Я видел свет в твоих глазах

      Небольшой частный самолет рассекал воздушное пространство, приближаясь к туманному Альбиону. Мрачное небо и тяжелые грозовые облака, заставляли тревогу усиливаться в геометрической прогрессии. Самолет тряхнуло и по салону разнесся голос пилота.       — Мы вошли в зону турбулентности. Просьба оставаться на своих местах и пристегнуть ремни безопасности.       Фьюри повел плечами, разминая затекшую шею и перевел взгляд на спутницу. Романофф сидела напротив и смотрела в иллюминатор блуждающим взглядом, размышляя над полученной информацией.       — Если бы Оливии угрожала опасность, Тор, думаю, уже связался бы с нами… — Наташа посмотрела на темнокожего мужчину, склонив голову набок.       — А если у него нет на это времени? — сидевший рядом Бэннер, отложил в сторону Ipad, на котором с самого начала полета с интересом изучал присланные доктором Селвигом наработки по гравитационным аномалиям.       Романофф еле заметно покачала головой, как бы прикидывая в уме возможные варианты. Фьюри молчал. Скрестив руки на груди он поочередно переводил задумчивый взгляд то на одного, то на другого спутника. Самолет в очередной раз подпрыгнул, попадая в воздушную яму, а по стеклу побежали струйки воды. Начинающийся дождь, сопроводил раскатистый грохот грома.       — Может Тор вернулся? — шутливо произнесла Нат, отзеркалила позу Фьюри и по ее лицу скользнула ободряющая улыбка.       Рыжеволосая шпионка, переживала не меньше Ника. Она знала Оливию с первых дней прихода в Щ.И.Т., а это довольно большой срок. Наташа считала светловолосую девчушку, что взрослела на ее глазах, частью своей, пусть не кровной, но ставшей дорогой, семьи. Мысль, что Оливия была с Тором, внушала хоть и хрупкую, но все же надежду, что она в безопасности.       — Что там, кстати, по поводу аномалий? — Романофф, решила не зацикливается на том, что не имеет подтверждённых сведений, а является лишь догадками.       — Интересная теория. — Бэннер со скрипом сдвинулся на край кожаного кресла и потер гладко выбритый подбородок, — Доктор Селвиг утверждает, что цикл вращения вселенной составляет пять тысяч лет. В это время все, как он выражается, «Миры», выстраиваются в ряд и становиться взаимопроникаемые. Пространство, свет и даже материя прорываются сквозь друг друга… Это длится не долго, но последствия не предсказуемы.       — Нам стоит переживать? — Фьюри потер пальцами лоб, разглаживая образовавшиеся горизонтальные морщины на нем.       — Сложно сказать наверняка. Это только теория, не имеющая под собой никакого научного доказательства...       Физика перебил треск динамиков:       — Наш самолет приступает к снижению. Расчетное время прибытия в аэропорт Лутон девятнадцать часов сорок минут, — сообщил голос пилота.       — Ладно, посмотрим своими глазами на эти пространственные аномалии и выясним, что произошло, — заключил Фьюри.       До конца посадки никто больше ни сказал и слова. Каждый думал о своем и о неизвестности, ожидавшей их.       Лондон встретил гостей тоскливым дождем. В воздухе пахло сыростью и терпким запахом прелых листьев. Природа уже начала увядать, сменяя свои краски на багряные и золотые. Хотя воздух ещё хранил тёплое дыхание недавно ушедшего лета.       Покинув здание аэропорта и арендовав машину, Романофф мчала по дороге согласно маршруту проложенному навигатором. На ходу осваивая лондонское левостороннее, рыжая то и дело с остервенением зажимала кнопку сигнала на руле и смачно сыпала ругательства на чистом русском языке. Фьюри и Бэннер смотрели на Наташу словно видели ее впервые. Вжавшись в кожаные сиденья авто, мужчины нервно переглядывались, но молчали, негласно решив, что сейчас для них будет лучше не привлекать к себе внимание профессиональной убийцы.       Белый Volkswagen остановился у заброшенного серого здания на окраине Лондона, где прибывших уже ожидали. Мужчины спешно ретировались из салона авто, испытывая неприкрытое облегчение. Дождь потихоньку утих и сейчас моросил, больше походя на водяную пыль.       Дарси, зябко нахохлившись, засунув руки в карманы серого пальто, расхаживала вокруг побитого жизнью красного Volvo, заглядывая в салон через разбитые окна. Доктор Селвиг и молодой высокий парень стояли, привалившись к капоту этой самой бедняжки и о чем-то беседовали, но увидев долгожданных гостей, незамедлительно двинулись им на встречу.       — Директор Фьюри! — протягивая руку, поздоровался мужчина преклонных лет. — Доктор Бэннер! Несказанно рад нашему знакомству! — на слегка заросшим лёгкой щетиной лице Селвига появилась широкая улыбка. — Ваши труды по ядерной физике и гамма-излучению потрясают!       — О-о, благодарю, — смущаясь произнес Бэннер, пожимая протянутую руку коллеги. Послышался яростный хлопок закрывшейся двери авто, и все перевели свое внимание в сторону источника звука. Романофф напоследок смачно выругавшись себе под нос, с невозмутимым видом проследовала к остальным.       — Привет! Смотрю ты в восторге от местного автодвижения, — саркастично произнесла Дарси, идя на встречу.       Наташа закатила глаза, но решила не давать комментариев по этому поводу. — Итак. Я хочу знать в мельчайших деталях, что произошло во вторник третьего сентября. — Фьюри обвел взглядом единственного глаза присутствующих, и остановился на Льюис.       Внимательно слушая сумбурный рассказ, агенты параллельно осматривали местность.       — … и тут Тор такой — «Оливия?», я повернулась и вижу в этом проеме стоит блондиночка, бледная как смерть, привалилась к косяку чуть ли не согнувшись пополам, Тор к ней рванул, а Джейн к копам — разруливать ситуацию.       Фьюри и Романофф сидели на корточках и рассматривали словно выжженное клеймо огромную печать, след, оставленный Биврёстом. Услышав имя светловолосой, они обменялись обеспокоенными взглядами. Яркая молния озарившая небо, заставила всех поднять головы вверх. Воздух наполнил свежий запах озона. Через несколько мгновений раздался оглушительный гром, и вспышка яркого света ослепила глаза. Посреди парковки прижимая к груди Джейн стоял Тор. Полы его красного плаща развивались на ветру, в руке он сжимал Мьелнер, а выражение лица было воинственным.

***

      В скрытом от взгляда богов и людей месте, небо кажется более глубоким, бездонным и словно склоняется ближе к земле. Усыпанное мириадами звезд, оно делает все вокруг сказочным, нереальным, превозносит над повседневностью, погружая в транс, создавая иллюзию существования вне пространства и времени. Падение звезды кажется волшебством, чудом, завораживающим пытливый разум. Когда звезда падает люди загадывают желание. Едва ли оно исполнится, но попробовать стоит.       Смотря в небо, Бог медленно приходил в себя, испытывая блаженство, которое разлилось под бледной кожей, подаренное желанной и столь восхитительной близостью. Его, в миг опустевшее сознание, не сразу заметило изменившуюся реальность. Резко сев, он обернулся к Оливии, заглядывая в ее глаза, которые заволокла красная дымка.       — Оливия! — растерянно позвал он и, не получив никакой реакции, протянул руку, прикасаясь к щеке, усыпанной веснушками.       Девушка медленно перевела взгляд с неба на обеспокоенные зеленые глаза, и в то же мгновение небо озарило солнце и наступило положенное этому времени суток утро. Девичье лицо украсила нежная улыбка. Глаза, обрамленные густыми ресницами, искрились каким-то особенным блеском. Красная дымка в них испарилась, словно это было просто видение. Оливия накрыла своей ладошкой руку, касавшуюся ее щеки. Локи провел кончиком языка по пересохшим губам. С легким прищуром он пристально вглядывался в глаза на против, что-то рисуя в своем изощренном уме.       — Локи… — позвала с придыханием Ливи и еле ощутимо потянула его за запястье.       Трикстер лукаво улыбнулся и поддался невесомому движению, ложась рядом с девушкой на спину. Одной рукой он прижал к себе обнаженное стройное тело, другой потянул свободный край бархатного плаща, лежавший под ними, накрывая им себя и Лив и завел руку под голову.       Оливия повернулась на бок, укладывая свою голову на плавно вздымающуюся мужскую грудь и рядом опустила свою миниатюрную ручку, вырисовывая подушечками горячих пальцев ведомые одной ей узоры.       В воздухе стоял запах свежей травы, смешивающийся с чарующим ароматом красивых и нежных цветков аквилегии*, не свойственно цветущей для этого времени года.