Дракон расправляет крылья

Лестницы, верно, придумали враги рода человеческого. Пока вниз, потом пока по коридору… В зал Визерис вошел, когда народа уже собралось достаточно. Детей было пятеро — ну, благо, хоть без Эйгона обошлось. Впрочем, может, будь тот с остальными, и не случилось бы ничего. — Как вы это допустили вообще? — рыкнул король. Гвардейцы виновато потупились. — Принцы должны были спать у себя в комнатах, — больше для виду попробовал оправдаться Вестерлинг. Разумеется, должны были! Да только из принцев самому старшему — девять, и в таком возрасте туго еще с долженствованием. Понесла их куда-то нелегкая по ночи. — А вы охранять их должны были, а не комнаты пустые! Кто нес стражу? У Люцериса нос распух, брат его стоял весь в синяках, но вроде целый. Над Эймондом все еще колдовал мейстер, и выглядел сын, будто в него уже не одну ложку макового молока успели влить. — Ситуация необычная, ваша милость. Не каждый день приходится охранять принцев от принцев. — Что там с глазом? — спросил король, теряя к оправданиям всякий интерес. Мир в стране, гвардия совсем мышей не ловит. — Утерян, ваша милость, — меланхолично доложил местный мейстер. Визерис горестно вздохнул, поглядел на сына, тот от этих слов покривился целой половиной лица. Рана была длинной и уродливой, перечерченная длинными стежками и вовсе казалась ужасным увечьем. Бедный Эймонд… — О, Семеро! — запричитала Алисента. В этот момент в зале прибыло. С лестницы спустились Рейнис с мужем, и явилась, наконец, Рейнира… в сопровождении Деймона. Визерис чуть зубами не заскрипел. Брат, наткнувшись на его взгляд, остался стоять у двери, да только ничего это не меняло. Принцы тут же бросились к матери, девочки с двух сторон повисли на Рейнис. И загалдели все разом. — Что с носом? Дай-ка, покажи. — Это все Эймонд! — Я девочек защищал! — … обзывался! — Он Бейлу толкнул! — … а у него камень, я видела! — Бабушка! — И сказал! Сказал! — Он украл Вхагар! У Визериса разом голова заболела от этого писка. Эймонд же, полулежавший в кресле тряпочкой, тут же ожил и принялся огрызаться. — Никого я не крал! Они сами виноваты. — Тихо! — приказал король, и любой взрослый в этом зале тут же заткнулся бы. Да только усталые перепуганные дети затыкаться и не думали. — Тихо! Первыми опомнились девочки Деймона. Шмыгнули за спины Рейнис и Корлису и только переглядывались с отцом на другой стороне зала. На мальчишек шикнула Рейнира, а Эймонд примолк сам, не слишком-то ему сейчас приятно было рот открывать. — Рассказывайте теперь, — продолжил он, добившись в зале маломальского порядка. — По очереди только. Сын, начнем с тебя. — Что тут неясного? — влезла Алисента. — Принц Люцерис его искалечил! — Это ужасная случайности, мы сожалеем, — тут же подорвалась Рейнира. — Случайность? Злонамеренность! Откуда у твоего сына нож? Может, он вообще хотел его убить? — Гнусная ложь! Визерис представил, что сейчас снова начнется гвалт, разве что кричать теперь будут не дети, а взрослые, и уже от одного этого снова у него разболелась голова. — Замолчите обе, — сказал он, стукнул посохом по полу. — Вас там вовсе не было. Я требую тишины и удалю отсюда любого, кто ее нарушит без моего дозволения. Эймонд, я слушаю тебя. Как вышло, что ты не спал в своей постели? — Я искал Вхагар, — выдавил тот, почти не разжимая зубов. Ну… это многое объясняло… — Нашел? — спросил Визерис. Алисента рядом смертельно побледнела. До нее тоже дошло, что они и вовсе могли лишиться сына этой ночью. — Да. И так было сказано это «да», что ничего другого спрашивать не пришлось. — Что же, — подала голос Рейнис. — Рада поздравить принца Эймонда с обретением дракона. Это счастливый час для любого всадника. Визерис хоронил своих детей, но все они были младенцами. Сейчас же он невольно представил, как бы чувствовал себя на месте кузины. Погибни Рейнира, а на Сиракс кто-то предъявил бы права в день ее похорон. Нет… Дадут Семеро, дочь его переживет. Такое представлять… Бедная Рейнис. В зале загудели. — А глаз-то точно принца Люцериса работа? — услышал король. — Не дракона ли? Может, упал неудачно? — Дальше, — сказал он. — Дальше они меня подкараулили, — сказал Эймонд. Джейс вскинулся, но глянул на мать и притих, Люк потупился и утер кровь из носа. — Подкараулили? — Мы думали, кто-то украл Вхагар! — выступила вперед старшая Деймонова дочка. — Мы не знали, что он. Разбудили принцев и пошли посмотреть. — Что же вы не позвали никого из взрослых? — все еще обнимая внучку, спросила Рейнис. — Дракон вам не игрушка. Тем более — дракон без всадника. Все очень плохо могло закончиться. — Но это же мамин дракон! — воскликнула девочка и вдруг разрыдалась. Держалась, видно, держалась, а тут накатило. — Ну-ну, — Визерис вздохнул и устало потер лоб. — Горе-горе. Хорошо еще, все вместе вы к ней не полезли. Уму не постижимо, как тогда все вывернуться могло. Вот уж действительно, может, легко они одним глазом отделались. — А он… он сказал… — Принц Эймонд сказал, что мне пойдет летать на свинье, — закончила за сестру Рейна. — И что мальчики — ублюдки. — Бастарды, — поправила ее Бейла. — Он сказал не ублюдки, а бастарды. И как было не драться? — Ты меня раньше толкнула! — А ты меня ударил! — А нечего было толкаться! — А зачем ты про маму такое говорил? — Я правду сказал! Мама твоя умерла, не было у Вхагар всадника, так что я ее не крал! — Замолчите! — снова рявкнул Визерис. Самое смешное — девочки-то ничего не поняли. Вряд ли же за Узким морем повторяют эти гнусные придворные сплетни. Рейнира стояла злая, как овод. — Ваша милость, — выступила она вперед. — Если мои дети и правда были оскорблены и оклеветаны таким образом, я забираю назад соболезнования принцу Эймонду и прошу разобраться, кто распространяет эти отвратительные, несправедливые и преступные слухи! — Ради Семерых, мой ребенок лишился глаза! Из-за слухов?! Это же обычная дразнилка! — воскликнула Алисента. Она попыталась приласкать сына и прежде, чем мейстер успел крикнуть: «Осторожно!», прижала его к себе. Эймонд даже не скривился, он уже и вовсе скорее спал, чем бодрствовал. — Мои дети наследуют трон! Очень похоже на государственную измену. Путь отвечает, что он услышал такую дразнилку. — Уймись, Рейнира. Эймонд? Тот осоловело моргнул, не вполне соображая, чего от него хотят. Визерис хотел уже бросить эту затею с расспросами, но дело ведь и правда было государственной важности. Кто там льет принцам в уши эти гадости? — Мне Эйгон сказал, — выдавил сын. — Я?! По очумелому лице Эйгона, который и явился-то сюда только потому, что мать приказала, было видно, что обвинения явно несправедливы. — Мальчик не в себе, ваша милость, — Визерис мейстера расцеловать был готов, до того вовремя тот влез. — Речи его могут быть спутаны. — Чего же тут не ясного? — снова вскинулась Рейнира. — Он назвал имя. Отвечай, мой младший брат! Откуда тебе известны эти порочащие королевский дом слухи? — Да я не знаю! — не сдержался тот, и Алисента поспешила защитить своего сына: — Оставь его в покое, Рейнира! — Мне все ясно! — громче, чем следовало, оборвал спорщиц Визерис. — Дети нарушили режим и подвергли себя опасности, оставив замок. Далее они встретились и наговорили друг другу гадостей, а после подрались, что пристало оборванцам из Блошиного конца, а никак не принцам и принцессам. Итог печален, и он для всех нас станет уроком. Когда мой сын Эймонд придет в себя, дети извинятся друг перед другом, и на этом спор будет закрыт. По-хорошему… наказать бы всех… Оставить хоть без сладкого, но как-то это мелким казалось на фоне всего случившегося. Хватит с них и извинений. Может, быстрее помирятся. — Как бы не так! — воскликнула Алисента. — Я требую справедливости! Твой сын лишился глаза! Он искалечен! — Да прекрати ты его трясти! — не удержался Визерис. — Отойди уже, ты словно не в себе. Чего ты хочешь? Мне теперь у внука глаз вынуть для восстановления справедливости? Она отпрянула, словно вдруг услышала свои мысли из уст другого человека, критически их оценила и пришла в ужас. — Это, разумеется, было бы неуместным, но наказание должно быть, — сказала куда спокойнее. — Тогда принц Эймонд заслуживает равного наказания за сломанный нос принца Люцериса, — заступилась за сына Рейнира. — И за свои слова. Словно язык бы у нее отсох, если бы промолчала. Представила бы хоть на минуту, каково матери видеть сына искалеченным. Можно подумать, у нее одной сердце за Люка болит. — Как у тебя только язык поворачивается… Рейнира собиралась еще что-то ответить, но глянула на Эймонда и передумала, видно, и ее проняло. — Либо все, либо никто, — промолвила она. — И я согласна забыть нанесенное моим детям и мне оскорбление, если все же никто. Думаю, дети и сами уже понимают, как глупо они поступили, пусть принесут взаимные извинения, и забудем об этом. Король успел порадоваться, что, может, удастся все же закончить свару примирением, но тут подскочил Эймонд. — Я глаз обменял на дракона! — сказал он громко и торжественно. — Не нужны мне ничьи извинения, тем более извинения вот от этих! И сам я извиняться не буду! — Да сам ты вот этот! — ринулся вперед весь вечер послушно промолчавший Джейс. — Вот как ты нас назвал, вот тот ты и есть, ублю… Рейнира в последний момент успела поймать сына за воротник и дернуть назад. — Молчать! Джейкерис очумело глянул на нее, перестал по инерции перебирать ногами в воздухе и шмыгнул носом. — Прости, матушка. — Спать немедленно, — наказала детям Рейнира. — Джейс, и Люка с собой забери. Младший брат вцепился в руку старшего, будто на полном серьезе переживал, что тот передумает и кинется на Эймонда с кулаками. Вместе мальчишки поплелись к двери, напоследок обменявшись взглядами с дочками Деймона. — И что же? Они просто так уйдут? — Алисента, зачарованно наблюдавшая за борьбой Рейниры с сыном, наконец-то отмерла. — Разве мы закончили? И что только что позволил себе сказать этот грязный рот? — Вот это точно была обычная дразнила, — постаралась утихомирить ту Рейнира. — И детям действительно пора по кроватям. Принцу Эймонду в первую очередь. Сын и правда выглядел скверно. Последняя вспышка гнева окончательно лишила его сил. Половина лица отекла и покраснела от пореза, зато вторая была пепельно-серой. — Ну нет! Не будет такого, чтобы все сошло твоим детям с рук! Алисента оторвала от себя заупиравшегося Эймонда и бросилась догнать детей Рейниры. — Не смей их трогать! Они сцепились, и Визерис с тоской подумал, что ниже, пожалуй, падать и некуда. Королева и принцесса устроили потасовку на глазах у родни, охраны и двора. Смешно и грустно, если ты не король. Если король — то ужас просто, провалиться сквозь землю со стыда! Королевская гвардия в очередной раз за вечер показала свою полную бесполезность. Один сир Коль бросился разнимать женщин, да и тот столкнулся с принцем Деймоном и никуда в итоге не дошел. Защита короля, надежда государства… Уволить бы каждого третьего… — Прекратить! — скомандовал Визерис, поборов приступ меланхолии. — Вестерлинг, прекратить! Растрепанные леди смотрели друг на друга по-волчьи. Рядом с Рейнирой сам собой возник довольный и опасно скалящийся Деймон. — Вы с ума сошли?! Седьмое пекло, вы что творите?! Быть добрым и понимающим королем Визерису резко расхотелось. Простительно десятилетним чудить и ронять свое достоинство, но когда взрослые и мудрые леди начинают вести себя, как склочные торговки… Нет, пора увещеваний прошла! — Ваша милость, — поклонился Вестерлинг. — Какие будут дальнейшие приказания? — Моя воля, — сказал король. — Да, моя воля. Уж теперь я ее оглашу. За сегодняшний вечер под этой крышей многие забыли о чести. Право, мне неловко перед лордом Корлисом, в таком неблаговидном свете предстала перед ним моя семья. Королева Алисента и принцесса Рейнира позволили своим материнским сердцам заглушить голос разума. Понять их несложно, кто бы повел себя иначе в такой момент? Однако же такое поведение для персон их статуса неуместно, а потому им обоим нужно время и уединение, чтобы восстановить душевное равновесие. Повелеваю им обеим отправляться на Драконий камень, и пусть холодные воды и ветра этого места остудят их пыл… — … Визерис, ты не можешь… — …отец… Он оборвал обеих взмахом руки. — Все участники драки, — продолжил, обведя собравшихся долгим взглядом. Много было на этих лицах: гнев, тревога, торжество… Торжество? А, Деймон… Тот и сейчас только рад был творящемуся вокруг хаосу. — ВСЕ, — выделил он, — участники драки будут наказаны. Они отправятся со мной в Королевскую гавань, где будут помогать нищим, переписывать книги по этикету, сколько бы ни нашлось их в замковой библиотеке, и не подойдут к своим драконам, покуда на то не будет моя воля. Наконец-то в зале воцарилась полная тишина. Визерис чуть не застонал от удовольствия. Он устал и замерз, он хотел пить вино возле камина или вовсе поспать, но уже то, что стихло, наконец, так донимавшее его жужжание голосов, уже немало примиряло его с этой жизнью. Первым опомнился Деймон. — Своими чадами и домочадцами распоряжайся, как угодно, — сказал он, выступив вперед. — Но мои дочери — не твое дело. Они ни при чем в ссоре принцев, и ты не распоряжаешься ими. Девочки, только сейчас в полной мере осознавшие свою судьбу тревожно переглянулись. — Позволь тебе не поверить, — ответил Визерис. — Принцессы так же виноваты в драке, как и принцы. И я, король Семи королевств, уже определил им наказание, — дальше была тяжелая часть, но слабину в этот последний момент дать было никак нельзя. — Впрочем, если ты не согласен — покинь мое королевство, вернись в Пентос. Но знай — вернуться обратно я больше тебе не позволю, и титула своего ты лишишься. Брат изменился в лице. На долгое мгновение Визерису показалось, что Деймон действительно может согласиться с такими условиями, лишь бы сделать всем назло. — Нет! — вмешалась принцесса Рейнис. — Нет. Нет. Принц Деймон может решить за себя сам, но мои внучки — подданные его величества и последуют за ним туда, куда вашей милости будет угодно. Деймон смолчал. Впервые на его памяти. Визерис был собой очень горд. А больше возражать никто не осмелился.