Не тот

Стив тянул наружу Баки. Стив хотел его, звал, манил к себе голосом, обещанием, воспоминаниями. Баки просыпался, откликался и заполнял собой всё то крохотное пространство, которое Зимний смог выдрать из-под завалов кодов и приказов. Что-то, что он считал своим, куда мог провалиться и почти не чувствовать боли обнуления, холода и собственной внутренней дрожи. Баки Барнс подавлял его, забивал в угол, истончал до крохотной ниточки, не оставляя ни шанса на освобождение. Он не хотел его слышать, не хотел даже принимать то, что Зимний существовал. Что он, может быть, и монстр, созданный искусственно, но он так же может испытывать боль, страх, может быть не согласен с приказами, но они так сильно вдавлены в его голову, что нет никакого шанса отступить хоть немного. Нельзя его обвинить в том, что он не пробовал. Пробовал раз, два, ещё, и каждые эти разы до сих пор выжжены в его сути кромешной болью от последующего наказания. Когда у тебя почти запредельная регенерация, мучители, хозяева, всегда найдут способ, чтобы сделать тебя послушным. Зимний был именно таким. Выдрессированным, воспитанным болью, и всё равно отчаянно хотевшим жить. Баки этого не понимал. Он воспринимал Зимнего как помеху, захватчика, сам и с чужой помощью пытаясь выдавить, стереть, уничтожить. Стереть то, что отличало его от нормальных людей. Не понимая и отказываясь даже думать о том, что благодаря этому самому отличию они оба смогли выжить. Что в тот момент, когда Баки Барнс спал внутри себя беспробудным, похожим на смерть, сном, Зимний всё это время существовал. Это он терпел боль, это он бегал, прыгал, дышал или не дышал по чужой указке. Это он чувствовал на себе все эксперименты, с помощью которых учёные пытались сделать его лучше. А когда не вышло, захотели найти в его теле что-то, что может сделать других людей такими же. Сильными, неуязвимыми, пос-луш-ны-ми. Идеальными солдатами. Баки не хочет думать о том, что там, где он сломался, сбежал, предпочёл затихнуть и сгинуть, другой оставался. А Зимний всего лишь хотел жить. Жить. Не под приказами, не под болью, пожалуйста, неужели он так много хочет? Он согласен быть тенью, ловить отголоски от чужой реальности, только не стирайте, не делайте больно. Он едва держится, потому что даже приказы, что давили и держали в рамках, стираются и заполняются чужой волей. Той, что сильнее, могущественнее, первее. Тот, чьей частью он должен являться, ненавидит его и боится. Думает, что Зимний хочет причинять боль и смерть. Это не так, своих желаний у него не так уж и много, но ему однозначно надоело сражаться, даже если это всё, на что он способен. Но Баки плевать на его желания, как было всё равно предыдущим хозяевам. Он не хочет использовать его умения, только, наконец, избавиться и остаться в одиночестве в своей голове. И рано или поздно у Баки Барнса всё получится. Зимний это понимает, а потому собирает все силы для рывка, чтобы как спрут опутать собой более сильное существо, придушить, усыпить и захватить контроль. Двигать его руками и ногами, смотреть его глазами. Дышать. Чувствовать запахи, вкус и тянущую боль в мышцах. Он идёт к тому, к кому хочет. Так долго хочет, что и не помнит, чувство времени всё ещё слишком смутно им ощущается. Он находит собственные тайники, непонятно как утаенные от всех, к кому он когда-либо имел отношение. Плата. Если ему не помогут, то он хотя бы постарается ком-пен-си-ро-вать причинённый вред, боль. Тони едва не ловит паническую атаку, когда в его мастерской появляется Зимний Солдат. От моментальной реакции и попытки останавливает выражение загнанности и ужасной усталости на чужом лице. Зимний дышит шумно, сквозь зубы. Он выглядит измождённым и страдающим. Тони не хочет думать о том, как больно в нём сейчас заворочалась жалость. Если бы Стив только не пытался скрыть всё, что знал, раскола могло и не быть. Потому что Тони никогда не винил оружие, которым убивали не тех людей. Только тех, кто держали его оружие. И тех, кто покрывал преступления, пусть и из лучших побуждений. Баки Барнс не был виноват в том, что с ним сделали, но и Тони тоже не мог не отреагировать на то, как убивали его родителей. Его маму. Поэтому и Стив, и его Баки вполне закономерно получили от впавшего в ярость железного человека. Капитан Америка и его верный друг. Хах, Капитан Лицемерие, на самом деле, и Напарник Подпевала. Никто из этих людей, возведённых в истории едва ли не в ранг святых, даже не обернулся, чтобы убедиться, что Тони не умрёт, чёрт возьми. Конечно, зачем? Победителей не судят. Но сейчас Зимний Солдат был больше всего похож именно на человека. Не на Баки Барнса, нет. Но на очень уставшего, очень замученного человека. Каким себя периодически чувствует и сам Тони. Позже он согласится, что то, что к нему пришёл именно Зимний, и предопределило все дальнейшие события. - Время, - раздался хриплый, тяжёлый голос. - Немного времени. Больно, он давит, ненавидит, он убивает меня. Баки убивает меня. Тони ни у кого ещё не видел таких глаз, таких раненных, пустых, отчаявшихся и вместе с тем в них трепыхалось жадное желание жить. Он не мог отвернуться, не заметить, проигнорировать. Даже если этот человек убил тех, кого он любил. Всё это уже прошло и пусть и не отболело, но здравый смысл в цепкой хватке держал горячий клубок эмоций. Зимний лично ему не сделал ничего плохого... по своей воле. А то, что с ним творили на протяжении многих лет, из любого человека сделает бездумное, безвольное оружие, которое стреляет, куда скажут. Тони аккуратно подошёл ближе, всё ещё настороженный, но желающий помочь. На него смотрели уставшие, опустошённые надеждой глаза. Зимний не шевелился, позволял приблизиться, всем своим видом показывая нежелание навредить. И это... от всего этого становилось больно. - Ты ведь живой, - прозвучало очевидное. - Господи, ты живой, и это тебя всё это время мучили... Никто даже не думал о том, чтобы воспринимать Зимнего как отдельную личность. Не что-то злобное и напрочь лишённое рассудка, а живого, абсолютно бессильного перед приказами, но всё понимающего человека. Серые глаза наполнились таким теплом и благодарностью, что стало душно. Тошно. Тони, подойдя слишком быстро, не успел увернуться от быстрого движения. И почти с удивлением просмотрел на опустошающийся шприц. - Время, - снова заговорил Солдат. - У тебя должно быть всё время, Тони.