шоке, Римус. 15:09 Лунный лучик: Я не могу перестать смеяться, пожалуйста, хватит. 15:10 Звезда: Я хочу ещё. 15:10 Звезда: Луни, умоляю, скажи, что ты поцелуешь меня ещё 15:11 Лунный лучик: Конечно, идиот 15:11 Звезда: Сам идиот 15:11 Звезда: Пиздец, Луни… 15:11 Лунный лучик: СИРИУС, ПИЗДЕЦ!!! 15:12 Звезда: Мы мерзкие, ты в курсе? 15:12 Лунный лучик: Просто отвратительные 15:12 Звезда: Как нас терпит Земля? 15:12 Лунный лучик: Сам не знаю 15:13 Звезда: Где ты сейчас? 15:13 Лунный лучик: В коридоре 15:14 Звезда: Жди меня. Римус скатился вниз по стенке, ощущая, как колотится обезумевшее сердце. Каждая конечность задергалась в истерическом приступе ликования. Оказывается, до шестнадцати лет он и не знал, что такое… истинное счастье. — Римус? — из комнаты парней высунулась голова Джеймса. — Ты чего на полу? Светловолосый начал резко подниматься с земли, отряхивая пыль. — Я… Кхм… — Я не хочу, чтобы ты был один сейчас, — Джеймс подошёл к нему, чтобы потащить обратно в спальню. — Пойдём. — Н-нет… Джеймс! Лохматый затолкнул друга в комнату, как раз именно в тот момент, когда из неё собирался выйти Бродяга. Такой же раскрасневшийся, смущенной, блеск опьяненных глаз. Это сделал с ним Римус. — Вы куда? — Блэк настойчиво глядел в сторону Луни, указывая на дверь бровями. — Сегодня у нас вечер Мародёров! — воскликнул Сохатый, приобнимая двоих друзей крепкой хваткой. — Мы не выйдем из этой комнаты пока Римус не вернёт вещи обратно в шкаф, и мы не сыграем, как минимум, одну партию в Монополию… — Но Джеймс! — запротестовал Римус, потому что, господи Боже, это последнее, чего ему хотелось сейчас. — Никаких «но»! Поттер отошёл в сторону, указывая возмущённо на вываленную стопку одежды. — Я не позволю тебе сегодня впадать в депрессию, истерику или ещё что-то подобное. Ты никуда не пойдёшь. — Джеймс прав, — кивнул Петтигрю и полез в ящик за настольными играми. — Сегодня мы веселим тебя и придумываем план, как изменить решение Амбридж. Римус оглянулся на длинноволосого, и у того в глазах читалось саркастичное: «Просто великолепно».

***

Сириус обожал Джеймса всем сердцем. Настолько сильно, что готов был и умереть за него. Но вот они уже битый час играли в Монополию с девчонками в комнате, пили пиво и обдумывали, как противостоять Амбридж, а в голове у Сириуса была только одна мысль… Как увести Лунатика в коридор? Это было невыносимо… Знать, каким ахуенным был его лучший друг, и не иметь возможности поцеловать прямо здесь, на глазах у всех. Гребаный Господь. Кто мог подумать, что Сириус будет задыхаться от одних только поцелуев с чертовым Лунатиком? Но эти… кудрявые локоны, мускулистые, покрытые венами руки, сильные бедра и бархатные стоны. У Бродяги внутренности переворачивались. На протяжении четырёх часов Сириус глупо пялился на Римуса и просто не мог поверить… Не мог поверить, что у Луни действительно были чувства. Сильные чувства. Такие, от которых сносило крышу. Весь вечер друзья о чем-то беседовали, а они неразрывно глядели друг на друга, красные и смущенные. — Я отойду ненадолго? — наконец принял решение Сириус. — Куда? — прищурился Поттер в недоверии. — Хочу принести с кухонь еды. — Я помогу тебе! — подорвался на ноги Римус, будто выжидал это мгновение весь долгий и мучительный кон, где он даже и не пытался сделать вид, что хотел выиграть. — Не надо, Рем, — улыбнулся ему мягко Бродяга, и в зелено-карих глазах вспыхнуло разочарование. — Я туда и обратно. — Кхм… Окей, — кивнул Римус, а затем опустился обратно на ковёр, как-то печально уставившись в одну точку. Глупый, идеальный, невыносимый болван. Но у Сириуса было одно важное дело и у больше не было смысла его откладывать. Ни один из вариантов Джеймса или Марлин не мог сработать. Нужно было брать ситуацию в свои руки. За несколько минут Блэк пересёк два этажа, постучался в кабинет директрисы и теперь стоял перед ней, медленно, но верно закипая от накопившейся злости. — Что у вас опять стряслось, мистер Блэк? — отпила из розовой кружечки Амбридж, глаза искрились презрением. — Вы знаете, почему я здесь… — поёжился Сириус, скрестив руки на груди. Чертовы фарфоровые кошки действительно пялились в душу. — Нет, пожалуйста, просветите. — Римус защищал меня, и вы наверняка догадываетесь, почему. Женщина отставила чашку на хрустальное блюдце, медленно сцепляя пальцы в замок. — Говорите по существу, мистер Блэк. — Если я заявлю в полицию, за моей семьей последует пресса, — грудь начинала вздыматься от раздражения. — Вы действительно хотите, чтобы вокруг пансиона распространились слухи? Несколько секунд Амбридж пыталась сохранять невозмутимость, но алые крапинки начинали выступать на щеках. — Какие ещё слухи, мистер Блэк? — натянула улыбку эта злобная грымза. — Попытка изнасилования студента в стенах пансиона Хогвартс! — ахнул Сириус, приложив руку на сердце. А затем радостно ухмыльнулся. — Не просто студента, а самого Блэка! Представляете, какие яркие заголовки будут на первых полосах? Сцепленные руки директрисы начинали дрожать, улыбка мрачнела. — Вы хоть понимаете, какие это серьёзные обвинения!? — процедила она сквозь зубы. — К тому же бездоказательные! — О, поверьте, — протянул невинно длинноволосый. — Мне не составит труда предьявить все доказательства. Амбридж начинала обрывисто дышать, как всегда бывало перед лавиной агрессии. — У вас есть шанс защитить школу, — понизил тон Сириус. Почти до угроз. — Но при условии, что вы сохраните место Римуса Люпина. — Это исключено! — наконец взорвалась Амбридж. — Хорошо, — кивнул понимающе Сириус. — Тогда вы не против, если я завтра поеду в город по семейным обстоятельствам? Мне нужно срочно навестить участок. Директриса начала прожигать его ненавистным взглядом. — Вы ведь просто ищите причину исключить Римуса, не так ли? — проговорил Сириус холодным тоном. — Сколько себя помню, он не даёт вам спокойно жить… — Ученики должны приносить пользу пансиону, мистер Блэк! — То есть деньги? — издал смешок Сириус. — Вы ведь просто ненавидите тот факт, что он бюджетник. — Как вы позволяете себе говорить со мной в таком тоне? — задыхалась Долорес, кожа розовела под цвет пиджака. — Я говорю лишь правду. Она приподнялась на стуле. Прошлась несколько метров вдоль кабинета прежде, чем остановиться и тяжело выдохнуть. — Передайте мистеру Люпину, что завтра после обеда у него повторная комиссия. — С вами приятно иметь дел… — Пошли вон отсюда, Блэк! — вскипела горгулья и указала парню на выход. Вздох облегчения сорвался с губ Сириуса, как только он прикрыл за собой дверь. Это не было точной гарантией, но, как минимум, шансом того, что все получится. Что Римус останется с ним в одном городе, в одной школе. Он рванул обратно в комнату, ощущая, как губы плывут в очередном приступе улыбки. И сердце ликовало, пока внезапно не появился знакомый силуэт в конце коридора. — Хэй… — начал Бродяга. — Ты был у Амбридж? — что-то холодное мелькнуло в глазах Луни. — Сириус, я не хочу, чтобы ты делал это ради ме… — Я не пойду в полицию, — прервал его длинноволосый, рука невольно потянулась к чужой ладони. — Я всего лишь… немного пригрозил. — Пригрозил? — вскинул бровями Лунатик. — М-х-м… — завороженно промычал Сириус, потому что все мысли были уже о другом. Пальцы нежно поглаживали побитые костяшки. — Завтра у тебя повторная комиссия. Люпин несколько секунд глядел на него в недоумении, а затем плечи расслабились. И мягкая улыбка заискрилась на лице. — Ты идиот. Сириус бодро закивал головой… А затем что-то кликнуло между ними, как электрический заряд. Люпин притянул брюнета к себе за толстовку, впиваясь губами в приоткрытый рот. И долгожданный стон сорвался с губ Сириуса. Вновь ощущая влагу этих пухлых, сладких, как шоколад, губ. — Туалет? — задыхался Люпин, сминая и сминая горячую плоть. Глаза Сириуса закатывались от удовольствия. — Туалет. Бродяга схватил его за руку и потащил в сторону общих кабинок. — Они все ещё в нашей комнате? — злился Сириус, вламываясь в санузел. — Блядская Монополия, — простонал Римус, прижимая друга к стене. Язык нашел нежное местечко между шеей и мочкой уха. Мокрая линия покрылась мурашками холода. — Мхм… — задрожал Сириус, постанывая. — Бля-а-адская… м… монополия-а-м. И смех Луни завибрировал прямо над ухом.