Fugitive

В глаза Майлза словно насыпали песка. Но он старался не моргать, чтобы не заснуть за рулем. Чертова Шотландия с её пейзажами: невысокие холмы, покрытые густой травой, куцые хвойные леса или серая холодная морская гладь. И любые комбинации всего этого по обеим сторонам дорожного полотна. Дорога не была освещена фонарями, а фары выхватывали лишь малую часть дорожного полотна: справа деревянные столбики, почему-то любимые всей Британией, слева темнели волны Северного моря. Чтобы хоть как-то отогнать наступающую сонливость, Майлз решил опустить стекло, дабы ночной бриз бодрил своей прохладой. Но стекло пришлось поднять, так как звуки прибоя еще больше наводили сон. Он не спал уже более пятидесяти часов, а больше половины суток провел в дороге по самой северной части Шотландии. По однополосной дороге, на которой невозможно ехать быстрее 50 миль/ч. Майлзу не нужна была скорость, ему нужно безопасное место, где он сможет спокойно провалиться в сон. Между тем двадцатилетний Prius продолжал мягко и почти бесшумно скользить шинами по асфальту. Пейзаж медленно сменился на типичные коттеджи, обрамленные лужайками за каменными невысокими изгородями. В некоторых горело пару окон теплым светом, и Майлзу вдруг захотелось оказаться в гостиной перед домашним очагом, только проблема заключалась в том, что собственного дома у него не было уже год. А сейчас и вовсе нужно было бежать как можно дальше. Будь она проклята, эта дорога А90, самая длинная в Шотландии, но по ней было удобно добираться до юга региона. Надо было ведь придумать ограбить банк в Скрабстере, черт возьми. Системы безопасности там не отличались продвинутостью, а наличка завозилась стабильно два раза в месяц из центрального банка Его Величества, что делало это место идеальным для наживы. Но увы, этот план был не так хорош, как казалось, в нем был один изъян, который и заставил Майлза податься в бега. Каждое его ограбление было гениально в своей простоте и просто в своей гениальности. Нет, он не был бандитом с большой дороги, просто хорошо разбирался в технологиях. Еще полтора года назад у него было основное и официальное место работы в крупной автомобильной компании. Майлз специализировался на различной технической начинке авто, последний его крупный проект был посвящен усовершенствованию автомобильной сигнализации. Потому что перехватить код от машины до брелка (чтобы стало понятнее сигнал идет на определённой частоте, совсем как волны радио) стало слишком просто, чем и начали заниматься угонщики. Майлз чуть изменил код и способы его обработки. За это босс особенно выделил сотрудника и назначил своим главным помощником во многих делах. Майлз искренне не понимал, как его технологические идеи могут помочь на бизнес встречах, но Дэвид всегда относился к нему как к своему сыну. Хотя это скорее было от того, что Майлз пришёл работать в компанию в 16, взломав их систему безопасности. Но из-за поворотов судьбы свои знания Майлз должен был применить отнюдь не в положительном ключе. Подобная технология сигнализаций получила широкое распространение в кассовых и сейфовых аппаратах. А если ещё получится взломать бухгалтерскую часть, то следы взлома и кражи можно замести надолго. Майлз грабил не только банки, но и рестораны, отели и даже некоторые магазины. В основном на Майлзе была техническая часть: подключиться - взломать - снять защиту - замести следы, а вот деньги все равно надо было забирать руками. Для этого иногда он брал помощника. Обычно это был Юджин, но в последнее время на особенно крупные заказы ему настоятельно рекомендовали кого-то из людей его нынешнего босса. И вот с этим пунктом случился откровенный пиздец. Перед его глазами снова пронеслись эти кадры уже почти двухдневной давности, из-за которых он не спал, так как все время заняла дорога, подготовка и бдительность. Его нынешний соучастник был лишь наполовину французом, но по-английски разговаривал лишь матом и парой слов вроде «окей». А ещё любил трепаться по телефону на своём птичьем языке. Хоть знания Майлза французского ограничивались школьной программой, он смог в ходе телефонного разговора своего соучастника понять, что после того, как они вынесут деньги и погрузят их в машину, в Майлзе окажется пару пуль, а тело окажется в ближайшем заливе. Майлз дураком не был, а пожить ему еще хотелось, так что пока Шварц выносил деньги из Британского банка, он проверил своё оружие, спрятанное за поясом брюк. Как только последняя сумка была закинута в салон, а задние двери захлопнуты, раздалось электрическое шипение. Массивное тело его соучастника глухо завалилось на дно салона. Уже давно Майлз узнал, что если точкой приложения шокера сделать не шею, как показывают в боевиках, а локтевую ямку, то следов с большей вероятностью не останется, а исход будет смертельным. Оставалось лишь выбрать правильный момент и попасть в нужное место. После направленного электрического удара, Майлз перебрался к рулю и резко сорвался с места на стареньком фургоне. После Майлз проехал несколько километров по ночному захолустью, шёл дождь, что осложняло его путь, но помогало в сокрытии улик. Майлз добрался до фотоспота, где за два часа до этого он оставил свой Prius. Переложил деньги в другой багажник, и подъехал на фургоне к краю скалы, усадив тело мёртвого Шварца на водительское кресло, подтолкнул машину к краю, столкнув её в море. Окончательно промокнув под дождем - холодные капли попадали за воротник его тяжелой кожаной куртки, промачивая легкую футболку насквозь, Майлз, еле переставляя ноги по густой влажной траве, дошёл до оставленного на штативе фотоаппарата. Он предусмотрительно упаковал его в чехол, защищающий корпус и не закрывающий объектив. Иногда в конце сентября здесь бывают заметны звездопады. Майлз понятия не имел, были ли они сегодня, но таймлапс был записан. Это должно было стать его гарантией. При всей любви британцев собираться в группы по увлечениям, будь то фотографирование редких птиц или походы по холмам, эта ночная съемка казалась вполне логичной. Отогнав от себя мысли, дополненные яркими картинками, Майлз вновь сосредоточился на дороге. Из-за водной глади начало всходить солнце. Яркие краски, переходящие из нежных пастельных оттенков голубого и розового, разлились градиентом от самого красного круга всплывающего из тихих волн солнца. В этот момент, когда кусочек земли, охватываемый взглядом, вдруг наполнился цветом, Майлз понял, почему поездка по этой дороге входила в том дорог Великобритании для путешествий. Он вдруг ясно представил Алекса рядом с собой. На литом переднем сиденье их (на самом деле уже только Майлза) Мустанга 73 года выпуска. Он бы непременно закутал Алекса в плед, больше для уюта, чем тепла. Тот с его душой поэта и тягой к прекрасному точно бы оценил всю эту красоту природы, часто прося остановиться, чтобы сделать пару кадров на плёночную камеру. Надо уже перестать думать о нем - именно это твердил себе Майлз Кейн на протяжении уже года. Но сегодня или в крайнем случае завтра последнее связующее звено между ними будет разорвано. Майлзу надо привыкать, давно нужно было привыкнуть, что Алекс больше не его и вряд ли будет. Солнце быстро скрылось за тяжелыми свинцовыми облаками, не предвещающими ничего хорошо. По скользкой дороге оставшийся час до Абердина растянется до трех, а ритмичный стук капель по крыше автомобиля с маятниковыми движениями дворников усыпит Майлза за несколько минут. В бардачке должны были оставаться специальные кофеиновые таблетки для водителей. Как говорила реклама, одной должно было хватить на 300 миль пути. Он находит левой рукой упаковку с этими кофеиновыми конфетами, проглатывает одну и продолжает свой оставшийся путь. Дождь так и не пошёл, но и тучи не рассеялись. До Абердина он доехал чуть больше, чем за час, но это из-за аварии. Майлз сверяется с местом назначения, которое записано у него на открытке, брошенной в его почтовый ящик три дня назад. Ему нужно найти адрес, указанный как «отправитель», положить деньги в уличный почтовый ящик, дождаться обратного звонка и наконец-то быть свободным. И освободить Алекса, что важнее. Подъезжая к нужному дому, Майлз надеется, что там будет обычный почтовый ящик, а не красная вездесущая почтовая будка, хоть и запихнуть 300 000 фунтов стерлингов наличкой в ящик будет сложновато. Наконец показывается нужный дом - обычный коттедж, но это все-таки почтовая будка в типичном английском стиле, ладно хоть не красного цвета. Майлз аккуратно подъезжает, еще раз сверяется с адресом, выходит, не заглушая двигатель. В багажнике среди прочего хлама три стандартные почтовые коробки размера М, в каждую он помещает по 100 000 разным номиналом от 10 до 50 фунтовых банкнот. Коробки идеально помещаются в отсек будки, закрывая который Майлз выдыхает и расслаблялся. Почти все сделано. Стоит раннее утро выходного дня, улицы пригорода пусты и тихи, осенние краски будто разбавили серой водой. Как было оговорено Майлз лишь отправляет сообщение в мэссенджере. И снова выруливает на дорогу. Звонок раздается через 10 минут. - Ты положил больше на сотню, ты знаешь? - этот голос всегда спокойный. - Я знаю. Пусть это будет гарантией, что его не тронут, - Майлз пытался звучать также спокойно. Вряд ли у него получилось. - О, не волнуйся ты за своего малыша, - здесь уже Майлз стиснул зубы. - Кстати, он сам не промах. Несколько месяцев назад, он почти выследил Шеррока, но не волнуйся, считай, ты закрыл сделку с авансом. И да, спасибо за Шварца, он был той еще крысой. Если появятся проблемы с полицией, ты знаешь, кому звонить. Но и мы знаем кому звонить, если у нас появиться просьба, так ведь? - Так. - Ну вот и прекрасно, а пока давай прощаться. Эту развалюху оставь на стоянке. Майлз сглотнул. Сделал глубокий вдох. Все кончено. Теперь уже окончательно. Больше никаких блядских открыток с воскресной почтой, никаких «командировок» в другую часть страны, никаких грабежей. Он не представлял, чем займется в будущем, но уж точно не вернется к чертовым сигнализациям, Дэвиду или его криминальному боссу. Наверное, лучший вариант - затеряться в Азии, никто не потревожит его в Таиланде или Вьетнаме, он может устроиться рыбаком на судно. С этими мыслями он доехал до многоуровневой стоянки почти в самом центре. Его любимица стояла на третьем этаже, куда он и подъехал. Выйдя из приуса, захлопнув дверь, Майлз с чувством потянулся, разминая уставшее тело. Положив ключи под переднее колесо со стороны водителя, он прошел к своему автомобилю, нежно погладив капот и крышу своей черно-белой красавицы. Она была все также шикарна, кажется, это Алекс дал ей имя - Мишель, в честь песни битлов. Мишель не была упрямой или горделивой, Майлзу нравилось управлять ею, хотя обычно такие модели были сложны в управлении, его Мишель только помогала. Две белых гоночных полоски не черном корпусе делали ее заметной и выделяющейся, хотя Майлз никогда не гонял на ней, ему нравилось ощущать силу и возможность под капотом, но использовать только малую часть, чтобы не терять контроль. Майлз решил, что может поспать хотя бы пару часов в своей машине. Он сел на пассажирское кресло, отклонил его почти в горизонтальное положение, укрылся курткой и отключился только закрыв глаза. Проснулся также резко от бурного сна и затекшей спины. Медленно сев и пытаясь понять, сколько же он проспал, он наткнулся на свой мобильный в кармане. Было начало девятого. Прекрасно, он продремал полтора часа, и не почувствовал себя лучше, теперь еще добавилась боль по всему телу. Помятость своего вида он решил оценить в зеркале, прикрепленном к козырьку от солнца. Откинув его, он увидел прикрепленную записку на клочке из записной книжки. «Я люблю тебя» выведенное немного кривым почерком. Алекс. Похоже, что он всегда будет рядом, сколько бы времени не прошло. Проведя пальцами по записке, он оставил ее на прежнем месте, кто знает, может она хранила его все это время. Взглянув на своё отражение, Майлз и вовсе застонал. Он побрил голову за день до поездки в Шотландию. Это казалось каким-то ритуалом, но теперь это вкупе с отросшей щетиной, тёмными мешками под глазами создавало образ отъявленного уголовника, с которым опасаешься встретиться в темном переулке. Но сейчас с этим ничего нельзя было поделать, поэтому Майлз просто продолжил свой путь. В следующий раз Майлз остановился уже на окраине Эдинбурга. Наконец-то почти конец Шотландии. Это была небольшая заправка с супермаркетом, в котором Майлз решил купить чего-нибудь перекусить, голода еще не было, но и не есть третьи сутки было не дело. На входе над дверью звякнул колокольчик, из динамиков доносилось какое-то новомодное дерьмо, так не сочетающееся со всей этой обстановкой конца прошлого века. Майлз начал медленно обследовать ряды, чтобы найти себе перекус. Вряд ли бы подошли мармеладные мишки и шоколадки. В конце холла, он заметил холодильник с сэндвичами. Вот, это подойдет. И теперь будет совсем шикарно, если здесь будет автомат с кофе. Пройдя еще чуть дальше к винным полкам, Майлз заметил его. Это точно был Алекс. Чуть ссутулившаяся осанка, вьющиеся в привычном беспорядке каштановые волосы, темно-синее теплое пальто. Это точно был он. Первым желанием Майлза было подойти и просто хотя бы взглянуть в его бездонные глаза. Он так скучал по ним. По всему Алексу. Но это было бы глупым поступком, ведь Алекс сам сказал, что больше не желает видеть Майлза и сказал ему провалить из его жизни. А сейчас он стоял и выбирал вино. Майлз помнил, что Алекс пьет вино только когда есть романтический повод, так что судя по всему, жизнь у него была налажена, и вмешиваться сейчас было бы слишком наивно и глупо. Поэтому Майлз быстро расплатился за пару сэндвичей и энергетический напиток, полный бак бензина и вышел на промозглый осенний день. Он уже дошел до машины, как сзади раздалось: - Майлз?