Подайте мне мою красную мантию

4 мая 2000 год. Прошедший ливень накрыл Хогвартс и окрестности покрывалом тумана. Еще мокрая трава увлажняла мыски туфель и полы мантий. Толпы людей пришли проститься с теми, кто погиб в Битве за Хогвартс. Но Гермиона застыла только у одного гроба со стеклянной крышкой. Профессор Снейп, такой же суровый, как и при жизни, во всем черном, лежал на подушке из бесчисленного количества белых гардений, похожих на замысловатые кружочки пирожного безе. Гермиона сама выбрала эти цветы, заплатив похоронному бюро целый мешок галеонов – он ей всяко вряд ли уже пригодится. Рассматривая каждую черточку неподвижного лица в какой-то... траурной меланхолии, Гермиона гадала, когда она потеряла всякую способность анализировать и видеть то, чего другие не видят. Ведь, если бы она поняла, все могло сложиться иначе. 1 мая 2000 год – Выпьете виски, сэр? – Со льдом. Гермиона выполнила пожелание профессора, зашедшего к ней на квартиру довольно внезапно. Она его совсем не ждала. – У вас какое-то дело ко мне? – Я лишь зашел предупредить вас о том, что Темный Лорд вознамерился напасть на школу завтра. – Почему вы говорите об этом мне? – Гермиона, подняв брови, передала Снейпу стакан виски. – А не Гарри, он вообще-то в Хогвартсе, или Кингсли? – Это и правда так важно? – в голосе Снейпа Гермиона уловила некоторую безнадежность и жуткую усталость. – Да нет, я просто удивилась. – Я уже понял. Снейп, положив ногу на ногу, вертел в руках стакан и смотрел на Гермиону пристальнее обычного. – Большое спасибо за... за информацию. Фразу "спасибо за доверие" Гермиона не решилась сказать. Снейп кивнул в ответ, не отводя взгляда. Гермиона, сжав руки на коленях, тоже не сводила глаз с собеседника. Комната наполнилась тишиной, неуверенностью и отчаянием. Чувства, которые испытывала Гермиона уже много лет, вдруг решили, что сейчас самое время вырваться наружу. Захотелось резко встать, наброситься на профессора и, запуская руку в блестящие черные волосы, погрузиться в страстный поцелуй. Но это было бы слишком опрометчиво, глупо. Безответно. Неосуществимо. Вместо этого Гермиона вдыхала воздух поглубже, стараясь затолкать идиотские мысли подальше, раз уж убить их не получается. Да и не получалось никогда. Снейп, наконец, сделал глоток виски и, последний раз полоснув холодным взглядом теплые глаза бывшей ученицы, встал. – Мне пора, – объяснил он. – Уже? Вы же только пришли, – растерянно бросила Гермиона, поднявшись почти одновременно с профессором. – Завтра он нападет. Будьте готовы. Снейп поднес руку к шее, чтобы... 4 мая 2000 год – Гермиона, – до плеча девушки дотронулась чья-то рука. Гермиона рассеяно обернулась и увидела позади себя Рона. Оказывается, пошел дождь. Как только Гермиона это поняла, то сразу почувствовала тяжесть мокрой одежды и дискомфорт от давящих туфель на высоких каблуках. – Пора идти, – сказал Рон. Его голубые глаза с волнением рассматривали подругу. – Да, я только..., – Гермиона осеклась, снова опустив взгляд на гроб, крышка которого была покрыта крупными каплями. Фигура Снейпа размылась, и Гермиона вдруг поняла, что именно таким всегда его видела: таинственным, загадочным, недосягаемым. Ничего она про него не знала, кроме того, что он есть. Но разве ей этого было мало? Разве недостаточно этого факта, чтобы любить? Да и нужен ли вообще этот факт? Вот он, профессор Снейп, он уже не существует, он лишь физическая оболочка в окружении гардений, его нет. И разве это способно убить любовь? Разве это может прекратить страдания, выжечь чувства, стереть воспоминания о нем, их тепло? Любовь есть бессмертие. Гермиона не заметила, как Рон приобнял ее за плечи и увел подальше от гроба, который вот-вот должны были покрыть мрамором. – Забавно, да? – меланхолично начала Гермиона. – Единственный раз, когда я чего-то не знала, стоил ему жизни. – Не вини себя, – участливо сказал Рон. – Невозможно знать все. Древние традиции волшебного мира известны даже не всем чистокровным. – Но такие вещи знать надо. Рон развернул подругу к себе лицом. – Еще раз. Что он сказал тебе тогда? 2 мая 2000 год Беллатриса Лестрейндж застала Гермиону врасплох. Пожирательница Смерти была слишком сильна, но гриффиндорка уверенно отвечала на ее вызов. Гермиона подумала, что, наверное, это ее последняя дуэль. И... ей не было страшно умирать. Но очень хотелось прикончить дьявольскую сучку, убившую Сириуса, пытавшую родителей Невилла и совершившую еще много чего ужасного. А еще очень хотелось поцеловать профессора Снейпа. Пусть бы это был первый и последний поцелуй. Найдя в этих мыслях стимул для дальнейшей борьбы, Гермиона выкрикнула: – Остолбеней! Беллатриса ловко увернулась от заклятия. С безумной улыбкой она направила в сторону Гермионы три кинжала. Девушка понимала, что отбить их заклинанием не получится. Прежде, чем подумать, в какую сторону лучше увернуться, Гермиона увидела, как перед глазами промелькнуло что-то красное. А затем она оказалась в теплых объятиях. Прижавшись к чьей-то груди, она попала лицом в пуговицы и догадалась, кто пришел ей на помощь. Хватка профессорских рук немного ослабла, и Гермиона смогла поднять голову. Снейп смотрел на нее с такой невыразимой болью, что Гермиону прошибла дрожь. Справа пролетел какой-то синий свет, и Гермиона, на секунду отвлекшись от Снейпа, увидела, как миссис Уизли добила Беллатрису Лестрейндж. Глаза Снейпа потускнели за ту секунду, что Гермиона на него не смотрела. Снейп начал заваливаться, Гермиона обняла его и с ужасом обнаружила, что руки, которые она положила ему на спину, мокрые. Кровь. – О, нет, – запаниковала она. – Сэр? Сэр! – Все нормально, Грейнджер, – отозвался Снейп, все еще удерживая себя в вертикальном положении. Гермиона посмотрела на него. Жизнь, или, как в последнее время боль, усталость, безнадежность, уходили из его глаз мгновенно. – Профессор... я, – голос Гермионы начал срываться. Силы покидали Снейпа еще быстрее. Гермиона подалась вперед и уложила его на спину. Насколько это было возможно. – Профессор, я... я люблю вас. Люблю вас, слышите? – захлебываясь в подступающем рыдании, произнесла Гермиона. Снейп собрал, наверное, самые последние свои силы, чтобы едва заметно улыбнуться уголками губ и сказать: – Слава Мерлину. 4 мая 2000 год – Перед уходом? – уточнила Гермиона. Рон кивнул. 1 мая 2000 год Снейп поднес руку к шее, чтобы поправить шелковый галстук. Нехарактерный жест для него. – Подайте мне мою красную мантию*, – сказал он, протянув руку. Гермиона выполнила просьбу. – Прощайте, – сказал Снейп, набрасывая мантию на плечи. – Будьте осторожны, сэр. Снейп лишь ухмыльнулся в ответ. *** Поскольку война еще не была закончена, оставшимся в живых пришлось не единожды схлестнуться с Волан-де-Мортом. Всякий раз, когда начиналась новая битва, Гермиона неизменно просила подать ей ее красную мантию. Однажды она сделала это в последний раз. – Слава Мерлину, – произнесла она. И улыбнулась. Уголками губ. ____________ * "Подай мне мою красную куртку", или в английском "Bring my red jacket", – это троп, использующийся в литературе, кино и играх. Смысл тропа состоит в том, что герой, носящий красное, точно умрет в конце. Появился этот троп благодаря пиратской песне, а есть версия и о шутке, про то, что капитан перед боем надевает красный камзол, чтобы, если его ранят, кровь не было видно, и команда не теряла боевой дух. В связи с тем, что действие происходит в мире "Гарри Поттера", куртка стала мантией. Но смысл сохранился.