По-другому

А что, если бы все было не так? Если бы всего не было. Если бы ничего не случилось. Не было бы Лорда. Может быть, Том Реддл не родился волшебником, может быть, стал сквибом из-за детской травмы, может быть, его съел василиск, может быть может быть может быть — так много вариантов. Просто Тома Реддла никто не знал. Просто не существовало Темного Лорда. Что бы было? Были бы живы старшие орденцы? Алиса и Фрэнк вырастили бы сына в любви и заботе, такого долгожданного мальчика. Не было бы войны. Не развалились бы семьи. Сириус не рассорился бы с матерью до выжигания с семейного гобелена. Беллатрикс родила бы здоровую девочку. Андромеда однажды вернулась бы в семью, прощенная, потому что по ней скучали, и привела за руку дочь, названную по традиции семьи — Нимфадора. Повзрослевшая Нимфадора не так сильно не любила бы свое имя. Регулус был бы жив и женился на радость матушке, а Сириус заключил бы брак с оборотнем-полукровкой — к ее расстройству. Северус бы не поссорился с Лили, и они даже немного встречались бы, но она бы выбрала Джеймса. Они бы поговорили. Отношения Северуса и Джеймса перестали бы быть острыми ближе к концу Хогвартса, и на выпускном он бы напился наравне с Мародерами и всласть бы подурачился ночью. Северус бы ушел в науку и часто встречался с Лили в аптеках и старых архивах. Он бы первым узнал, что она беременна, потому что привык чуть что кидать диагностирующее заклинание. Лили бы кинулась к нему на шею, счастливая и до головной боли громкая, но все еще родная. Маленький Гарри родился бы в ночь Хэллоуина и переполошил бы кучу народу. Джеймс упал бы в обморок, попытавшись лично проследить за родами. Бродяга обмахивал бы его бурым плюшевым мишкой, сидя на диване в гостиной Поттеров. Северус бы бледнел и зеленел, но оставался в сознании, держа Лили за руку, даже когда она была наиболее близка к тому, чтобы ее сломать. Ну, она сломала ему несколько пальцев, за что потом извинялась. Северус бы стал крестным отцом Гарри. Сириус и Джеймс даже не возражали: он был единственным, кто держал Лили за руку. Гарри бы рос, окруженный людьми, заботой и магией. Он бы рано начал колдовать, ходить и говорить. Читать его научил бы Северус, потому что Лили в то время с головой ушла в работу, которая не терпела остановок, а Северус работал бы на себя. Так первыми словами Гарри стали бы «безоар» и еще что-то такое, что выговаривал только этот конкретный маленький мальчик и зельевары уровня Северуса Снейпа. Гарри бы знал своих родителей, как никто другой, но практически вырос бы в доме по адресу Тупик Прядильщика. Дверь старого дома его матери с внешней стороны была бы порталом в нынешний родительский дом вплоть до его семнадцатилетия, хотя пользовался он им непростительно редко. Гарри бы рос шумным и дружелюбным и к Хогвартсу так и не научился бы ненавидеть. С Драко Малфоем они бы в первый день подружились, на следующий — подрались, а на третий — обменялись кроватями, потому что глупо драться со своим соседом по комнате из-за чертова солнце в окне. Просто Драко умел приглушать его свет даже в полусне, а Гарри терпеть не мог глухие шторы и просыпаться от слепящего света, а еще имел трудности с бытовыми чарами. Северус был одним из тех магов, которые прекрасно с ними управляются, но почти не используют, и Гарри… как-то упустил этот вопрос. Слизерин и Гриффиндор бы не так сильно враждовали, и Гарри легко смог подружиться с половиной красно-золотого факультета. Многие задавались вопросом, почему Шляпа отправила Солнышко на Слизерин, но- Затем на каникулы его прибыл забрать очень мрачного вида волшебник. С которым неожиданно оказался знаком Драко. Гарри и Драко годами бы дрались и мирились, влипали в приключения, получали нагоняй. Они бы сварили из мухоморов удачное зелье для сглаза — Северус не стал замечать, что было бы сложно сварить неудачное, но оно не было смертельным, и за это стоило даже похвалить. Они бы устроили охоту на павлинов в поместье Малфой. Они бы украли под новый год коллекционный виски из коллекции отца Драко. Они бы по пьяни поцеловались, а потом объяснились, что это ну вот совсем ничего не значило. И это бы не значило, хотя через пару лет они бы все же попробовали встречаться, уставшие от того, насколько им сложно с девчонками. Гарри готов был кого угодно окружать заботой, теплом и вниманием, потому что умел. Потому что в детстве купался в них. Но поцелуи оставляли его равнодушным, а то, что могло следовать за ними, пугало и… не подходило. Он был уверен, что, может быть, еще встретит девушку, с которой это не будет так страшно, но, очевидно, не во время обучения в Хогвартсе. А Драко имел слишком язвительный характер, чтобы его терпели слизеринки. Больше он никого не признавал. Так что когда они с Гарри встречались и он стал чаще бывать в компании красно-золотых, он впервые понял, что ошибся, будучи таким разборчивым. Придираясь к Дому. Когда увидел ее. Гермиону Грейнджер. Гарри был тем, быстрее кого никто не смог бы решить этот вопрос. Они с Драко порвали тихо, мирно и даже слишком по-дружески. Гарри вынес из их отношений одно: парни его не пугают. С парнями… интересно зайти далеко. Учебный год кончился, наступило последнее лето, в которое он еще будет студентом волшебной школы. В первый месяц родители еще не были в отпуске, и, встретив его дома, проведя вместе выходной, с утра умчались на работу. А Гарри, договорившийся с мамой, отцом и крестным, собрал в рюкзак немного вещей, домашку на лето и аппарировал к дверям Тупика Прядильщика. Северус встретил его привычными объятиями, творческим беспорядком в доме, зельем на огне и словами: — Вот ты и можешь аппарировать. Столько лет прошло, да? Северус, не отравленный войной, никогда не слышавший о Лорде Волдеморте, свободолюбивый и свободный Северус, говорил спокойным и ласковым голосом. Говорил с мальчиком, в воспитании и жизни которого принимал непосредственное участие. И Гарри обнял его крепче, зарываясь руками и носом в складки знакомой до последней ниточки мантии. Конечно, Гарри за этот месяц спровоцирует еще кучу событий. Начнет встречаться с магглом, например. Или заведет с крестным долгий, полный весьма толстых намеков разговор о его ориентации. О том, как он понял. Как он справлялся. Почему, если любил его маму, отпустил ее? Это было так похоже на них с Драко. Но крестный любил, Гарри в нем не сомневался. Потом, вернувшись домой, он расскажет маме. Потом — признается отцу. А потом отпустит от себя ситуацию, потому что до других информация так или иначе дойдет, если до сих пор не дошла. На день рождения он отправит Драко и Гермионе парное приглашение — чтобы не смели ссориться за день до и чтобы ему не пришлось их там же мирить. И он с сожалением не позовёт того юношу, с которым начал встречаться этим летом в Коукворте, но придумает кое-что другое. В мире без войны, без господства темной магии, без очевидно плохих и очевидно хороших сильнейших магов — в этом мире все будет хорошо. И люди, выросшие в этом мире, будут в клещах держать это «хорошо», потому что будут любить его всем сердцем. Потому что будут ценить, никогда не узнав, что всего этого могло и не быть. Что десятки древнейших Родов могли бы закончить свое существование, что тысячи людей бы погибли, что немногие дети, родившиеся во время войны, дожили бы до ее окончания. Что у многих из них даже никогда не было бы семьи. Но войны не было и не будет. Будут другие проблемы, маленькие и побольше, будет бесконечный цикл взросления, разные поколения. У Гарри появится младшая сестренка. Войны не было и еще очень долго не будет. Так.