Бой за любовь

      Бои стали привычным фоном, как и напряжённое молчание Данила, который теперь держался в стороне, кивая в знак приветствия и обращаясь только по делу. Хосок блистал на ринге, и Рина с гордостью наблюдала за его успехами. А Хёнвон выздоравливал, и с каждым днём в его движениях появлялось всё больше прежней уверенности.       — Может, поужинаем? – спросил он однажды вечером, когда она меняла ему повязки. – Где-нибудь... не дома?       Она замерла с бинтом в руках:       — Ты уверен, что готов?       — Более чем, – он улыбнулся. – К тому же, я задолжал тебе настоящее свидание.       В ресторане они оба нервничали, словно подростки на первом свидании. Рина теребила салфетку, Хёнвон никак не мог решить, куда деть руки.       — Рина, – он наконец нарушил молчание, – я репетировал эту встречу в голове сотню раз.       — И как, получается по плану? – она улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — Ни капли. В моих фантазиях я был намного красноречивее.       Она рассмеялась, и что-то надломилось в воздухе – словно треснул невидимый искусственный барьер между ними.       — А я представляла, что буду вся такая загадочная и неприступная, – призналась она.       — О да, очень неприступная, – он потянулся через стол, осторожно убирая прядь волос с её лица. – Особенно когда краснеешь вот так.       Его пальцы задержались у её щеки – лёгкое, почти невесомое прикосновение. Она подалась навстречу его руке, прикрыв глаза.       — Я скучал. По этому. По нам.       — Мы здесь, – она открыла глаза, встречаясь с его взглядом. – Прямо сейчас.       Постепенно скованность уходила. Они говорили – обо всём и ни о чём, смеялись над общими воспоминаниями, строили планы на будущее. Он рассказывал о брате, она – о своих экспериментах с выпечкой. После ужина они не спешили прощаться. Хёнвон завёл машину, но не торопился трогаться с места:       — Не хочется заканчивать вечер.       — Так не заканчивай, – она улыбнулась. – Давай просто покатаемся.       Ночной Сеул мерцал огнями. Они ехали без цели, слушая тихую музыку и наслаждаясь присутствием друг друга. Её рука случайно коснулась его, когда он переключал передачу. Простое прикосновение отозвалось разрядом по коже.       — Помнишь то место у реки? – вдруг спросил он. – Где мы часто гуляли раньше?       — С видом на мост?       Он кивнул, разворачивая машину. Набережная в этот час была пустынной. Хёнвон припарковался в тихом месте, откуда открывался вид на освещённый город.       — Ничего не изменилось, – прошептала она, глядя на огни.       — Мы изменились.       Она встретила его взгляд – тёмный, глубокий, полный невысказанного. В тесном пространстве машины вдруг стало трудно дышать.       — Хёнвон...       Он наклонился к ней – медленно, давая время отстраниться. Но она подалась навстречу, и их губы встретились – осторожно и нежно. Первый поцелуй был мягким, почти целомудренным. Второй – уже смелее. А потом – годы разлуки, тоска, сдерживаемая страсть – всё вылилось в этот момент. Его руки запутались в её волосах, её пальцы скользнули по его шее. Каждое прикосновение было как удар молнии прямо в голову – они словно пытались наверстать все потерянные годы в одном поцелуе.       — Рина, – выдохнул он ей в губы. – Моя волшебница...       Она ответила новым поцелуем – глубже, жарче. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего – только они двое и эта ночь. Стёкла машины запотели от их дыхания. Город за окном продолжал сиять огнями, но они не замечали ничего, кроме друг друга. Она перебралась к нему на колени. Его руки спустились на её ягодицы и с силой сжали, она громко простонала ему в губы.       — Я так скучал по тебе, – шептал он между поцелуями. – Каждый день, каждую минуту...       Резкий стук в стекло разрушил момент. Рина инстинктивно вжалась в Хёнвона, натягивая капюшон своей толстовки и пряча лицо в изгибе его шеи. Её сердце колотилось как безумное – то ли от прерванной страсти, то ли от внезапного страха.       — Хён! – голос за окном был ей незнаком. – Есть разговор.       Хёнвон напрягся, но его руки успокаивающе погладили её спину:       — Тихо, – прошептал он ей на ухо. – Не шевелись.       Он опустил стекло:       — Что такого срочного?       — Оу… Ты тут не один. Простите-простите. Но дело есть дело. Увидел твою тачку и решил поговорить без лишних… Можно?       — Да, говори.       — Новые правила на следующей неделе. Особые бои. Тайцы предложили.       Голос Хёнвона изменился – стал жёстче, холоднее:       — Какие ещё особые?       — Ну, ты понимаешь... – человек за окном понизил голос. – Без ограничений. Без правил. Без... гарантий.       Рина почувствовала, как напряглось тело Хёнвона.       — Кто участвует?       — Пока набор. Но этот твой русский друг вроде заинтересовался.       Данил. Они говорили о Даниле.       — Ставки космические, – продолжал голос. – Но и риски... Говорят, в Пусане двое уже не вышли с ринга. Если понимаешь, о чём я.       Рина закусила губу, сдерживая дрожь. Бои насмерть. Они говорят о боях насмерть.       — Передай боссу – я против, – голос Хёнвона стал ещё жёстче. – Это уже не спорт.       — Это бизнес, хён. Большой бизнес. Бабки. Да и выбора у нас особо нет.       Когда шаги удалились, Рина медленно подняла голову. В темноте машины лицо Хёнвона казалось высеченным из камня.       — Дэн, – прошептала она. – Он собирается...       — Знаю, – Хёнвон крепче прижал её к себе. – Знаю.       Страсть и нежность момента растворились в ночи, оставив только холодный страх и осознание того, насколько глубоко они все увязли в этом бойцовском дерьме.       — Ты знал! – Рина оттолкнулась от его груди, пытаясь отстраниться в тесном пространстве машины. – Ты знал о таких боях и молчал!       — Рина...       — Сколько их уже было? Сколько людей... – её голос сорвался. – Почему ты не сказал мне?       — Потому что знал, что ты попытаешься его спасти, – Хёнвон потянулся к ней, но она отпрянула. – А некоторых людей нельзя спасти, если они сами этого не хотят.       — Он мой друг! – её глаза наполнились слезами. – Мой лучший друг с детства! Как ты мог...       — Именно поэтому! – его голос стал жёстче. – Потому что ты бросилась бы его спасать, не думая о последствиях. Как тогда со мной. Ты готова рискнуть всем ради тех, кого любишь.       Тишина, наступившая после его слов, звенела от напряжения.       — Что ты имеешь в виду? – тихо спросила она.       Хёнвон провёл рукой по лицу:       — Эти бои... не просто спорт. Это большие деньги, большая политика. Люди исчезают не только на ринге. Те, кто слишком много знает, кто пытается вмешаться...       — Дэн об этом знает?       — Думаю, да. И именно поэтому он согласился. Он загнан в угол, Рина. И если ты попытаешься его остановить...       — Что? Меня уберут? – она горько усмехнулась.       — Я не могу потерять тебя снова, – его голос дрогнул.       Она замолчала, глядя на огни города за окном. Гнев медленно уходил, сменяясь холодным страхом понимания.       — Что нам делать? – наконец спросила она.       — Нам? – он осторожно взял её за руку.       — Да, нам, – она сжала его пальцы. – Я не оставлю Данила. И я не оставлю тебя. Мы найдём способ спасти его, не подвергая опасности никого из нас.       Хёнвон притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы:       — Я обещаю защищать тебя. Что бы ни случилось.       — А я обещаю не делать глупостей. По крайней мере, не сразу.       Он слабо улыбнулся:       — Уже прогресс.       Они переместились на заднее сиденье – просто чтобы было удобнее разговаривать. Хёнвон держал её руки в своих, словно боясь отпустить.       — Теперь ты понимаешь? – спросил он, закончив. – Почему я так боялся за тебя?       — Понимаю, – она сжала его пальцы. – И... я должна тебе кое-что рассказать.       Она почувствовала, как он напрягся:       — О чём?       — О Бэм-Бэме, – её голос дрогнул. – Я... он… мы... Переспали, это правда. Это была одна ночь. Глупая, отчаянная ночь, когда я пыталась что-то себе доказать. Из-за этого он и обозлился на меня, я отказала ему в продолжении…       Хёнвон молчал, и это молчание было страшнее любого гнева.       — Я не горжусь этим, – продолжила она, глядя на их сплетённые руки. – Мне так стыдно...       Она подняла глаза, готовая увидеть разочарование, отвращение... Но в его взгляде была только боль и понимание.       — Я оставил тебя, – сказал он. – Исчез без объяснений. Ты имела право жить дальше.       — Но не так, – она покачала головой.       — Мы все совершаем ошибки, – он осторожно коснулся её щеки. – Важно не то, что мы делаем в момент боли, а то, кем мы решаем быть после. У меня тоже были разные связи за эти три года… Но, как видишь, ни одна не продолжилась достаточно долго.       Она прильнула к его ладони:       — Я люблю тебя. Всегда любила. Даже тогда.       — Знаю, – он слабо улыбнулся. – Поэтому мы здесь. Поэтому мы справимся.       — А Данил? – она вернулась к главному. – Как нам его спасти?       — Я поговорю с ним, – Хёнвон задумался. – Не как менеджер конкурента, а как человек, который знает всю кухню изнутри.       Это был не тот разговор, который мог бы быть у них раньше. Теперь они обсуждали всё как равные, как партнёры. Делились страхами, строили планы, доверяли друг другу свои тёмные стороны. Первые лучи солнца окрасили горизонт в розовое, отражаясь в стёклах небоскрёбов. Они сидели, прижавшись друг к другу, в странном состоянии между усталостью и обострённой ясностью.       — Всё изменилось, да? – тихо спросила Рина, глядя на просыпающийся город.       — После такой ночи уже нельзя притворяться.       Она понимала, о чём он. Все маски были сброшены – его молчание о тёмной стороне боёв, её история с Бэм-Бэмом, их общий страх за Данила. Они стояли друг перед другом обнажённые – не телом, душой.       — Я чувствую, что это только начало. Что будет что-то... – она запнулась.       — Страшное, – закончил он за неё. – Я тоже это чувствую. Словно гроза собирается.       Его рука нашла её ладонь, переплетая пальцы. Такой простой жест, да только в нём было больше интимности, чем во всех их прошлых поцелуях.       — Мы слишком много знаем.       — И слишком многих любим, – он посмотрел на неё. – Я не могу позволить тебе рисковать одной. Но и не могу просить держаться в стороне.       — Потому что знаешь, что я не смогу?       — Потому что люблю тебя именно такой: готовой броситься в огонь ради тех, кто дорог.       В утреннем свете его лицо казалось одновременно усталым и решительным. Она видела в его глазах отражение собственных чувств: страх, любовь, готовность сражаться.       — Пообещай мне одну вещь, Рина.       — Какую?       — Не геройствуй одна. Что бы ты ни задумала, какой бы план ни пришёл в голову – скажи мне. Даже если думаешь, что я буду против.       Она кивнула, понимая: это не просто просьба. Это новый уровень доверия между ними.