Таблетка от гейства

– Сразу признавайся, долбишься в свою костлявую жёпку, или мы не поладим? – таким охуительным первым вопросом встретил меня сосед по комнате в общаге закрытой школы для мальчиков-аристократов, куда меня сослал отец лечиться от "этого твоего ёбаного гейства" Вам тоже кажется, что в замкнутом пространстве и в окружении исключительно хуеносителей рода человеческого избавиться от влечения к оным... как бы это сказать... практически невозможно?! О чём думал Мин Ёнбок, когда принимал это наимудрейшеедебильнейшее решение, достойное Премии Дарвина, я так и не понял. Но возражать против ссылки не стал, так как, честно говоря, мне порядком настоебало жить в консервативном обществе наигранно-приветливой мачехи, её писклявой дочери, – тринадцатилетней пародии на айдолку, – и моего биологического родителя, к которому я обращался исключительно по имени. Папой он не был мне никогда. А "папочкой" я и вовсе называл несколько других по роду наших отношений людей. Бывало, что я и сам бывал suga(r) daddy. Но сейчас не об этом. Возвращаясь в моё новое жильё и к небезынтересному соседу по комнате, – ещё стоя в дверном проёме, я сразу определил две вещи. Вывод номер раз. Общага оказалась сильно лучше, чем я ожидал. Похоже, Ёнбок прилично-таки раскошелился, чтобы сын вернулся из гомо в гетеро и не оставил империю Минов без наследника. Три ха-ха два раза – прямиком мне в зад. Вывод номер два. Мой сосед – придурок редкостный. Да, на внешность приятный и, может быть, даже немного в моём вкусе, но начинать знакомство фразой про анал даже в моих границах дозволенного было слегка (на самом деле охуеть как) чересчур. Вопрос на миллион. (Деньги вперёд) Стоит ли хоть попытаться мирно сосуществовать с ебобо-"сокамерником", или лучше тупо его игнорировать? – Да ладно ты, не тушуйся. Чего покраснел, кукла из фарфора? Привет-минет, я Чон Хосок! – он улыбнулся во все белоснежные тридцать два. Мда, похоже, игнорить доставалу будет достаточно проблематично. – Может, ещё анальный досмотр устроишь? – я постарался скрыть дрожь в голосе и свой словами невыразимый ахуй от перспективы подобного соседства как минимум на ближайший семестр. – Только не забудь расписаться в журнале посещений моей задницы. Ответной дерзости он явно не ожидал, так что вскочил со своей мятой постели и с грацией кошки / взглядом картошки вплотную приблизился ко мне. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не отшатнуться и выдержать пятнадцатисантиметровое глаза в глаза. – Буду расценивать это как предложение, блондиночка. А у тебя острый язык, не терпится проверить его в деле. – Мечтай, дорогуша, – с неизвестно откуда взявшейся смелостью парировал я. – А сейчас будь котиком и сделай два шага назад, от тебя несёт воистину радужным долбоебизмом. Боюсь заразиться. На самом деле, пахло от него более чем приятно. Ещё я понял, что такое знакомство абсолютно точно забуду нескоро. Сосёд рассмеялся в голос и отступил, призывным жестом указывая на мою сторону нашей двухместной просторной комнаты. Широкая кровать выглядела более чем удобной и до безобразия манящей наглаженными белыми простынями. – Ладно-ладно, зарыли топор войны альфачей. А ты не так прост, как кажешься, – уже без вызова и гонора продолжил Хосок. – Имя-то у тебя есть, или мне самому придумать? Могу звать тебя... – Мин Юнги, – я не горел желанием выслушивать версии, порождённые его воспалённым микроскопическим мозгом. – Или Шуга, погоняло из баскетбола. Типа Shooting Guard. – А я думал, Шуга – типа сахарок. В любом случае, тебе подходит, – Хосок бахнулся спиной на мою кровать и снова рассмеялся в голос, а я уже пожалел о том, что ляпнул про своё давнее прозвище. Не хватало ещё слушать аллегории про сладкий конец или, не дай Будда, про сосательный петушок. Парняга, тем временем, продолжал. – Добро пожаловать в Чистилище, Юнги. Уверен, тебе здесь не понравится, но хоть с соседом по "казарме" повезло. – Я в этом не уверен, – пробубнил я, не успев заткнуть себе рот. – То есть... эээ... – У тебя щас пар из ушей пойдёт. Расслабь булки, я тебе всё тут расскажу-покажу! "Расслаблять булки" в организовавшемся контексте точно не входило в мои ближайшие планы. Все тревожные звоночки срабатывали друг за другом: даже если передо мной не нимфоманский ёбарь-террорист без смазки и тормозов, то при самом оптимистичном раскладе его кукушечка абсолютно точно слегка погуливала, а ментальная крыша – посвистывала. Я пока решил не размышлять об этом слишком упорно. – Давно ты здесь? – спросил я. Вот это была точно инфа стратегического назначения. – Этот семестр будет третьим. Поначалу было пиздец как жутко, преподы и дисциплина тут как в армии Северной Кореи, ей Будда! Но со временем привыкаешь, да и возможностей поразвлечься тоже предостаточно, если действовать аккуратно. Меня предки сюда слили, потому что я хотел и хочу заниматься танцами вместо их скучнющего строительного бизнеса. А тебя сюда каким ветром? Танцор. Интересная информация. Ясно, чего он такой шиложопый, но при этом... грациозный, что ли?! Я поспешно отогнал эту странную мысль. – Ёнбок... то есть, отец хочет сделать меня натуралом. – Называешь отца по имени? Знакомо. Погоди... – видимо, не сразу сообразил Хосок. – То есть он решил, что на закрытой территории абсолютно без девушек его голубоватый сына вдруг прозреет и перестанет заглядываться на продолговатые пососательные предметы? – Типа того. План, надёжный как швейцарские часы, правда? – я даже сам не заметил, как улыбнулся абсолютно искренне. Чёрт, этот непосредственный нагловатый долбанавт начинал мне нравиться?! – И, кстати, а ты тоже, ну... – Из лиги светло-синих? – с ухмылочкой закончил за меня сосед и сразу ответил на вопрос. – Не совсем. Мне поебать кого ебать. Под копчиком мы все равны, как говорится. Ну и сам понимаешь, тут выбирать особо не приходится, а меня перестали забирать домой даже на каникулы. Только на выходные два раза за семестр, а так – я всё лето тут проторчал в компании таких же прокажённых. – Жёстко родители с тобой. Видимо, их надежды на перевоспитание не оправдались? – Пфф. Они уже почти перестали надеяться, так что просто откупаются деньгами, лишь бы я не мозолил им глаза и не "оказывал своё дурное влияние" на младшего братишку Чонгука. Теперь он для них самый перспективный "проект". Забей, в общем. И насчёт голубизны своей тоже не комплексуй, по крайней мере, в моём обществе. – Спасибо, Хосок! Не то чтобы я стремился к одобрению, но порой от гомофобии порядком подташнивает. – Да, кстати. Смотри не сболтни кому-то из персонала о своих радужных предпочтениях, тут за разврат законно линейкой по спине херачат. Правила такие. – В смысле, нас могут бить? – Да, тут телесные наказания в Уставе прописаны. Зато, когда тайком нарушаешь правила, ощущения от этого острее во стократ. Это так, к сведению. Клянусь, в самый же первый день "заключения" мне нестерпимо захотелось нарушить грёбаные запреты со своим дурацким красноволосым соседом. И, само собой, в тот момент я ни за что бы себе в этом не признался.

***

Благодаря Хоби и некоторым его друзьям будни в "золотой" тюряге школе были вполне себе сносными, а местами даже очень весёлыми. Больше всего мне нравились пары по музыке и истории искусств и конные прогулки, потому что на последних нам разрешали уезжать за территорию в живописные горные ландшафты. Только там казалось, что мы абсолютно свободны, и на мгновение забывались даже GPS-маячки, вживлённые в копыта вороных коней. В тот вечер, спустя две с небольшим недели после начала занятий, утомлённый учёбой, тренировкой по фехтованию и вечерней партией в баскетбол, я просто валился с ног, но мозг отчего-то никак не хотел засыпать. Я просто лежал, не шевелясь, и молча смотрел в потолок. – Шу... – донёсся шёпот Хосока со стороны его кровати. – Спишь? Я проигнорировал его, потому что не хотел продлевать период засыпания на хрен-пойми-сколько-продлящийся разговор с болтливым Хо. Честно, лучше бы я ответил, потому что через двадцать с небольшим секунд стройно-танцовщическое сосёдское тело целенаправленно проникло ко мне под одеяло. – Ну-ка пшёл нахуй! – прошипел я из последних сил, не в состоянии даже напрячь мышцы, чтобы столкнуть наглеца с кровати, – настолько устал физически. – Если только на твой, сахарный! Ну можно я с тобой полежу? Пожаалуйста! – его дыхание обожгло мне ухо, а рука (на удивление приятно-тёплая) уверенно пробралась под футболку в обнимательном жесте. Блять, только не это. Мой предательский член мгновенно подал признаки жизни. Видимо, в отместку за то, что я даже ни разу ещё не дрочил за всё время пребывания здесь, – настолько забита и переполнена была голова, что либидо с криками отчаяния сигануло в пропасть, не обещая вернуться. Тем невероятнее было то, что уставшего меня так быстро, за считанные секунды, возбудил мой вкусно-пахнущий, но временами всё равно немного раздражающий сосед. Я постарался вызвать в памяти все самые мерзкие воспоминания о Чон Хосоке, но кроме его тихого попёрдывания во сне в голову ничего не пришло. Зато я зачем-то вспомнил общий душ без перегородок в раздевалке спортзала и хосоков плоский живот с нисходящими потоками влаги по вертикальной линии пресса. Заебись, Мин Юнги, какой же ты молодец! Осталось только трахнуть соседа, усложнить с ним отношения и опуститься на самое днище этого ёбаного ада под личиной элитной школы... – Вижу, ты не против, чтобы я тебе подрочил? – прервал мои "гениальные" внутренние умозаключения тёпло-игривый голос Чона. И, словно почувствовав мои метания, добавил. – Не парься, я в слащавые бойфренды к тебе не рвусь. Я ж не гей, помнишь? Я, честно, собирался сказать "нет". Правда-правда. Но вместо этого мой блядский рот произнёс нечто диаметрально противоположное, отчего я обречённо выдохнул со смесью похоти и разочарования в самом себе. – А целоваться будем? – и будь я проклят. – Если только захочешь, сахарок! – ответил Хоби, мгновенно посерьёзнев, и медленно переместил свою руку с моего живота под резинку теперь уже абсолютно ненужных чёрных трусов.