Головоломка

- У вас есть один час посещения. Руки Тэхёна покрылись мурашками, он был совершенно не готов столкнуться с тем, что находилось прямо перед ним. Комната была безвкусной, стены выкрашены в простой серый цвет, который соответствовал многим другим предметам, окружавшим его, но центральным элементом был тот, кто сидел напротив него. Их разделял толстый слой стекла, но черты его лица были по-прежнему ясны, как день. Чонгук выглядел иначе, чем когда почти год назад ему вынесли обвинительный приговор. Тогда он выглядел грубоватым, но в нем все еще чувствовалась молодость. Что-то все еще яркое, что жило в нем. Чтобы это ни было, теперь оно исчезло. Выражение его лица было пустым, когда он смотрела на Тэхёна через барьер. У него был синяк на щеке, который расцвел фиолетовыми и синими оттенками, темные круги под глазами. Его волосы были длиннее, чем раньше, непослушные и падали на глаза. Он выглядел более зрелым, но в то же время более сломленным. Тэхён задавался вопросом, должны ли эти две вещи идти рука об руку. Тэхён, наконец, поднял трубку телефона, который позволил ему поговорить с Чонгуком, сглотнув, наблюдая, как другой мужчина делает то же самое. - Почему? – это был такой простой вопрос, но в ситуации, подобной этой, он, вероятно, имел наибольший вес. Почему от отнимал жизни у невинных людей? Почему он чувствовал, что ему это позволено? - Тяжеловато начинаем, не так ли? – вздохнул Чонгук, убирая несколько прядей волос с глаз. Его голос был хриплым, Тэхён ненавидел то, что почувствовал укол в сердце при появлении Чонгука. – Я чувствовал, что должен был это сделать. Это был… своего рода способ взять себя в руки, учитывая, что этого контроля у меня никогда не было. – выдохнул он. – Для меня это так же был способ побороть страх. Как я мог чего-то бояться, если я был тем, кого боялись все остальные? Тэхён сглотнул, нижняя губа уже дрожала. Он знал, что ему не следовало приходить, но все еще не был готов. Он знал, что у Чонгука было тяжелое детство, но никогда не рассказывал ему подробностей. - Моя собственная мать пыталась убить меня, Тэхён. – почему для Чонгука было странно не называть его Хён? – В порядке самообороны я вместо этого лишил ее жизни. Ее последние слова унизили меня, сказав, что я никогда не заставлял ее гордиться мной. – эти слова было трудно воспринять. – По какой-то причине я подумал, что если мне удастся сделать то единственное, чего не смогла сделать моя мать, - убить кого-нибудь, - то она, наконец, сможет гордиться мной. Выражение его лица было мрачным, но нельзя было не заметить, как заблестели его глаза. - Ты лгал мне все то время, что мы знали друг друга. – возразил Тэхён. – Я плакал у тебя на плече, когда умер Чимин, ты дал мне совет, как справиться, ты присутствовал на его похоронах. У тебя хватило наглости присутствовать на его похоронах, когда ты был причиной этого. – грудь Тэхёна ощущалась так, как будто на нее навалилась тяжесть, медленно давящая на него, когда он смотрел в печальные глаза Чонгука. – Ты болен. - Да. – кивнул Чонгук, глядя на свои руки. - Могу ли я все еще называть тебя своим другом? Человек, которого я называл другом, был фасадом, который ты надевал, чтобы скрыть свои преступления. – Чонгук вздрогнул от этих слов, губы опустились в глубокую хмурую гримасу, прежде чем он снова поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с другим мужчиной. Он выглядел таким невероятно обиженным. Такой полностью опустошенный и Чонгук ничего не мог поделать – потому что он был причиной этого. - Был бы я следующим? – слова Тэхёна были пугающими, глаза Чонгука расширились от вопроса. – Ты бы тоже убил меня? - Конечно, нет! – воскликнул Чонгук, выражение его лица было абсолютно оскорбленным. – Ты был моим лучшим другом! - Значит, то, что я твой лучший друг, придает моей жизни большую ценность, чем жизни всех остальных? – спросил Тэхён, слезы все еще накапливались в его глазах. – Кто ты такой, чтобы решать, кто достоин умереть, а кто достоин жить? – он был зол и было трудно подавить пылающее пламя гнева, которое начало пожирать его. – Кто ты такой, чтобы решать, что это нормально – забирать чьего-то друга, чьего-брата, чьего-то сына? Чонгук сделал прерывистый вдох, руки начали дрожать, когда слова Тэхёна тяжелым грузом легли на его грудь. - Ты не имел права! – воскликнул Тэхён. – Я рад, что ты заперт. Ты не заслуживаешь свободы. Чонгук положил телефон на стол перед собой, не в силах больше слушать слова Тэхёна. Он опустил голову на руки, из его глаза потекли слезы. Они капали ему на ладони, просачиваясь сквозь промежутки между пальцами. Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, чувство вины и сожаления давили на него с каждым произнесенным Тэхёном словом. Как будто ему было недостаточно плохо. Как будто его сердце недостаточно разбилось. Он снова поднял трубку, глядя в глаза Тэхёну, когда другой произнес свои следующие слова. - Ты точно такой же, как твоя мать. Самообладание Чонгука полностью пошатнулось от слов Тэхёна, все больше и больше слез присоединялось к высыхающим на его лице. Он не был похож на нее. Не был. - Я не такой. – пробормотал Чонгук, несколько раз покачав головой. – Я не такой, как она. - Так и есть. – кипел Тэхён. – Сколько людей ты убил? Шесть? Ты еще хуже, чем она. - Я не такой. – повторил Чонгук, его руки сильно дрожали, когда он пытался удержать телефон. Его мать была чудовищем. Он не был чудовищем. - Так и есть. Ты еще более извращенный, чем была она. – сплюнул Тэхён, вздрогнув, когда Чонгук вскочил со своего места. - Я сказал, что это не так! – воскликнув, он хлопнул ладонью по столу перед собой и одному из тюремных охранников пришлось подбежать и заставить его снова сесть. – Ты никогда не встречал мою мать, ты никогда не жил так, как жил я. Не сравнивай меня с ней, когда из-за нее я такой. – он сделал несколько прерывистых вдохов, зажмурив глаза и запустив свободную руку в собственные волосы. – Я не такой, как она, совсем нет. Я не такой. - Ты даже не признался в ее убийстве на суде. – заговорил Тэхён, его тон внезапно стал намного тише. Хотя он был невероятно зол, было трудно забыть Чонгука, с которым они когда-то были лучшими друзьями. - Пожалуйста, перестань говорить о ней. – Чонгук шмыгнул носом. – Пожалуйста. - Хорошо. – вздохнул Тэхён, голос Чонгука звучал слишком сокрушенно, чтобы он мог отказаться. – Почему ты, в конце концов, сдался полиции? Чонгук прикусил нижнюю губу, пытаясь найти способ объяснить, что произошло, не признаваясь прямо в правде. - У меня была серия снов. – солгал он дрожащим голосом. – Мне приснилось, что я встретил Чимина, что его призрак преследовал меня после того, как я убил его. – он знал, что Тэхён подумает, что он попытается посмеяться над ним, если он скажет ему правду. – Я мечтал познакомиться с ним поближе. Мне приснилось, что его призрак был со мной на похоронах, я видел, как по его лицу текли слезы, когда он смотрел на свой собственный гроб. Он вытер глаза, хотя знал, что сейчас снова расплачется. Он всегда так делал, когда думал о Чимине. - Мне снилось, что он повсюду следовал за мной, заставлял чувствовать себя виноватым каждый божий день, дразнил меня, когда я говорил о нем с тобой. – Чонгук вытер глаза. – Я мечтал о том, чтобы он был таким добрым и таким всепрощающим. Намного более лучезарным и удивительным, чем я когда-либо мог себе представить. – сглотнул он. – И тогда я понял, что именно я украл. Слеза скатилась по лицу Тэхёна, скатилась с его подбородка и упала на стол. - Я украл у людей свет, счастье людей. Я украл не только брата и сына, но и любовь, которую Чимин проявлял к ним каждый день. – он встретил водянистый взгляд Тэхёна. – Я забрал не только друга, но и нерушимую, завидную связь. Тэхён закрыл глаза, все больше и больше слез скатывалось по его щекам. - И мне очень жаль. Кричи на меня, проклинай мое имя, обвиняй меня во лжи, но я имею ввиду именно это, когда говорю, что сожалею. - Чонгук, «прости» не может вернуть моего лучшего друга. Это не может вернуть так много близких других людей. – вздохнул он. – Я полагаю, это приятно слушать, но, в конце концов, это на самом деле ничего не значит. Ты можешь сожалеть сколько угодно, но ты все равно это сделал. Два слова ничего не значат для меня, пока имя Чимина все еще высечено на надгробии. – Тэхён вытер глаза. – Извинения предназначены для того, чтобы все исправить. Но это невозможно исправить. Чонгук торжественно кивнул, все еще дрожа, думая о своем следующем шаге. Чимин сказал ему кое-что сделать за несколько дней до того, как он признался в полицейском участке. Он сказал ему не вытаскивать его без крайней необходимости, потому что это было то, что вполне могло уничтожить его лучшего друга. - Я сделал дополнительную копию своего ключа от дома, хотя я не должен был этого делать. – выдохнул он. – Оно приклеено скотчем к задней стенке моего почтового ящика. Насколько мне известно, там сейчас никто не живет. В задней части моего шкафа отклей обои, но будь осторожен, иначе ты можешь порвать то, что за ними. - Что за этим стоит? – спросил Тэхён, с любопытством наблюдая, как мягкая улыбка заиграла на губах Чонгука. - Чимин кое-что оставил для тебя. Сердце Тэхёна упало, ему потребовалось мгновение, чтобы осознать эти слова. - Что ты имеешь ввиду? – спросил он, наклонившись вперед, когда младший не ответил. – Чонгук. - Он никогда не переставал заботиться о тебе. Не волнуйся. – Чонгук повесил трубку, не глядя на Тэхёна, когда он молча кричал на него через стекло, умоляя его объяснить, что он имел ввиду. – Сейчас я хотел бы вернуться в свою камеру. Я здесь закончил. – сказал он охраннику, стоящему рядом с ним, бросив на Тэхёна последний взгляд, прежде чем его увели. Про себя он пожелал ему всего наилучшего.

***

Тэхён был в ужасе, когда подошел к старому дому Чонгука, обнаружив, что младший был прав на счет того, что там никто не живет. Не многие люди ухватятся за возможность пожить в старом доме убийцы. Вторая вещь, в которой чонгук был прав, - это ключ, приклеенный скотчем к задней стенке почтового ящика. Зная это, Тэхён испугался того, в чем еще его старый друг, возможно был прав. Поворачивая ключ в замке, Тэхён не мог не задержать дыхание, когда толкнул дверь. Он быстро встретился с чистым, пустым видом старого дома Чонгука, чувствуя себя немного опечаленным этим. Здесь у него был воспоминания, которые, казалось бы, были стерты из этого места. Он прошелся по гостиной и вспомнил все их вечера в кино и поздние ночные пьяные разговоры. Он прошел мимо кухни и вспомнил, как сидел на кухонном столе и наблюдал за проезжающими машинами через окно, ел из коробок на вынос, потому что Чонгук не умел готовить. Это была такая плохая идея – быть здесь. - Черт возьми, Чонгук. Когда у тебя все пошло наперекосяк? – он говорил тихо, поднимаясь по лестнице к комнате Чонгука. – Как тебе удавалось так хорошо все скрывать? Я понятия не имел. Он остановился перед дверью спальни Чонгука, собираясь с духом, прежде чем толкнуть ее. Здесь у него тоже были воспоминания. Он посмотрел в угол комнаты, где стояла его кровать, качая головой и тихо смеясь над мыслями, которые пришли ему в голову. Однако, он был здесь для чего-то конкретного и обнаружил, что бредет к шкафу. Он открыл дверь, осматривая всю стену в поисках признаков того, что там что-то было нарушено. Достаточно скоро глаза Тэхёна заметили разрыв в обоях и его пальцы потянулись к нему, тихо ахнув, когда он нащупал небольшой бугорок под бумагой. Он быстро разорвал его, не останавливаясь, пока маленький сложенный листок бумаги не выпал и не приземлился у его ног. Тэхён сглотнул, прежде чем взять его и развернуть, быстро отбросив, как будто он обжегся им в тот момент, когда увидел надпись. Почерк Чимина. Это было безошибочно, Тэхён помнил, как он всегда дразнил Чимина за то, насколько все было аккуратно и нетронуто. Почему он оказался здесь? Тем не менее он снова взял его дрожащими пальцами. «Тэ-А», - гласила надпись. – «Не было ничего, чего я хотел бы сделать больше, чем поговорить с тобой после того, как я уйду. Я видел твои слезы и был свидетелем твоей сердечной боли, и я видел, как тяжело ты воспринял мою смерть. Я хотел сказать тебе, что со мной все в порядке, что я все еще здесь, но я не мог.» Тэхён был в состоянии шока, только сейчас осознав, что все время, пока он читал, он задерживал дыхание. «Если ты читаешь это, это значит, что ты ходил к Чонгуку. Но это так же означает, что у вас все еще не все хорошо. Я сказал ему, чтобы он не сообщал тебе об этом, если ты двинешься дальше, потому что я знаю, что это причинит тебе боль. Я знаю, что тебе больно, но, пожалуйста, не позволяй мне удерживать тебя от достижения счастья. Мои кусочки головоломки так и не встали на свои места, но твои могут. И я знаю, что так и будет. Не спрашивай, как это письмо существует, как я смог сказать Чонгуку отдать его тебе. Это история, которая когда-нибудь будет рассказана, но не сегодня. Завтра он сдается полиции и поэтому меня официально не будет, но я надеюсь, что вы сохраните меня в своей памяти. Я люблю тебя, Тэхён. Я всегда буду скучать по тебе. - Чимин.» Колени Тэхёна подогнулись, дрожащие руки прижимали бумагу к груди, пока он оставался в состоянии шока. Несколько слезинок скатилось по его лицу, когда он сидел на полу в комнате своего старого друга, сжимая в руках письмо, написанное его покойным другом. Он не хотел в это верить, действительно не хотел. Но в то же время было приятно думать, что Чимин наконец обрел покой. Он был свободен, как и заслуживал того. И, надеюсь, он танцевал над ними, как Тэхён желал ему так давно.