акт первый; знакомство.
24 октября 2022 г., 02:28
Примечания:
пичикьюблад сумасшедшая женщина, извините за этот неебический высер.
выбирайте мечты, выбирайте жизнь.
лсп – млд.
pharaoh&boulevard depo – tearz
* – грязный блант, это косяк не содержащий в себе сто процентное кол-во травки. т.е: разбавленный
Диснеевские принцессы поют серенады с птицами. Принцессы суровой реалии – чертят три дорожки на зеркале.
Юля ненавидит людей, но больше всего, ненавидит саму себя. В зеркале на нее смотрит нереалистичная копия ее самой. Когда-то мягкие черты бедер меняются на отвратительно торчащие кости, а вены на руках такие синие-синие, их много, их все больше с каждым днем.
Родители основоположники недоверия. Чикина загнанный в клетке прутьев зверь, пытающийся вдохнуть больше воздуха в легкие. Они отвратительны. Они избивают, не желая слышать молебные крики о помощи, они смотрят цинично, свысока. Ты не оправдываешь доверия. Ты не недостаточно хороша. Ты самая большая ошибка в жизни.
Чем больше относишься к человеку как к последнему куску дерьма, тем больше он начинает в это верить. Юля верит, Юля ненавидит всех и себя больше всех.
Захламленная пылью и поэзией Маяковского квартира Идеи Сверчковой, была восхитительной средой обитания для плешивого притона. Гостья бросает взгляд на шкаф времени распада совка, подмечая множество прозы в толстом переплете. Длинноволосая блондинка уверенно ведет по дебрям ее обителя, через узкий коридор в комнату. Чикина всегда осматривается так, словно впервые видит эту хрустальную люстру на сером потолке. Впервые трезвой, если быть точнее. На отходах, она частенько ловит с нее солнечных зайчиков. Тесная двушка больше похожа на сборник раритетов для блошиного рынка. Гадюшник, в почетной романтике Есенина. Идея часто его напоминала, хаотикой и беспросветным пьянством.
— Пятница – день органики! -
Сладкий тон стекает приторной карамелью с надутых филлером губ, по внутренностям. Когда Сверчкова ловко распахивает чикет, Юлю ведет в тошнотворной истоме. Они не друзья и даже не собутыльницы. Они рядом только потому, что от поедающего изнутри одиночества, вынуждены раскуривать сативу на двоих. Ведь торчать по одиночке – не комильфо. Пока наманикюренные пальцы в бессмысленных партаках искусно закручивают набитые с излишком самокрутки, голубоглазая выискивает что-то поприятнее нового альбома Hofmannit'ы, из чужого плейлиста.
— Меня с одного не въебет. Кручу два.
Умница. Хоть где-то Чикиной хочется похвалить эту китайскую горе-барби. В этот раз, Сверчкова невероятно щедра. Крутит блант, тянуще улыбаясь. Мешает каннабис с душистым шалфеем. Говорит: «От последнего, можно словить полет летучей рыбы» Юле плевать что ловить, главное что б не вертолеты. Идея долго-долго мучает колесико кислотной зажигалки. Пигмент предмета цвета фуксии, выедает вечно уставшие лазурные колодцы. Наконец прикурив грязный блант*, девушки втягивают первые пары. Длинноволосая мучается, долго не может раскурить, но это уже ее собственные проблемы. Чикина получила то, за чем пришла и о чем скромно мечтала ее юношеская душонка. Сверчкова ластится лбом о худощавую, прущую из-под узких джинс, коленку Юли. Ком тошноты подбирается к горлу. Шумно вздохнув на очередную, исконно провальную попытку подкатить к коротковолосой, Идея закатывает глаза и откидывается на мягкую спинку горчичного дивана.
— Кста-а-а-ати. К нам скоро Кирюня придет, втроем потусуемся.
— Один из десятки других твоих, таких же лопоухих лошков?
— Обижаешь. Лучший драгдиллер района!
Юля настораживается, уши держит острием. Хмурит густоту темных бровей, недоверчиво оглядывая собеседницу. Сверчкова наивно, с неуместной долей инфантилизма ведет своими плечиками. Успокаивает. И Чикина действительно забивает. Забивает настолько, что когда дым от бланта маслянисто льется из припухших вишневых губ, блондинка во всех красках представляет как будет наматывать кишки «Кирюни» на хрустальную люстру. Ну, или если драгдиллер окажется здоровяком, то будет пороть что-то на подобии:
«Не бей, лучше обоссы».
Через час, на пороге поебанной жизнью сталинки, действительно появляется «Кирюня». Пунктуально, респект. Только оказывается, это совсем не лысый амбал, а вполне себе симпатичный молодой человек. Идея лыбится, опьяненная сативой. Отпирает входную и виснет на шее гостя так, словно прямо сейчас готова выпрыгнуть из блядски-пошлого красного кружева, у нее под домашними спортивками. Стоять откровенно тяжело и Юля от безысходности, только и делает что выглядывает макушкой из дверного косяка.
— Кирочка! Проходи, раздевайся.
Кирочка? Так это еще и девушка. Чикина прикладывает ладонь к виску и вновь хмурится. Мимическая морщина на лбу, смешно подает вид. Кажется, пора наведаться к окулисту. В комнате три блондинки и пик иронии на моменте этого вечера, был безбожно достигнут. Сюр. Идея подхватывает пачку сигарет и обещает вернуться с балкона через пять минут. Юле плевать, ее тело всецело сливается с диваном в единое целое. В кресле напротив, сидит еще одна блондинка. Девушка позволяет себе мазать расплывчатым взглядом по острию скул, выделяя гармонично расположенные на бровях белесые шрами.
— И давно ты дружишь с «этим»? - Хриплый голос Медведевой застает врасплох раслабленную ныне Чикину. Темные ониксы падают к потухшему между пальцев бланту.
— Месяцев семь, наверное. Может, чуть меньше. - Голубоглазая вяло рассуждает, вновь прикуривая предмет минутного удовлетворения.
Кира безразлично наблюдает за тем как бумажный фильтр встревает между пухлых губ, как дым нежными волнами плывет наверх. Девушка напротив лениво пускает кольца, так же наблюдая за ними. Молчание ягнят, запах жженого сена и вишневые губы на фоне молочной кожи. Зверь внутри клокочет, устращающе рычит меж ребер. Ситуация – затишье перед бурей.
— Ты же малая еще, по дурости в хуйню влезешь. Видела, проходили. Слезай пока можешь.
Юля смеется, ее взгляд приобретает некую осознанность. Одна бровь поднимается, вместе с приподнятым уголком губ. Осуждение, ирония и вспышка недовольства.
— Ну а если видела, чего сама не перестанешь дурь малолеткам толкать?
Ожидаемый вопрос, который не ожидала сама Медведева. Люди подобные Чикиной, всегда оправдывают свои действия тяжелым детством. А тут вопрос в лоб, словно удар копья в ахиллесову пяту.
— Деньги не пахнут, я не совестная.
— А я потребитель, мне есть восемнадцать лет. Хотя за башку на плечах я не ручаюсь.
Короткостриженная растягивается в ленивой ухмылке, заставляя и Киру поддаться волшебным чарам малолетней травницы. В этот же момент, балконная дверь распахивается и из-за нее показывается Сверчкова, навеселе. Где ты еще один джоинт нашла?
— Девчонки, о чем шушкаемся?
— О тебе прекрасной, о ком же еще.
Юля саркастично закатывает глаза и хлопает по месту на диване, около себя. Идея заваливается туда, куда ее пригласили. Словно она и являлась гостем. На девичьи колени прилетает предмет в существе, оказавшийся головой Чикины. Пальцы с ярко-красным длиннющим маникюром впутываются в платиновый ежик под десятку. Медведева открывает раритетный выпуск Playboy'а двухтысячных годов, с интересом рассматривая полуголых латиноамериканок в пестрых, узорчатых купальниках. Неумолкающий плейлист хозяйки вечера выдает трек Hofmannit'ы, которую Чикина избегала весь вечер. Идея хлопает в ладоши, подпевая:
— «Знаешь я люблю, lesbian porn! Можно мне большой попкорн?»
— «Знаешь я все поняла, я во сне умерла» – подхватывает Кира, с забавой наблюдая за опьяненными от сативы девушками.
Кире нравится смотреть как тлеет Юля в опиатных воздействиях травки. Она выглядит как мечта некрофила, со своей мертвенно-бледной кожей лица. Руки у нее наверняка холодные. Поплывшая ухмылка на губах, стат умиротворенный. И зрачки, чертовы зрачки. Чуть расширены, но не мефедроновые шайбы, те, что блондинка привыкла видеть слишком часто.
***
Юле нравится мысль, что у нее могло завязаться общение, вне интернетной шелухи. Они с Кирой уже около двух недель списываются в символичные 4:20. И каждый раз, диалог обрывается на самом интересном. Чикина в бреду пытается выяснить, почему старшая не спит в такое время суток.
«короче, глянула я тот фильмец. мне понравился эстет шотландии. ахуенно, если б гг ходил в килте – это пик ироничности»
Мать жива? Юля не отвечает, она сегодня по-особенному бледная. Сердце ее колотится так, словно вот-вот выпорхнет наружу и станет отплясывать последние аккорды чечётки на скрипучем паркете. Отдышка, зрачки по пять копеек. Кира уже где-то видела подобное. В бэдтрипе, например. Медведева аккуратно и медлительно отлипает от кресла, приземляясь на свободный край около девушки. Хочет было за руку взять, как Чикина самостоятельно хватается за горячие ладони, своими маленькими айсбергами.
— Кир, мне что-то нехорошо..совсем.
Блондинка хочет сказать: «А я говорила», но вовремя одергивает себя. Руки старшей заботливо обеспечивают напуганному подростку свои колени, в качестве подголовника. Она отчётливо знает что в таких случаях нужно делать. Но не будь этим человеком Юля, Кира бы безразлично прошла мимо.
— Все нормально, слышишь? Я тут, я никуда не уйду и буду с тобой сколько нужно.
Голубоглазая собой напоминает осиновый лист, ее тонкие плечи подрагивают от переживаний. Медведева шумно вздыхает, ей такой расклад совершенно не нравится.
Длинные фаланги проходятся меж линии роста волос, роясь в платиновых прядях. Успокаивающие движения руки от виска, за ухом и до затылка. Теплые подушечки пальцев медля, растягивая удовольствие, переползают на тонкую кожу шеи, все тем же гладящим движением. Стучащая зубами Чикина затихает, прикрывая свои прекрасные кукольные глаза, обрамленные густой чернью ресниц. Дыхание Киры ровное, ее взгляд несмело принадлежит девушке на ее коленях. Круглые щеки, пухлые губы и вздернутый аккуратный нос. Две противоположности, но притягивается кажется, только сама Медведева. Старшая чувствует как дрянь в теле девчонки отступает, переставая терзать юное сердце панической атакой. Юля совершенно пьяна и если бы она могла конструктивно связать предложение, то поблагодарила бы Киру за то, что она не дала ей сгинуть в страхах собственного сознания.
«Ты мой спаситель и палач в одном лице.
Ты далека как солнце в небесах.
Мне так печально и тревожно на душе.
Тебе пишу, и слёзы на глазах»
«Трейнспоттинг?»
«угум»«Выбери будущее, выбери жизнь.»
«умный монолог, если бы мы жили в рамках фильма»«У него-то и друзей не было. А у тебя наверное их много»
«минутка неебической информации, но у меня друзей как лавровых листов в крем-супе.»«Разве Идея не твоя подружка?»
«идея мне и за собутыльника не сойдет, тем более за подружку. она то и дело что борется со своей шизанутой социопатией. мы на трезвяк друг-друга не переносим» *** Кира вписывается в жизнь Юли психологом, будто до этого ей проблем в жизни не хватало. Возможно стоило бы оставить эту затею, если бы чужая жизнь не была интересней своей собственной. Медведеву привлекало постоянство, которого в ее жизни не было, из-за кучи наркоты. Посредственная жизнь Юли благодаря наркоте, стала еще посредственней. Иронично. «У дядьки моего, есть сын. Сегодня смотрела с ним Машу и медведя. У тебя лицо, прям ее копия.»«АХАХАХАХААХ. если это был комплимент, то я в праве считать его лучшим»
«Сочувствую.» *** — Попизди со мной. - Заплетающийся после выпитого алкоголя язык Юли, едва вяжет слова в предложения. По ту сторону трубки слышится громкий вздох, Киру разбудили. Теперь ей слишком интересно узнать, чем закончится разговор в пол четвёртого ночи. — Юль, четыре утра, заебешь. От хриплого и сонного голоса Медведевой, внизу живота что-то тянет. Чикина пьяно улыбается, делая очередной глоток из банки темного нефильтрованного. — Куда бы ты переехала, если бы могла? Кира трет глаза, подтягивая телефон ближе к уху. Переворачивается на другой бок и нечленораздельно мычит ругательства. — В Норвегию. — О-о-о, да! Это твоя стихия, тебе пойдет. Смешок. Блондинка смущается, то ли от факта что действительно задумалась над этим вопросом в такое время, то ли от факта одобрения Юлей, страны ее мечты. — Я б хотела в Нидерландах жить, ну или тоже в Норвегию. — В одной хате бы жили, так даже дешевле. — Угу, а потом поделили бы фамилию? Кира хлопает себя ладонью по лбу и замолкает. Что-то пунцовое разливается на ее щеках. — Спи, мелочь пузатая. *** Быть в почетном кругу знакомых у барыги – дорогостоющее удовольствие. Начало февраля приносит за собой вечера беспорядочных переплетений и встреч. Неделя за неделей, Кира оббивает порог сорок восьмой квартиры. Она знает что Юля там. Присутствие Идеи начинает накалять градус раздражения в теле Медведевой все больше, с каждым разом. — Юльчик, твоя очередь! Чикина бесстрашная, инстинкт самосохранения в ней напрочь отсутствует. Все больше припоминается фраза о голове на плечах. Все что может поделать Кира – беспомощно приклеить зад к продавленному креслу. Чернь в глазах поглощает информацию. Поглощает Юлю, которая с каждой встречей отрезает себе пути к решению проблем без употребления веществ. Черпает втягивающую белый порошок свободной от прикрытой пальцем ноздри, Чикину. Хочется встать и съебаться, что бы не ощущать вину. Бессовестным это не знакомо. Что же случилось? Кира добровольно подписала контракт с дьяволом. Ее роль в этой истории – наблюдатель. Плацебо, гарантия которую она себе дает – «Под моим присмотром, с ней ничего не случится. Я рядом». Два гнетущих ощущения разрывают изнутри. Кире хочется продолжить немой театр, позволяя Чикиной стлеть как низкосортной индике меж пальцев. А еще больше хочется, впечатать свои костяшки в мягкие черты лица, растрясти за плечи и навязать свое нездоровое проявление заботы. Обе мысли вьются между собой как ветви для птичьих гнезд, набатом стуча по вискам. — Как же хорошо, блядский боже. Почти стонет блондинка, откидываясь назад и оголяя лебединую шею из-под цветастой олимпийки. Сверчкова тут же лезет под руки, как бездомная псина. Медведева кипит изнутри, она терпелива, но всему есть свой логический конец. Буквально за пятнадцать секунд до вмешательства старшей в эту пародию на изнасилование, она ласкает уши своим: — Вы как хотите, а я хочу вина. Не поебитесь тут без меня! Когда Идея спешно покидает свое жилище, Кира выдыхает словно после трудового двенадцатичасового дня, наконец расслабляясь. Юля растекается на диване, копаясь в телефоне. Ее брови сводятся к переносице. С ней что-то не то. Медведева лопатками ощущает откуда ни возьмись, повисшее могильное напряжение. Беспокойный взгляд морских глубин метается по комнате, останавливаясь на блондике. Словно она только что нашла Киру, которую успела потерять. Загнанный зверь. Мефедроновые путешествия не проходят иначе. — Че с лицом?
Примечания:
любимкусы, у фанфика будет еще одна-две части<3
за пб целую в обе щеки! буду рада видеть комментарии, они мотивируют писать дальше <3
