Те, кому наплевать

Прежде чем начать читать это, подумай, зачем тебе какие-то буковки и цифры? Почему ты смотришь в монитор, а я печатаю сейчас, ночью, в то время как мы могли бы быть где-то рядом с бездонным ночным морем, пропитывающим все солено-горькой текучестью. Ты мог бы выбежать на улицу, ограбить банк, взорвать клумбу надоедливой соседки, которая даже по ночам караулит с фонарем свои цветочки. Ты мог бы съесть двойную порцию мороженого, вопреки больному горлу. Мог бы петь в переходе. Просто провести вечер с любимой. Или ты такой же неудачник, как я? Нам обоим одиноко, не правда ли? Мы тратим часы, месяцы своей жизни ни на что. Так что, давай, отсоединяй проводки своего мозга от не нужных никому строк. Пора проснуться от многолетнего коматоза. Пора жить! Ты — радиоактивен!

***

«Не дыми на меня!» — послышалось из-за соседнего столика. Странно, обычно тут довольно тихо. Я потому и хожу в это кафе: тут достаточно спокойно, царит какая-то сонная атмосфера с нотками корицы и шафрана. А еще здесь пахнет кофе. Кофе — это нечто потрясающее! Вот ты проглатываешь немного горячей ароматной жидкости… А энергия уже протискивается через трещины головного мозга… Она течет по венам, разливаясь в каждый капилляр… Ты просыпаешься. Если, конечно, это не новая дрема, замещающая твою реальность. — Я тебе накостыляю! Еще одна затяжка — и ты труп. Затягивайся кислородом, может, мозги прочистит, — новый возмущенный возглас. Я обернулась. Как же много начинается с пресловутого оборота. Как бы подобрать слова, чтобы описать увиденное? Попробуем на вкус эту, кхм, особу. Первое, что бросилось в глаза, — ярко-ультрамариновые, почти голубые волосы, торчащие ежиком во все стороны. Такие же яркие, стеклоподобные морские глаза. Весь ее вид прямо кричал: «Отвали от меня!» Шипованные кожаные браслеты, черная майка со смайлом Нирваны. Косуха, небрежно брошенная на столик рядом с сахарницей и соблазнительным капучино. Неимоверное количество проколов. — Чего пялишься? Это мне? Она смотрела прямо в глаза, подняв брови от возмущения. — А? Вы мне? — спросила я, включая функцию «не бейте идиота, последняя стадия дебилизма». — Вам, кому еще. Лучше бы прыгнула с парашютом, что ли. — Чего? — Хм, интересная манера общения. Неужели тебе никогда не хотелось этого? Избегая вопросов, уточняю: прыгнуть с парашютом. Да, мне всегда хотелось сделать что-то этакое, чтобы люди могли тыкнуть в меня и сказать: «Сумасшедшая!» Пробежать по лужам босиком, разрисовать стены серых домов… Стой, мы ведь не знакомы, а она разговаривает со мной, будто мы старые друзья. — Ясно. Твой КПД интеллекта слишком высок, чтобы снизойти до нас, обычных бессмертных, и сказать что-нибудь вразумительное. У меня опять монолог. — Да, я бы хотела. А еще лучше: со скалы на дельтаплане. На рассвете, чтобы свет пронизал насквозь, — все-таки ответила я. — О-о-о да-а-а! Мы умеем разговаривать! Да еще как! Браво, все аплодируем, чуваки, хэй! — она очень громко хлопала в ладоши, обращаясь ко всем посетителям кафе. Какие взгляды на нее сыпались! А она просто была собой, не подстраивалась, сминаясь в сложенный в тысячу слоев воздушный змей. Она парила. — А нас не выгонят за непристойное поведение? — усмехнулась я. — Тебя — возможно, а меня — нет! — она все еще была очень громкой и яростно барабанила пальцами по столу, подзывая официанта. — Ань, успокойся. Люди шарахаются от нашего «элитного» заведения, услышав твои, бесспорно, великолепные вопли за милю отсюда. Ты так орешь, что звук облетает Землю и возвращается сюда, подвергая риску все стеклянные поверхности, — отозвался тот. Она уже была тут? Но я ведь каждый день… — Братишка, я тоже тебя люблю! — произнесла девушка и угрожающе улыбнулась. — И тебя люблю! — это снова мне? Что за бред тут творится!? — Девушка, утихомирьтесь. Тут люди работают, — ожил унылый дядечка за кипой подозрительных бумаг. Ревизор, точно говорю. Серьезный, заспанный, жуть. И усики такие шальные, как у кота Базилио преклонного возраста в мартовский период охмурения. Хе, шальные усики! — Окей, Андрей, поехали отсюда! Отправлюсь-ка я на кухню, там всегда рады люди мне, там всегда рада я еде! — она взглянула на официанта, чисто и светло улыбнувшись ему в предвкушении халявных вкусняшек. Такая дерзкая и яркая, даже ослепляющая, свежая как гроза, разряд тока по телу. Андрей подошел к ней и, взяв куртку, подтолкнул ее. Стоп. Аня… — Я что, приведение? Или ты сегодня перепила радиоактивного кофе? Скорее, второе, я чувствую радиацию кожей, — она выдохнула конец фразы прямо мне в губы, когда оказалась на рекордно близком расстоянии от меня. Я проводила ее оторопелым взглядом. Синие волосы, тяжелый рок, доносящийся из висящих на шее без дела наушников. И коляска. Она не ушла, а уехала, показав мне «козу» из-за спины. Кофе действительно излучает радиацию или какую-то странную вибрацию. В голове все смешалось, как будто я попала в миксер, и ангел-хранитель-попечитель нажал на «пуск». Меня ослепило ультрамариновым прожектором. Она инвалид. ______________________________________________________________________________ Песня, под которую писалось — Imagine Dragons — Radioactive (отсюда и частичное название главы).