Становление Жрицы

Год первый.

      Тётя и дядя продали нас с братом сразу же, как только мамы не стало. Отняли всё имущество, братика отослали в услужение рыцарям в замке, а меня отдали Культу. Но так даже лучше. Пусть с нами и обошлись, словно с вещами, но это куда лучше, чем жить под одной крышей с тем, кто тебя ненавидит просто за то, что ты есть на свете.       Брат с самого детства мечтал стать храбрым воином, поэтому очень надеюсь, что ему дадут шанс стать пажом-оруженосцем. А я… Мне не на что жаловаться, хотя сперва было немного страшно. Высоченные шпили громадного собора внушали ужас, а послушницы и сёстры Культа пугали. Я никогда ещё не видела настолько прекрасных созданий и первое время думала, что это ангелы спустились с небес и забрали меня.       Все сёстры очень набожные, высокие, красивые и… необычайно обольстительные. Они пьют молоко Настоятельницы и молитвою мастурбации очищают тела от греха воздержания. Они большие, мягкие и заботливые. Всегда готовы обнять и утешить. От них вкусно пахнет мамой, молоком и ещё чем-то волшебным. При взгляде на них мне всегда немножечко стыдно, но они не стесняются привлекательности собственных тел. Называют тяжким грехом намерение скрыть подарки богини: раз Всевышняя наградила их такими телами, то тем самым выбрала для великих деяний.       Сёстры научили меня писать и считать. Рассказывали о том, как устроен наш мир и поведали страшную тайну. Небо — это ещё не предел, сказали они! Богиня живёт не на небе. Она куда выше, она в наших сердцах, направляет и защищает. Сёстры сказали, что даже такое ничтожное дело, как моё появление в Культе, случилось по воле Богини.       Почти целый год мне преподавали науки, хотя я даже не стала послушницей и была всего лишь служкой при Храме. Нас таких было много. Девочки из семей с разным достатком и несравнимыми различьями в статусе здесь оказались под одной крышей и носили одинаковые невзрачные одежды. Подчинялись Абатиссам и от них перенимали знания. Кому-то из нас это было несложно, но те, что пришли из самых низов — вроде меня — охотно учились.       Одна из наставниц поведала нам, что Богиня больше заскорузлого целомудрия, ненавидит лишь узость ума. Слепая вера, без мысли, сомнения, без любви к ней была не нужна Всевышней. Именно поэтому нашему образованию уделялось так много времени.

Год второй.

      Когда прибыли новые служки, нас посвятили в послушниц. Я думала, что теперь начнётся самое сложное, но была готова — к тяжёлой работе не привыкать. Однако наше положение оказалось весьма необычным — мы стали кем-то, вроде пажей-оруженосцев, но следовали не за рыцарями. Сестра Анна, которая учила меня Слову Богини, сказала, что отныне мы с ней сёстры названные. Мы теперь одна семья и всегда будем вместе.       Я растерялась и расплакалась. Рассказала про братика. Спросила, можно ли и мальчику получить хоть немного расположения от Всевышней? Сестра Анна улыбнулась и сказала, что Богиня любит всех, кто способен отыскать её в своём сердце.       С той поры мы с названой сестрой Аннушкой начали жить в одной (келье) и спать в одной постели. Сначала это смущало — у меня всякий раз сердечко бешено колотилось, когда случалось увидеть обнаженную Анну. Но сестра всякий раз мягко, по доброму увещевала, то и дело повторяя: раз я стыжусь её развратного тела, раз пытаюсь скрыть ото всех вожделение к её плодородному лону, значит противлюсь воле Богини, дарующей юному сердцу такие прекрасные чувства.       Слова сестры, обронённые в мои мысли, дали обильные всходы — я понемногу начинала её понимать. Начала осознавать, насколько же на самом деле была неблагодарной и неискренней. Повседневные дела и заботы развеяли остатки сомнений. Анне это очень понравилось, и она позволила заботиться о её теле, дарованном Всевышней, а потому принадлежащем Богине. В знак особого доверия даже позволила совершать своею рукой молитву-мастурбацию её жаркой вагины.       Я часто виделась с другими послушницами и всё меньше узнавала их, что мне казалось очень приятным. Вчерашние надменные девы, вышедшие из богатых семей, ныне источали неподдельную скромность.       Мы много общались и обменивались соображениями о своём будущем. Сверстницы нередко делились мечтами. Кто-то из них хотел пойти по стопам Аббатис наставниц, чтобы обучать наукам молодые умы. Некоторые хотели всех себя подарить служению Культу и пополнить многочисленные ряды Сестёр. Иные и вовсе надеялись однажды принять сан настоятельницы. Но самые истые страстно желали пойти в услужение к Верховным Жрицам.       О последнем мечтали все мы, не до конца понимая даже чего же хотим. Быть последовательницей Жрицы — огромная честь, но очень немногие её удостаивались. Лишь отличившиеся в сражениях женщины могли рассчитывать на скорое принятие сана Последовательницы. Рядовым же сёстрам Культа потребовалось бы для этого зарекомендовать себя необычным образом, либо внести большое пожертвование на благо Культа. Если бы не эти взносы, то о Последовательницах, как мне кажется, так никто и не узнал бы. Но богатые дворянские семьи с превеликой охотой отдавали своих дочерей Жрицам, платя за это безумные деньги.       Чего же хочется мне, я не знала. Просто не думала об этом. Было достаточно видеть рядом сестричку Аннушку, прижиматься ночною порой к её пухлому заду и чувствовать незримое присутствие Всевышней.       Какое-то время спустя Анна забеременела! Мне сказали, что это из-за меня, и я очень сильно испугалась, но оказалось, что боялась напрасно. Все Сёстры Культа мечтают принять в себя семя Богини и молятся ей об этом денно и нощно, подготавливая свои тела к непорочному зачатию.       В нашу келью явилась даже сама Настоятельница, чтобы благословить. Я совсем оробела и едва не описалась. К стыду своему, позабыла всё, чему меня учили и, упав на колени, с благоговением любовалась снизошедшим до нас божеством! В тот миг я действительно думала, что сама Богиня явилась в свет и простёрла надо мной длань. Её громадные пухлые груди, сочащиеся молоком и отвисшие аж до бёдер, ошеломляли. Невероятных размеров беременный живот, как скала, нависавший над полом кельи, влюблял в себя с первого взгляда. А мясистая, упругая попа и личико ангельской кротости и красоты лишь дополняло возвышенный образ. Всё было в точности, как на фресках в молитвенном зале!       Всевышняя пришла к нам!..       Меня следовало наказать за то, что богохульно приняла Настоятельницу за Богиню, но старшая Сестра не рассердилась. Велела подняться. И даже позволила поцеловать ей животик в виду особого расположения! Я думала, что сердце лопнет от радости, когда прильнула губами к вывернутому наружу пупку, ощутив губами мягкое биение младенца в животике!       Но женщина не переставала пугать и удивлять — она поблагодарила за помощь сестре Анне.       Я не очень поняла, что случилось, но, кажется, Всевышняя являла свою волю через меня. Не наделила какой-то особенной силой, а изливала Благодать на своих слуг, используя меня, словно исток. Я ничего такого не чувствовала и старалась не допускать даже тени гордыни в мыслях, но рыдающая от счастья Анна сказала, что отныне мы с ней сёстры родные и будем вместе до конца жизни.       Я тоже расплакалась. Потому что верила ей. Слова Настоятельницы можно было принять, как подарок презренной послушнице, как дар и толчок к искреннему служению. Но Анна говорила от души, ведь зачатие её было непорочным. Я уже знала, как появляются дети, и сколько раз сама убеждалась, что сестричка Аннушка — девственница. Пока мыла её роскошное тело, пока натирала маслами, пока ублажала ласками жаркие чресла, вознося за неё молитвы всевышней. Анна очень любила молиться и я хорошо заучила, какие именно стоны и вздохи ей нравиться отсылать нашей Богине, а потому часто видела и даже трогала упругую «девственность». Таковой — невинной и не опороченной — сестра осталась и ныне, потому что я проверила это лично по её же просьбе.       Богиня снизошла до сестры и наполнила её истосковавшуюся утробу благостным семенем…       Забот мне прибавилось, но это были очень приятные хлопоты. Ухаживать за растущей Аннушкой и следить, как благодаря моим заботам рос её прелестный животик, оказалось очень приятно.       А затем опять случилось кое-что приятное — к исходу года забеременело ещё несколько сестёр и даже одна послушница! Все они оставались девственницами и получили высочайшее благословение Настоятельницы — глоток молока прямо из её соска. А послушница в виду исключения и небывалого случая даже была сразу же причислена к числу Последовательниц Жрицы.

Год третий.

      Аннушка родила сразу двойню, о чём и мечтать не могла. Малыши в тот же день вознеслись — с небес ударил ослепительный луч, забравший пред очи Богини новорождённых. Юные души, рождённые из чрева Сестёр, милостью Всевышней избавлялись от бренности бытия и представали перед ней.       Благодаря этому случаю Анна получила большее влияние в стенах Храма. Она стала ещё привлекательней и внушительностью ягодиц почти догнала настоятельницу. Живот сестрёнки долгое время после родов был пухлый и мягкий, а груди стали просто громадными и непрестанно роняли капельки благословенного молока. Анна стала наместницей Настоятельницы и нередко читала проповеди вместо неё. Многие Сёстры пророчили светлое будущее искренней Аннушке.       Меня произвели в Сёстры задолго до истечения положенного срока во послушничестве. Хотя я всё равно не понимала, чем обязана такой чести. А ведь старшие сёстры и аббатисы иногда едва ли не мне приписывали честь рождение двойни, хотя это прекрасное деяние свершила моя милая Аннушка. Но не мне о том было рассуждать. Старшим лучше известно, как поступить. И раз они пришли к выводу, что я достойна, то так тому и быть.       В итоге, меня избавили от большей части физического труда, наказав постигать Слово Богини, нести его в массы за пределами Храма и заниматься собой, как то заповедала Всевышняя. А чтобы этому ничего не мешало, ко мне привели одну из послушниц, что должна была взять на себя остальные заботы.       Когда я увидела эту испуганную девчушку, то сразу же всё поняла. Уразумела те чувства, что испытала ко мне сестричка Аннушка. И не могла не передать это чувство той, что нуждалась в нём больше, нежели я. У меня была Аннушка, о которой следовало позаботиться, и любовь Всевышней, которая заботилась обо мне. Чего ещё надо для счастья?       Я обняла милую девочку и поцеловала её в губы, запечатлев этим знаком наше духовное родство. Сказала, что отныне мы с ней названные сёстры, будем вместе постигать таинства верований Культа.       Ухаживать за Анной меня никто не принуждал — отныне девушке по возросшему статусу было положено несколько младших Сестёр в услужение. Но я чувствовала ответственность перед ней и изо всех сил помогала. Аннушка, добрая душа, искренне желала мне только хорошего и просила прекратить эти ненужные хлопоты. Но я уже была не та, что прежде, и могла понимать некоторые чувства людей, даже не слыша их речи. Я видела, как же страстно Анна желала возносить молитвы моею рукой. Как любит то, что с ней происходило: из-за моей близости она продолжала расти, становилась обильней. Молоко из неё теперь не просто капало, а бежало парой тоненьких струек — его давали прихожанам в храме, как тело Богини и приравняли в святости к молоку самой Настоятельницы.       Когда же Аннушка второй раз забеременела, Настоятельница без раздумий сделала её своей преемницей. Меня же освободили вообще ото всяких хлопот, равно как и мою младшую сестрёнку-послушницу. Отныне мы обязаны были лишь постигать Её.       Моя диета переменилась. Появилось очень много питательных блюд, к которым добавились различные снадобья. Разумеется, Писание не делало разницы между Настоятельницей и новоприбывшей служкой, обязуя всех в Культе откармливать похотливые, сочные тела в усладу Богини, дабы в свой час оказаться в силах принять и родить Непорочно Зачатое. Но старшие Сёстры по доброте душевной хотели мне услужить и помочь развить Дар Всевышней.       Я послушно потребляла всё, что они мне давали. Временами это было болезненно, но как только очередной приступ спадал, я сама шла за новой порцией. Раз Богиня даровала способность помогать другим, то я не вправе не принять этот восхитительный дар.

Год третий.

      На этот раз Аннушка не родила, что стало последним зерном на весах принятия решения. Её нынешнее состояние воплощало саму суть нашей Богини, и было Всевышней же запечатлено, заморожено во времени! Сестра Анна отныне была Вечно Беременна и не могла разродиться от бремени.       Сладкие муки многие часы терзали её роскошное тело, не прерываясь ни на секунду. Вульва широко раскрылась, словно бутон, и стремилась вытолкнуть плод, но околоплодные воды истекали ручьём, однако живот так и не опадал. Дико набухшие груди струились брызгами молока даже из-за простого дыхания, а тугой обнаженный живот — великолепно громадный! — то и дело демонстрировал пастве, как малыш изнутри пинается ножками. Опытные сёстры шептались, что Аннушка понесла сразу тройню и страну в будущем ждёт небывалый подъём.       Ритуал передачи полномочий был очень торжественным и невероятно прекрасным. Аннушку, сладостно стонущую в нескончаемых предродовых схватках, Старшие Сёстры подняли на руках и так перенесли в купель, заполненную до краёв свежей спермой. Окунули в благословенную жидкость и тотчас отступили — Аннушку озарило сияние! Свет ударил тяжким снопом, ослепительной вспышкой и, под аккомпанемент всхлипов сотен ритуально мастурбирующих сестёр, Вечно беременную окутало золотистой дымкой. Острые схватки тотчас унялись, а истекавшее соками, распухшее от возбуждения лоно новой Настоятельницы Культа неторопливо закрылось, запечатав в недрах избранной женщины Благодать.       Прежняя настоятельница в это мгновение завизжала в экстазе, от участившихся схваток. Ей вторили голоса оргазмирующих Сестёр, среди которых была и я. Все мы желали ей скорейшего освобождения.       Прежняя настоятельница жила уже почти две сотни лет. Её беременность длилась лишь на два десятка лет меньше. Она родила не просто ребёнка, а чадо с золотыми глазами. Это был мальчик. И однажды он станет великим героем, что возьмёт под защиту нашу страну.

Год четвёртый.

      По воле Богини я изменялась, познавая таинства женственности. Бёдра мои становились всё шире и толще, как подобало любой служительнице Культа. Попа грузнела и тяжелела, вкупе с толстыми бёдрами зарождая надежду, что однажды и я буду избрана Ею для нового чуда непорочного зачатия.       Груди мои тоже становились всё больше и всё обильней лактировали, под своим весом провисая ниже и ниже день ото дня. В стране случился неурожай и от голода пострадали некоторые области. Сановники и дворяне проявили всю непотребность самых мерзких человеческих качеств, поэтому Культ раздавал продовольствие из своих запасов, а Сёстры поили любого нуждающегося святым молоком. Наши жирные, вкусные сливки были не хуже мирских лечебных снадобий и помогали людям в нужде. Это сильно выматывало, но сёстры не роптали, самоотверженно отдавая себя на благо детям Богини.       Однако эти перемены во мне меркли на фоне иного. Они не значили почти ничего, стоило вспомнить о том, что у меня вырос пенис.       Богиня была без ума от фаллосов. Вся её потусторонняя суть и желание принять в себя детородное стремленье мужчины как бы намекало: над всемогущей Всевышней есть нечто иное, куда более мощное, что повелевает ею, но ей же и покоряется.       Мне отныне, согласно канону (?) учения, было запрещено прятать грудь, гениталии и попу от посторонних без особой на то причины. В Храме надлежало оставаться почти обнаженной, чтобы ничто не мешало другим сёстрам прикасаться к благословенному телу. А за пределами стен нашей обители я могла надевать лишь особые одежды. Они давали достаточно тепла и защиты от непогоды, но всякий, кто пожелает, мог целовать освященную плоть.       Простолюдинам, ремесленникам и купцам дозволено было прикасаться губами к моим ягодицам, а также кусать их. Дворяне уже могли целовать не только попу, но груди, вместе с тем — пить моё молоко, коли им то будет угодно. Лишь особам королевской крови и их приближенным было позволено прикоснуться губами к моему пенису. И только сама Императрица удостаивалась чести отведать священного семени прямиком из истока — ей одной разрешено было делать мне минет и сглатывать сакральную сперму. Это был своего рода знак, подтверждающий единение веры и правящего рода, а изнасилованный ротик Императрицы — суть благословение Богини. Третьим человеком на свете, допущенным к моему телу, кроме меня самой и королевской особы, была Настоятельница Анна.       Мой дар — мой толстый, жилистый член — был, без сомнения, ниспослан свыше, а стоящей над всем Культом особе следовало всячески укреплять свою власть и влияние, дабы избежать волнений в народе. Поэтому почти всё свободное время я проводила в покоях сестрички Аннушки, совокупляясь с её милым ротиком.       Мой член сильно распух и вырос от непрекращающейся эрекции, но Настоятельница будто не замечала всех неудобств и отсасывала божественный пенис часами напролёт, благоговейно глотая сгустки жидкой Благодати. Я постепенно привыкала к этому и заметила, что и яички мои тоже начали очень быстро расти. Спермы стало больше. Богиня хранила нас.       Аннушке становилось сложнее сглатывать всё за раз, но она старалась. Её живот только рос, чем приводил прихожан в восторг на частых проповедях.       Совет при Храме посовещался, стоило ли мирянам являть сакральное таинство, и выбор пал на то, чтобы воодушевить народ. Таким образом, на следующей проповеди я уже при всех прихожанах насиловала Аннушку в ротик, во славу Богини щедро окропляя её личико, груди и громадный животик жарким семенем.       От вида Настоятельницы, залитой спермой и с распутным видом облизывающей покрытые семенем пальцы, кое-кто из особо впечатлительных и искренних в вере впал в ритуальный транс. Сомнения людей по поводу молодости и неопытности Аннушки стремительно исчезали.       Я приняла сан Аббатисы и за заслуги, а также за искренность получила под свою ответственность внушительный синод (?) с землями. На коих должна была изгонять скверну, окропляя её святым семенем. Но если сказать не лукавя, сие меня весьма тяготило. Призвание бороться с порожденьями тьмы казалось напрасной тратой божественной сути, дарованной мне! Ведь с выдворением нечисти прекрасно справлялась даже моя младшая сестра, используя для этого своё грудное молоко.       Отрадно было видеть, как истово и искренне она старалась подражать мне во всём, мечтая встать так же близко к Богине. И горько было осознавать, что такие чистые помыслы невинной души никак не вознаграждались. Я ведь могла этому как-то помочь. Всевышняя не просто так одарила меня толстым членом, приводившим в трепетный ужас любых придворных девиц.       Богиня чего-то ждала от меня?       Я в лучших чувствах оплодотворила свою младшую сестру. Трахала её почти сутки к ряду, усердно даря благодать. Девушке по статусу запрещалось даже к члену моему прикасаться, но эти правила придумали люди, а Богиня хотела иного. И я насиловала бедную девушку до тех пор, пока её живот не раздулся от спермы.       Сестрёнка рыдала от счастья.       Вскоре меня призвала к себе сама Жрица!..

Год пятый.

      То, что когда-то казалось мне переменами, ныне выглядело лёгкой фантазией. Жрица распахнула передо мной истинный путь, поведала волю Богини и открыла моё предназначение. Я приняла мудрую женщину своею наставницей и поклялась в верности Слову Всевышней. Старалась изо всех сил не разочаровать ожидания Жрицы.       Мой основной пенис стал ещё толще и длиннее, отныне всегда был наполовину возбуждённым и непрестанно источал капельки спермы. Основной же он потому, что мои гениталии обзавелись ещё парочкой фаллосов. Они пока ещё были заметно короче и могли использоваться по прямому назначению для изъявления воли Всевышней путём оплодотворенья достойных. Но первый и самый большой фаллос теперь оказался годен лишь для ритуального семяизвержения.       Я как ученица Жрицы, помогала ей наполнить спермой ванну для Настоятельницы. А иногда, когда того требовали дела Культа или по личной просьбе наставницы, оплодотворяла породистых рыцарских лошадей.       Это было одно из чудесных умений, дарованных Жрицам. Они могли совокупляться со всеми, зачиная от них или оплодотворяя. Человек, зверь, магическое создание — посвящённые в истину служительницы культа могли всё.       Моя наставница тоже была беременна, но в отличие от Настоятельницы, символизировавшей непорочность и рожавшей единожды за весь срок служения в Храме, Жрица рожала каждые полгода. Это было её долгом и священной обязанностью. Жрица не могла быть не беременной. Дети от чрева её не возносились сразу на небо, но они становились храбрейшими и сильнейшими мужами либо прекраснейшими и утончёнными девами. Получить в семью ребёнка от Жрицы было великой честью, поэтому знать не скупилась на средства занимая многолетние очереди.       Моя наставница уже отошла от мирских дел и почти не рожала людей. Вместо её этим занимались Последовательницы. У наставницы их было несколько сотен и все они были в своё время обрюхачены Жрицей, что дала их утробам высочайший знак качества и поделилась частицей божественного. Таким девушкам запрещалось делать хоть что-нибудь, кроме ублажения жрицы и рождения детей от неё. Даже самостоятельно справлять повседневные нужны было нельзя, во избежание чего девушкам ампутировали руки и ноги, а на места культей приспосабливали удобные кольца держатели.       Штат доверенных служанок ухаживал за Последовательницами, зачинавшими отпрысков от знатных особ, а Жрица настолько преисполнилась святости, что совокуплялась исключительно с крупными монстрами или жеребцами. Была у неё слабость, небольшая, но позволительная для такой влиятельной особы — Жрица выводила новую породу рыцарских лошадей, самолично рожая приплод. Старалась сделать животных сильнее, выносливей и умнее.       К тому времени, когда мои трансформации вышли на финальный отрезок, Жрица как раз вынашивала в утробе породистого жеребёнка.       Мне положено было стремиться к познанию всеми силами, но умудрённая летами матушка Жрица не требовала запредельного, ограничив мой круг общения лишь людьми. Принцы, дворянские сыновья, военачальники и знатные рыцари — ко мне приходили десятки и сотни мужчин, готовых послужить своей вере. Первым был один из министров, приближенных к Императрице. Он отчаялся завести детей с родной женой, поэтому от него я и зачала, впервые в жизни забеременев.       Остальные посетители исполняли свой долг, насыщая семенем тело будущей жрицы, за что в благодарность получали мои благословляющие стоны оргазма. Я совокуплялась почти круглые сутки, отдавалась богоугодной утехе со всей накопившейся страстью, выплёскивая обожание и любовь к Всевышней.       Постепенно я привыкла. Сперма заменила мне и еду, и питьё. А справиться с членом молодого жеребчика — одного из «сыновей» Жрицы — страстно растягивавшего мою анальную дырочку, было уже не сложно. Но куда тяжелей оказалось не поддаться соблазну обыденности. Удовольствие стало настолько обширным и всеобъемлющим, что порой я забывала, ради кого претерпеваю все эти пытки многочасовыми оргазмами, ради кого проливаю сперму и пот. И по чьей воле мой беременный живот настолько огромный и великолепный.       В первый свой раз я родила прелестных, крепеньких близняшек — мальчика и девочку. Чем обрадовала бездетного министра до невероятия. Но не успел мой живот даже опасть, как во влагалище уткнулся очередной жаждущий член — могучий воитель, храбрый генерал, проведший полжизни в сражениях во славу Короны, умолял родить ему сына.       Я благословила мужчину и его жену сладостным стоном, тем самым даровав право осеменить меня вновь.       Когда мои груди жутко разбухли и молоко перестало сочиться, я — малодушная — испугалась, что эта кара Богини за колебания в вере. Но Жрица успокоила, заявив, что всё так и должно быть. Она указала на мой сосок, тоже сильно распухший и даже изменившийся в форме, а потом грубо стиснула пальцами грудь!       Я вскричала от боли, эякулируя просто мгновенно и богохульным поступком окропляя священным семенем каменный пол. Сёстры-прислужницы тут же принялись собирать осквернённую влагу, но наставница не стала за это корить — она лучше других понимала, что творилось у меня на сердце. Потому что таким же движением стиснула и свою обнаженную грудь.       У нас обеих — на том месте, где у обычной дамы сосок — с тихим чавканьем выдвинулись толстые пенисы! Мясистые колбасы расслабленно провисли под собственным весом, распространяя аромат скорой случки.       Я таращилась на это чудо, позабыв, как моргать. Жрица лишь добродушно улыбнулась и отпустила меня, стиснув свои груди уже куда крепче. Из второй её сиськи с тихим хлюпаньем вынырнул другой член. А следом из грудей, изгоняемые давлением женских рук, показались и две мошонки, разбухшие от обилия семени!       Женщина предложила попробовать мне самолично, что я и проделала, с благоговением стискивая ладонями свою левую грудь, всё ещё похожую на обычную женскую. Под пальцами тотчас же нащупалось нечто продолговатое и массивное, а спустя миг из складок ареолы показалась маслянистая головка багрового пениса!       Жрица приподняла это мясистое чудо, покачав на ладошке, и нежно прильнула губами к нему, без колебаний заглатывая толстый ствол. Дала мне свою грудь, прижав её «грудной» член-сосок к моей щеке и приглашая последовать.       Я о большем счастье и мечтать не могла!..       Позднее женщина мне поведала, что это был особенный ритуал, таинство, доступное лишь Жрицам. Никто в Культе — даже сама Настоятельница — не знала, как благословленные Девы передают полномочия.       Именно взаимные оральные ласки и были тем самым знаком, что делал меня из ученицы полноправную Жрицу. Отсосав мой член-сосок и позволив сделать с ней то же самое, наставница дала понять, что отныне мы с ней были равны, и почитание чина отныне можно было удалить из общения. Теперь мы могли зваться сёстрами. И у сестры было многое, что требовалось рассказать.       Мы с ней удалились в уединение, где провели тридцать дней в полной темноте. Ни единого лучика света не пробивалось к нам всё это время, и кроме одной Сестры-прислужницы, прочие удалились.       Мы не видели друг друга. Могли ориентироваться лишь по слуху, на ощупь — прикосновением пальцев, губ, языков. И не было такой секунды, чтобы мы не совокуплялись, не любили друг друга, не дарили друг другу сакральное семя верховной Богини, вознося стонами страсти хвалу Ей. Мы засыпали в объятиях друг друга, совокупляясь. И совокупляясь же просыпались. Запах грудного молока, спермы и мокрых влагалищ друг друга стал для нас не отличим от аромата собственных тел. Речь перестала значить хоть что-то — мы общались сладострастными стонами и оргазмичными вскриками, понимая друг друга даже без звука. Редкие слова возникали только тогда, когда наши души признавались во взаимной любви. Мы обе благоговели перед ликом Богини, а потому не могли не полюбить друг друга.       Когда мы вышли из уединения, ко мне принесли первую из Послушниц. Один дворянский род отчаялся воспитать свою взбалмошную дочь и отослал её культу, заплатив огромные деньги. Таким образом девушка была уже без рук и ног. Билась в истерике от ужаса…       Я предложила сестре Жрице быть первой и вкусить сладости тела избранной девушки, но она отказалась. Первый раз должен был случиться лишь между Жрицей и её послушницей.       Я насиловала неофитку несколько дней, от всего сердца любя её. Драла её в попку и наполняла холёное тело семенем до тех пор, пока у избранной не потекла изо рта сперма. Мой член ломал ей недостойную непокорность, минуя этап чувственной кротости.       Когда девушка была сломлена и сама умоляла дать ей ещё, я сумела посеять семя Богини в добрую почву — осеменила Последовательницу, слушая её радостный плач.       Спустя сутки сестра Жрица присоединилась и мы ещё около недели насиловали дрожащее от сладострастия тело девчонки. Сестра по вере, как более опытная, посвящала меня в важные тайны, учила премудростям сексуальной молитвы.       Второй моей последовательницей стала (сестрёнка). Ею я занялась самолично, вооруженная воодушевлённым стремлением и крепнувшей верой. На это ушло тридцать дней почти непрерывных вагинальных молебнов, но я смогла добиться превосходных результатов и достучалась членом до её сердца. Сломала разум и личность безжалостной ёблей, а затем помогла выстроить из разбитого новое. Девушка более не думала ни о чем, кроме как о единой Богине, о сексе, и о обсеменённой утробе во славу Её.       Когда настала пора, я помогла сестре Жрице с родами. Хотя к тому времени мне самой было тяжко двигаться из-за солидного брюха, но не возникло даже мысли, чтобы огорчить сестрицу и доверить это кому-то другому. Когда же она разрешилась от бремени и переводила дух, я кормила её жеребёнка грудью своей Последовательницы. Затем даже помогла Сёстра-прислужницам подвести жеребца и своею рукою направила его член в вагину сестрицы, спеша поскорее обрюхатить разогретое тело Жрицы.       Когда растянутая матка сестрицы наполнилась конской спермой, мы вернулись к обязанностям — долго и страстно отсасывали друг другу «члены-соски». На правой груди под «грудным» пенисом у меня уже появилась мошонка, но на левой только росла и сестрица старалась изо всех сил, подстёгивая преображение. Я не могла оказаться глуха к подобной заботе и возносила молитвы к Богине, используя «грудные» члены сестрицы.       Глотая обильные сгустки божественной влаги не могла не задуматься в сожаленье о том, что учение запрещало соитие Жриц между собой. Но почему так? Богиня ведь любит нас, и будет лишь рада…

Год шестой.

      Нам с сестрой Жрицей было видение.       Часы непрерывных вагинальных молебнов и литры выпитого ритуального семени достучались до сердца Богини и принесли её указующий шепот. В нём не было слов, не даже внятного смысла. В этом беззвучном послании содержались лишь устремления самой Всевышней и мы, её первые слуги, не могли не услышать мольбу божества, обращенную к детям своим.       С того самого мига наше совокупление не прекращалось ни на мгновение, а роли оказались разделены в один миг. Сестра отныне лишь отдавала, а я брала её дар. Сладостный член мудрой Жрицы наполнял моё лоно, мощно растягивая изнывающие от неги мышцы и массируя горячей головкой устье матки. Опять и опять извергался, брызгая священными сгустками слизи и распространяя в воздухе благостную вонь свежей спермы.       Мы совокуплялись часами, днями, неделями. Проходили целые месяцы, выгоравшие в безумии страсти и служенью Всевышней. Наша молитва длилась дольше, чем кто либо мог до сих пор её сотворять. Но проходило время и мы понимали, что уже не можем прерваться, не сумеем разъединиться, даже если того пожелаем. Член сестры Жрицы был создан Богиней для единственной цели — трахать меня и возносить Всевышней хвалу. Прервать этот коитус — значило оскорбить божество.       Мы постепенно менялись. Густая, жирная сперма сестры преображала меня в угоду желаньям богини. Живот постепенно рос, но не только из-за беременности — матка растягивалась, вместо околоплодных вод вбирая в себя благодатное семя. Зад мой тоже становился всё больше и мягче, чтобы сестре Жрицы было чем любоваться во время ритуального изнасилования сестры по вере.       Член Жрицы постепенно рос и раздувался, больше становясь подобным бревну из живой плоти, годным лишь для того, чтобы властно и безжалостно трахать мою жутко растянутую во славу Богини пиздень. Но невозможность самостоятельно двигаться давно не пугала — соизволением свыше нам было начертано слиться в экстазе осеменителя и непрерывно беременной матки.       Мы трахались без перерыва на протяжении месяцев. Все мои пенисы постепенно росли и вскоре стали даже больше моего роста. Самостоятельно сдвинуться с места я бы уже не смогла, даже если б сумела поволочь гигантскую мясистую задницу. Но у меня не было даже в мыслях поступить так богохульно. Ведь для этого пришлось бы приподнять груди, каждая и которых к этому времени весила уже по нескольку сот килограмм. Члены-соски тоже стали огромными и клонились к полу под собственным весом, истекая обильным спермотечением. Я уже не могла окормлять влагалища своих верных Последовательниц, поэтому сестра Жрица заботилась об этом за нас двоих. Её щедрые гениталии породили на свет четвертый половой орган, пригодный для осеменения женщин…

Год неизвестно какой.

      Я давно потеряла счёт времени, провожая сезоны, словно минуты. Но так ли важно его замечать, когда вся твоя суть — это любовь к божеству?       Мы с сестрой Жрицей наконец смогли встать на истинный путь и начали обретать праведный облик. Её благословенные Всевышней яички стали невероятно красивыми и огромными. Я не могла их уже разглядеть, но была способна с благоговеньем вкушать расхлябанной гигантской пиздой эякуляции на десятки литров священного семени. Сколько у сестры было пенисов к этому времени, мне тоже было не ясно, однако три из них непрерывно наполняли меня, а ещё как минимум трое оплодотворяло Последовательниц. Да, Богиня была ко мне милостива и подарила ещё две матки, позволяя беременеть куда чаще и радовать мир новым приплодом. Хотя детей своих я не видела — мои груди стали настолько громадными, что молебенный зал пришлось перестраивать. Члены-соски стали похожи на колонны, что упираются в потолок. Сперма лилась ручьями и любой прихожанин мог испить священного сока.       Я полностью утратила способность к движению и могла лишь стонать от экстаза, сжиматься влагалищем и эякулировать толстыми струями, благословляя белесыми сгустками паству. Но сестра Жрица наоборот крепла и становилась сильнее, её тело росло. Руки женщины, что мяли мой гигантский жирный зад становились всё больше и крепче.       Когда в один восхитительный миг сестра Жрица попыталась подняться, вздымая на весу мою прекрасную тушу, полную беременных маток и спермы, я поняла, что наш путь лишь начинается…