Игрок

— Сегодня в студии нашей программы «Звёзды сошлись» Кирилл Туриченко и его избранница Виктория Уланова! — ведущая в ярко-синем костюме белозубо улыбнулась в камеру. Её светлые волосы блестели в свете софитов. Герои выпуска переглянулись. Кирилл подмигнул, выражая поддержку и незаметно взяв Вику за руку. Ей не хотелось отправляться на съёмки, но Кирилл очень просил. — Я так понимаю, вы познакомились на проекте? – задала вопрос ведущая, оскалившись ещё приветливее. — Нет, — ответил третий из «Иванушек». — Мы встретились за два года до этого… — Ещё раньше? Вика, неужели вы его не узнали в Носороге? Уланова прикусила губу, поёрзав в кресле. — Всё было не так очевидно, — нервно хихикнула она. — Понимаете, мы с Викой так тесно до «Маски» не общались. Да и оба были несвободны. — Подождите… оба? Про вас, Кирилл, известно, но Вика… — Я бы хотела, чтобы его личность осталось тайной.

***

Уланова буквально слетела по ступенькам после поклона, мчась на полной скорости так, что только алая юбка сверкала. Непослушная грива рыжих волос развевалась по ветру. Даже горящие после выступления мышцы не могли остановить Викторию на пути к цели. Максим ждать не любил, и, скорее всего, будет теперь дуться весь день, пока Вика не попросит прощения. Но к его капризам она давно привыкла. Ей не сложно, а ему приятно. У дверей собственной гримёрки Вика чуть было не сбила мужчину, который имел несчастье встать у неё на пути. Благо, вовремя затормозила. — Ради бога, извините! Он обернулся, и Вика встретилась с удивлённым взглядом карих глаз. Время на миг остановилось. Уланова почувствовала, как к щекам прилила кровь. — Ой, вы ведь Виктория? Это вам! — мужчина протянул букет красных роз, — Олеся сейчас подойдёт… Я… Он замялся, не зная, как продолжить диалог. — Вы же меня знаете? Не говорил прямо, уточняя. Вика мило улыбнулась. Конечно, знала. Из-за внезапного приезда Алексеева она совсем забыла, что сестра собиралась представить своего парня… И чтобы это была не просто фотография в соцсети или видео с его выступления, а живьём. И не скажешь, что разница между Лесей и Кириллом — девять лет. Он выглядел моложе своего возраста, и на лице не было и намёка на морщины. А Вика думала, что это или умелый грим, или фотошоп. Уланова представляла его выше. А он оказался почти одного с ней роста. На контрасте с почти двухметровой каланчой Алексеевым, конечно. Вике даже непривычно было спокойно смотреть ему в глаза. И взгляд его показался удивительно тёплым. В серо-голубых глазах Максима почти всегда стоял лёд. — Конечно, знаю. Леся столько о вас рассказывала. Кирилл потёр шею. — Надеюсь, хорошее? — Несомненно, — Вика подмигнула. Он выдохнул. Кажется, хотел произвести приятное впечатление. Уланова с удовольствием прижимала к себе букет. Максим дарил ей цветы только один раз за год отношений. И то в самом начале во время сахарного шоу. «Тебе и так каждый раз столько веников отдают, куда их ставить-то?» — любил сейчас повторять он. Если бы он знал, что конкретно его «веник» Вике и нужен… Да и не в подарке-то дело. — Вы действительно как настоящая! — выпалил Кирилл. Вика склонила голову на бок и удивлённо изогнула бровь. — Не поняла… — Ну, как настоящая Эсмеральда! Очень проникновенно. Особенно последняя партия, — Кирилл отвёл-таки взгляд, кажется, смутившись. Вика улыбнулась и поблагодарила. Рыжеволосая и кареглазая она действительно чем-то напоминала ведьму или цыганку. Как говорил сам Макс, не иначе как околдовала его: не то красотой, не то взглядом тяжёлым, который словно порчу наводил. Хотя если уж и были какие-то связи с так называемой «родовой магией», так это у господина Алексеева. И кто кого «приворожил» — большой вопрос. Они проговорили минут пять о какой-то ерунде: о промозглой осени, сегодняшнем балете, опаздывающей Олесе. Самый простой, казалось бы, диалог, к которому Вика отчего-то весь оставшийся день мысленно возвращалась. Уланова надела любимое бежевое пальто с пышными рукавами. Максим говорил, что оно слишком сильно скрывает её фигуру и советовал купить что-то более обтягивающее. Вике было всё равно. На парковке она довольно быстро заметила белый мерседес. Он, казалось, недавно вернулся с автомойки, так сильно блестел в свете фонарей, что даже глаза болели. Но «коня» своего Макс обожал, несколько раз упоминал о нём ещё в начале знакомства. Вика тогда его любовь к роскоши не разделила: золотой мальчик хвастался любимой игрушкой. Ему простительно. Она привычно села на переднее сиденье и положила букет роз на колени. Максим резко повернулся к ней. — Наконец-то нашлась пропажа! А я уж думал в полицию звонить… Он потянулся к Вике, поцеловал в уголок губ, она старалась отвернуться и разорвать контакт. И самое главное — не смотреть на него. — Ну что за кислый вид? — Где ты был две недели? Почему не отвечал на сообщения и звонки? Почему объявился именно сегодня? — устало, но абсолютно спокойно спрашивала Вика. Сцен она никогда не устраивала. Макса, казалось, только больше раззадоривало. На поистине ангельском лице с точёными скулами промелькнуло секундное замешательство, но Макс тут же сменил маску, вымученно вздохнув: — Меня резко выдернули на показ в Китай, не было даже и времени позвонить. Как вернулся, так пулей к тебе! Дико соскучился… Милая… Он взял Вику за руку и поднёс к губам. — Ты простишь меня, бабочка моя? Я правда не хотел… И у меня для тебя кое-что есть! Вика проследила за его жестами. Он потянулся к бардачку, открыл и достал тёмно-красную коробку. Пальцы такие длинные как у пианиста. Но искусство и Макс пересекались редко. Он мог видеть красоту, но не создавать. Сам говорил, что творчество — та же магия: обычным людям недоступно. Огромная коллекция собственных портретов только подтверждала его любовь к искусству… Или любовь себя в искусстве? — Подарок из антикварной лавки Китая! Вика заинтересованно открыла её. Там оказался нефритовый гребень с выгравированным иероглифом «Ай», означающим любовь. Вика удивлённо разглядывала подарок, не зная, как реагировать… Она же так рвалась к нему на встречу, так хотела его увидеть, но тотальный игнор длинной в две недели оставил неприятный осадок, который не давал вдохнуть полной грудью. Но, может, он правда думал о ней и в Китае, переживал, как она там без него. И работа ведь сложная, выматывающая… Да что ж она так! Вечно напридумывает себе всякой чепухи. У них с Максом всё хорошо, ещё немного, и съезжаться будут. На лице Улановой промелькнула улыбка. Она взглянула на Макса и решила подыграть: — Невероятно красивый! Мне так приятно, что ты обо мне не забыл! — Такое счастье как ты не забудешь. Лёгкая улыбка Вики тут же исчезла. Было в Максиме снова что-то приторно-сладкое. Вроде, и приятное, а вроде и… — От кого это цветы? — протянул Алексеев. — Ты мне что же… за две недели замену нашла? Ну знаешь, Вик. Я без тебя с ума сходил две недели, а ты как всегда. Вика покачала головой, тихо ответив: — Да не знаю я, почему не ухожу. С тобой невозможно, без тебя ещё хуже… Влюбилась, да? — Умница, девочка. Какие у тебя мягкие волосы. Жаль, что так и не решилась перекрасить в блонд. Тебе бы очень подошло. Максим с нескрываемым удовольствием погладил её по голове. Уланова наконец-то нашла в себе смелость разглядеть его получше, за короткое время его исчезновения образ в голове снова начал меркнуть и покрываться пылью. Уже прошёл год, как они стали парой, а Вика до сих пор не могла поверить, что смогла зацепить такого парня. Да и чем «цепляла», откровенно говоря, не понятно. Только ли во внешности дело? На момент их знакомства Максим уже покорял модельные подиумы, украшал собой обложки модных журналов и свадебных каталогов, светился в скандальных интервью и даже вёл некие онлайн-курсы, о содержании которых Вика тогда могла только догадываться. Китайские издания частенько называли его русским эльфом, что было недалеко от правды. Длинные светлые волосы и серо-голубые глаза, белоснежная кожа, острые скулы… Аристократ двадцать первого века. Как сошлись балерина и модель, у которых и общих тем для разговора было не так много? Ответ прост до банального — Интернет. Анкета Максима на сайте знакомств привлекала своей полнотой. Указаны все мелочи: от мировоззрения и до позитивного отношения к курению. Вика прокручивала в голове его статус… Какой-то странный с туманный посылом, якобы идеала не существует или вроде того. И казалось, такому ангелу подобное заявление не подходило абсолютно. И среди других мужчин он, несомненно, выделялся внешне. Вику напрягло небольшое количество друзей в профиле, а также полное отсутствие каких-либо комментариев от девушек, что для публичного человека, как минимум, странно. Она не побоялась и написала первая… Макс казался ей идеалом вопреки статусу: вежливый, смешливый и не скупой на комплименты. Он называл её бабочкой. Она его — эльфёнком. Одно раздражало: непостоянство Алексеева, связанное не то с загруженностью на работе, не то с поразительной обидчивостью. Ей иногда казалось, что с ним надо обращаться как с хрустальной вазой: одно неверно истолкованное слово, и вырастала стена молчания. Пришлось идти и извиняться, наступив на горло собственной гордости. Вика не всегда понимала причину, но груз вины не хотел пропадать сам по себе. В мыслях она постоянно прокручивала фразы и обязательно находила причину вины: слишком навязчивая, слишком резкая, слишком неприветливая… Не было в этом тумане просвета, а Максим стал вечным гостем её снов. К сожалению, кошмаров: ссоры, ревнивые истерики, обиженное молчание и уход. Сердце от таких картин разрывалось. И спустя некоторое время Уланова шла с повинной, а Макс принимал, расплываясь в улыбке. И становилось так легко, словно и не было никакой разлуки и непонятной ссоры. Но смешанные чувства всё никак не хотели оставлять Вику: от каждой его колкой шутки, вперемешку с ярким фейрверком эмоций от добрых слов, появлялся тремор и волнение. Дыхание прерывалось, а пресловутые бабочки внутри хотели вырваться наружу. Но стоило ему прикоснуться к ней, обнять, как все сомнения пропадали. Пусть с ним и сложно, но лишь бы этот взрыв эмоций не кончался, а Макс не исчезал.