акт второй; мертвый март.
«Все вчерашние сутки я морально и предметно готовилась к завязке. купила грелку, несколько чистых полотенец, блок сигарет и две пятилитровые баклажки с водой. Все остальное, по мелочам. Сегодня чувствую ясность мыслей! Думаю завязать было хорошей идеей. Все готово, полотенца на подоконнике, баклажки под столом. Отвлеку себя сериалами. Я как раз хотела посмотреть новый сезон Игры престолов и дойти до Эйфории. Кира так и не написала мне, но мне если честно, как-то алмазно насрать :)»
День второй:«Утро было отвратительным. Я легла спать довольно рано, но примерно около четырех часов, проснулась с криком от кошмара. Мне снились передоз и смерть от остановки сердца. В комнату влетел отец. он провел надо мной своеобразную лоботомию состояющую из трехэтажного мата, только шепотом, что бы мамаша не проснулась. За последующие семь часов без сна, я выкурила больше половины пачки. Пока удается отвлечься сериалом, но знаю что завтра будет намного хуже»
День третий:«Дорогой дневник, мне девятнадцать с половиной лет, но чувствую я себя на девять. Сейчас четыре часа дня и я чувствую себя изнеможённой. Пришла пора бессонницы и тошнота наконец меня доконала. С часу ночи и до шести утра я провела в обнимку с белым другом. Я не могу запихнуть в себя ничего уже третьи сутки и блюю желчью. Со стороны я выгляжу жалко, мне бы хотелось начистить себе фасад. Я будто на ебаной адской карусели. Зря я начала смотреть Эйфорию. Тяга к наркоте увеличивается в геометрической прогрессии. Интересно, как там поживает Кира?»
День четвертый:«Умоляю, помогите мне. Я схожу с ума. Я не выдержу еще один день этих мучений. Меня постоянно рвет, хочется пить, а организм отторгает еду. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пусть этот ад закончится, я так не могу, меня выворачивает наизнанку. Я так больше не могу, кто-то выпотрошил все мои органы. Прошу, помогите мне. Мне очень больно, мне просто нужна еще маленькая доза мефедрона. Иначе я не выживу, я умру. Я не хочу умирать. Мама и папа, простите за то что ваша дочь такое разочарование. Если бы я не была таким ссыклом, я бы покончила с собой и всем стало бы легче. Пожалуйста, помогите мне. Я ненавижу вас всех, сучьи вы выблядки!»
День пятый:«Надеюсь что Кира вдоволь наслаждается моими страданиями и тем сраным обещанием, которое заставила меня ей дать. Мне невыносимо холодно, как в антарктиде. Ладошки постоянно потеют, хочется разрыдаться, рвать на голове волосы. Отец с матерью не понимают и даже не подозревают что происходит с их «любимой» дочерью. Как же я им завидую. Было тяжко, но я смогла впихнуть в себя кусочек черной буханки хлеба. Не могу спать, на языке сухо. Мое тело в ебучей антарктиде, а внутренности в сахаре. Постоянно хочу пить, почки гудят и щемят. Если честно, мне даже больно ходить ссать, но перспектива обмочить постель меня не сильно радует. Ведь подгузники я не додумалась купить. Меняю уже третью футболку за сутки, потому что они все в десятом поту от моей ломки. Ниагарский водопад. Мне кажется я сошла с ума, потому что постоянно сравниваю свое тело с какими-то точками в мире. Много навязчивых мыслей, но по сравнению со вчерашним все проходит чуть легче. Я все еще не отказываюсь от слов о полке мефедрона. Но я обещала той сучке (которая даже ни разу мне не написала), что выдержу все это дерьмо. Мне невыносимо тяжело держать в дрожащих пальцах ручку, но много чего хотелось бы еще донести. До завтра.»
День шестой:«Это пиздец. Мне кажется будто я разлагаюсь изнутри. Меня больше ничего не отвлекает, кроме этой тетрадки и клеточек которые расплываются у меня перед глазами. С каждым днем все становится только хуже. Я спала часа три, но от шагов отца из разу в раз меня подкидывало до потолка. Этот мудак что-то подозревает и в мои планы это совершенно не входит. Апдейт: Мы посрались из-за бутылок и шести пустых пачек на моем столе. Забыла рассказать, что я все так же много курю, что бы хоть как-то забить пустоту от отсутствия веществ. Раньше я не признавала этого, но сейчас мои мысли стали отчетливее и яснее. Он доебался с вопросом: «Почему ты не выходишь из дома», рычал что-то, сопел. До рукоприкладства не дошло, но мне кажется один его удар и меня расщепит на ссаные молекулы. Кира, я реально ненавижу тебя.»
День седьмой:«Мое лицо выглядит как свинное, опухшее от слез рыло. Внутренности снова выворачивает, и в порывах злости, я прорыдала пол ночи в подушку. Тихо, что бы никто не слышал. Отрубилась от усталости. Утром написала Идея. На эту проблядь я держу искреннее зло, хотя и понимаю что на самом деле испытываю к ней только человеческую жалость. Она до сих пор не может отойти от смерти своего молодого человека, прошлым летом. Чел укололся метадоном и умер от передозировки. Она разбита и хочет закончить тем же, она нуждается в помощи. Если бы я могла ей помочь, если бы я не была такой же как и она, бегущей от реальности в немеренном количестве наркоты, я бы хотела это сделать. Может, после завязки получится. Идея предложила мне раскуриться, но я послала ее за три тропинки. Я держусь уже неделю и чего-бы мне это не стоило, выберусь из этой ямы»
День восьмой:«Сегодня переломная стадия завязки. Экватор. Ночью я спала как младенец. Убитый, или нерожденный. Как будет удобнее. Даже ни разу не проснулась, я считаю это больше чем победа над собой. Меня все так же кидает в пот, но я бронированная. Занялась уборкой, перестирала свои вещи и наконец нашла силы на двухчасовой душ. Дома никого не было, так что за это мне не впишут. Конечно же, пока не увидят сколько кубов я намотала по счетчикам. Если честно, мне похуй. В перерывах смотрела видосы о вреде наркоты. Подписываюсь под каждым словом автора. У меня все обязательно будет хорошо. Спасибо тебе, Кира. Ты удивительная, и мне кажется что я испытываю что-то хорошее по отношению к к тебе. Я выбираю мечты, я выбираю жизнь»
День девятый. Первое марта: «Отец прочитал дневник…
Мертвый март. Холоден, прелестен и убийствен. Дороги покрыты снегом-льдом, слепые солнечные лучи тщетно пытаются пробиться сквозь пелену густых облаков. Колючий ветер жжет скулы, по крайней мере пытается. Перед глазами утренняя дымка, в ноздрях флер нехорошего предчувствия. Плевать. Это ощущение всегда преследует е е. Снежная королева с раскалёнными пальцами. Кто она? Ноги сами заводят в нужное место. Туда, где много земли и каменных плит. Кладбище. Здесь пахнет неразделенной болью сотен душ, на языке привкус свежевскопанной земли. Она налетом клеится к зубной эмали. Снежная королева облизывает свои губы, ее силуэт плывет по заснеженным тропинкам. Время вокруг застыло в одну бесконечную петлю. Вокруг шеи. Ей нужен совет скромного могильщика. Фигура останавливается у одного из надгробий. «Медведева Наталья Владимировна» – гласит серебрянная гравировка могильной плиты. В руках Королевы букет из семи самых налитых алым, роз. Все руки исколоты шипами. На лепестках цветов до сих пор блистает роса. Самое живое, что осталось на кладбище. — Здравствуй, мама. Девушка медля опускается на корточки, кладет букет, перегибаясь сквозь невысокий металлический забор. Ее глаза выражают пустоту. Цветы – дань уважения. Ни больше, ни меньше. Губы шевелятся в немом: «припозднилась». Поднявшись, свысока смотрит на могилу, а в голове пряжей сплетаются кашемировые нити мыслей. — Все могло быть по-другому. - Несколько минут в наигранно траурном молчании. Длинные фаланги единожды позволяют себе коснуться заголовья мемориала матери. Ощутить могильный холод, все тот же что и был у них при жизни. — На этот раз к маме, Кир? Перед глазами всплывает образ вечного атрибута пристанища для упокоившихся. Лизонька. В сказках, смерть ходит с косой. Настоящая смерть, ходит с перекошенной через плечо лопатой. Черное пальто почти идентично Кириному, только в пол. На руках толстые перчатки, в глазах – голоса сотни неуслышанных молеб душ. — Я искала тебя. — Тот кто ищет, всегда найдет. Голос у Лизы тихий, спокойны как шелест июльской липы. Она понимает все без слов. Ее губы, точнее их уголки, приподнимаются вверх. Медведева находит ее странной. В этой странности и есть особый шарм. — Все так же мучаешься? — Не представляешь насколько. — Представляю. У меня довольно молчаливые собеседники, но я много чего знаю. — Мне нравится девчонка, которая покупает у меня вещества. Думаешь, моя фляга как с горы рак, скоро свистнет? Андрющенко все так же умиротворена. Ни один мускул на ее молочной коже, не вздрагивает. Она сама как мертвец, только неупокоенный. Если бы не редко вздрагивающие в морганиях веки, она была бы похожа на статую. — Мне нужно работать. – Волосы цвета вороньего крыла ловят крохотные снежинки. — Если постараешься, убьешь двух зайцев одним выстрелом. – Напоследок говорит скромная могильщица, разворачиваясь в другую от блондинки сторону. Кире лишь остается проводить спину девушки понятливым взглядом. Ей безусловно тяжело живется, но как живется Лизе, если от нее такая убийственная аура душераздирающего одиночества? Она тоже взвалила на свои плечи крест. Немое пари: «Кто кого сопроводит до голгофы?» Плевок. Густая и теплая вперемешку со слюной, оказывается на полу. Не успеваешь и секундой оклематься, как чья-то увесистая конечность прилетает в живот. Липкий страх прилипает к диафрагме. Еще несколько ударов, и ослабевшее в конец тело, точно заставит ее выплюнуть внутренности на холодный кафель в ванной комнате. От накатившей волны боли, невольно сворачивается калачиком, вынуждено ластясь к прохладному полу. Он избивает не жалея, не желая слышать крики о помощи. Хочется выть, несправедливости ради. Голосовые связки не выдадут ничего кроме сдавленного хрипа. Зверя вновь загнали в клетку, зверь напуган, но с гордостью принял свою судьбу. В мире где «Убей или будешь убит», ее растопут. Поделом. Очередная попытка выхаркать свои легкие, заканчивается все той же склизкой кровью, размазанной по лицу. Дышать совсем тяжко, потому она кряхтит и о пощаде не молит. Не о чем молить, ведь саму себя она не пощадила. Поделом. Добей меня, умоляю. Прострели мне башку. Заставь меня почувствовать хоть что-то, Отец. Скоро все обязательно будет хорошо. В объятьях Идеи, еще лучше. Особенно, когда она кладет тебе оранжевую таблетку на язык. Ей больше некуда податься, а Сверчкова всегда с распростертыми объятьями предложит торчать вдвоем. Юля не может от этого отказываться. Да и не хочет больше. Видимо, ее призвание в плешивом притоне среди кучи литературы, пыли, и сладкого голоса блондинки. От себя самой противно настолько, что хочется разодрать и без того шею в синяках. Она подумает об этом позже, на отходах, ловя солнечные зайчики с хрустальной люстры. Кира надеется что у Юли все налаживается. Она сильная девочка, она сможет. Очередное дерьмовое плацебо, коим Медведева себя кормит. После разговора с Лизой, настроение: «То ли чаю выпить, то ли повеситься». Телефон разрывает трель. Хмуря брови, кареглазая нехотя уставляется на экран блокировки. Сообщение от: «Подружка Юли». Разворачивая содержимое, в душе что-то неприятно сжимается. Блядь. «Если тебе интересно, то Юля сорвалась. У тебя есть буквально пол часа, пока у нее крыша не отъехала от лсд ;)» «Я скоро буду, последи за ней.» Только держись, пожалуйста. Держись, мне без тебя будет хуже чем с тобой. День десятый: срыв. Выбери жизнь, выбери мечту. Но я выбрал другой путь…
